Утопающий во лжи 17 (СИ) - Жуковский Лев - Страница 14

Тхагаси докладывал об уверенной защите основного лагеря и отсутствии потерь. Значит, причин для спешки не было. Полёт являлся не бегством, не стремительным броском к месту катастрофы, а удобством. Мы просто двигались сквозь мир без светила, среди влажных сводов, под которыми чужие стаи жили, охотились, грызли камень и друг друга.

Себии сон каждый день давно уже не требовался. Устать она могла разве что от историй Тхагаси о новых мыслях, донесённых ему Леей Фрет. А они, судя по всему, были способны утомить даже огромного мериота, не ведавшего за годы своей жизни в Бездне, что мир столь обширен и многообразен и именно это упущение исправляла его благоверная. Так что путь к центральному лагерю, где оставались все мои силы, можно было превратить в нечто большее, чем перемещение. В маленькое удовольствие. Истинное наслаждение от того, что хотя бы на короткий срок мы перестали гнаться куда-то. Как выразилась Себия, в этом было своё очарование.

И в чём-то я был с ней согласен, пусть и не все мои сознания так считали. В итоге я забрал армию. Теперь уже не такую впечатляющую. Чуть больше пятидесяти тысяч душ.

Слова звучали сухо, но за этими цифрами стояла потеря, которую я пока не до конца желал признавать. Ещё недавно моё войско казалось куда более внушительным. Теперь же его часть сгорела в чужом ритуале, была изломана чужой волей, обращена против меня и закончила свой путь пеплом. Но оставшиеся были ценны. Особенно теперь, когда их предстояло перенести в домен.

С помощью шкатулки Тризиастра я перенёс почти всех в моё новое владение. До этого приказал собрать всё, что осталось в передовом лагере, а также большую часть ресурсов из основного, считай кроме материала для розжига костров, сухих стеблей из этих же пещер, всё мои воины и забрали в свои бездонные сумки. Ничего не следовало бросать без необходимости.

Теперь речь шла не просто о лагере. О полноценном городе в моём домене. Городе среди ржавых скал, под ядовито-зелёным небом, вокруг мёртвого алтаря Древа реальности. Смертные назвали бы это безумием. Но смертные почти всё интересное называют безумием до тех пор, пока оно не начинает кормить их детей и защищать стены.

Все сорок тысяч тел погибших в ритуале гнолов в передовом лагере были преданы огню. Один большой погребальный костёр. Себия организовала его сама. Влила в него весь свой небесный огонь. Она стояла перед пылающей горой тел с такой неподвижностью, что даже мои разумы на миг замедлились, наблюдая за ней. Небесный огонь отражался в её глазах. Пламя пожирало шерсть, плоть, кости, чужие следы безумия. Дым поднимался к сводам пещеры и там расползался тёмными пятнами, будто сам мир Ссшорс неохотно принимал смерть тех, кто недавно ещё служил мне.

Это меньшее, что я мог для них сделать. Не знаю, алчность ли горела во мне, когда я смотрел на этот костёр, или действительно сожаление о потере, навеянное истинным светом. В каждом из этих гнолов было дарованное мной ядро света. Частица моей воли. Малый огонёк, который должен был вести их дальше сквозь любые невзгоды, усиливать, связывать с моим будущим. Но этого света не хватило чтобы защититься от внушения ведьмы, он оказался не столь ярок в их душах, попросту не успев разгореться.

И всё же мне их действительно было жаль. Странно. Непрактично. Но жаль. Возможно, потому что они были не просто расходным материалом. Они стали моей паствой. Пусть грубой, мохнатой, склонной к дикости, не слишком умной и всё ещё нуждающейся в жёстком управлении. Но они молились. Служили. Верили. И умерли не в честном бою, а из-за чужого вмешательства, чужой ловушки, чужой попытки отнять у меня то, что принадлежало мне.

Когда же могучие твари C ранга уже не могли повлиять на мою паству, я решил задержаться в мире инсектоидов подольше. Теперь риски стали приемлемыми.

Я оставил непосредственно в мире Ссшорс только максимально мобильную штурмовую группу. В неё вошли почти все старшие офицеры, за малым исключением. Должность управляющего в домене я перемежал между Еларом, Тикасом и Хапуром. Каждому полезно было попробовать власть на вкус. Каждому полезно было понять, что управление это не только необходимость отдавать приказы, но и отвечать за грязь, воду, пайки, страхи, ссоры, строительство, дисциплину и глупость подчинённых.

Также я выделил сотню сильнейших полуарахнидов и гнолов из числа штурмовиков, уже прошедших перерождение. Этой группой я начал вычищать гнёзда инсектоидов. Не ульи. Громадных ульев я избегал. Как и встреч с тварями C-ранга.

Спешка казалась не лучшим выходом. Я мог желать резни, мог представлять, как мир Ссшорс содрогается от моей жатвы, как миллионы хитиновых тел превращаются в ОС и ресурсы, но такой ход событий не выглядел самым разумным.

Мир Ссшорс огромен. И если не пытаться проглотить его сразу, он может кормить меня долго. Очень долго. А теперь у меня было кого кормить. Город, который ещё только предстояло построить.

Я смотрел в темноту очередного тоннеля, где впереди уже шевелились трутни инсектоидов подле входа в свое гнездо, и чувствовал, как раздражение постепенно превращается в холодное удовольствие. Спешка действительно была не лучшим выходом.

К тому же, когда я наконец перестал действовать армией и оставил при себе лишь сотню сильнейших воителей, вся ситуация изменилась в корне.

За сутки нам в среднем удавалось уничтожать больше пятидесяти тысяч инсектоидов. На первый взгляд цифра могла показаться внушительной, но если разложить её на каждого воина, получалось всего-то по пять сотен жуков в день и это включая ничтожных трутней. Для слабых солдат это было бы подвигом, достойных песен у костров и пьяных рассказов. Для моих штурмовиков, тяжёлой, грязной, но вполне посильной работой.

Конечно, на деле всё складывалось сложнее. Много времени уходило не на сами переходы. Пеших воинов я переносил в шкатулку Тризиастра, избавляя от необходимости часами пробираться через кишащие тоннели, скользкие от слизи, крови и хитиновой трухи. Однако даже это не спасало их от усталости. Постоянные сражения, пусть и успешные, накапливались в телах тяжёлым свинцом, в мыслях, злым раздражением, в движениях, едва заметной, но опасной медлительностью.

Им всё равно приходилось выделять время на отдых. И всё же больше всего времени отнимали не битвы. А сбор трофеев.

Инсектоиды были не только очками Системы. Они были плотью, кислотой, железами, хитином, биомассой, редкими ферментами и неприятным, но полезным сырьём. Питательная биомасса требовалась мне в огромных количествах. Теперь, когда у меня появился домен, каждая туша перестала быть просто мёртвым жуком. Она становилась кирпичом будущего города, пищей для паствы, топливом для роста, основой новых производственных цепочек и работы гидропонных ферм.

При этом за сутки удавалось собирать и более полумиллиона очков Системы. Лишь малую часть я отдавал подчинённым для усиления. Жадность, как и здравый смысл, подсказывала мне не разбрасываться добычей. Офицеры и штурмовики должны были расти, да. Но теперь у меня было новое средоточие, куда уходили ресурсы. Мёртвый домен Древа реальности требовал платы даже за право продолжать существовать, и эта плата не собиралась ждать, пока мои подданные вдоволь насытятся очками Системы. К тому же когда мой резерв по факту стал бездонным, я мог действительно накапливать энергию на годы вперед.

Энергию же Силы души я поглощал не так активно. Как минимум потому, что из призрачной формы не мог переносить её в свой домен. Я банально не был способен создавать кристаллы душ, а значит, часть возможностей оставалась недоступной, раздражая меня почти физически. Впрочем, учитывая, что потребности домена можно было реализовывать и за счёт ОС, я сосредоточился именно на них. Все же навык создания Кристаллов душ включал в себя не только знания, но и набор изменений в тонком энергетическом теле, отражении души, и без них даже моего высокого интеллекта было не достаточно, чтобы передать эту способность в тело гоблина, или даже призрачной проекции Арзула. Слишком фундаментальны были изменения в структуре души и возможности сдерживать чужие их воплощения в материальные кристаллы.