Утопающий во лжи 17 (СИ) - Жуковский Лев - Страница 12

Он стоял передо мной. И в его глазах я увидела то, что так давно жаждала увидеть вновь.

Теплоту. Не снисхождение. Не холодную оценку полезного инструмента. Не одобрение полководца, потерявшего меньше, чем мог потерять. Нет.

Теплоту.

Такую редкую, что от неё стало больнее, чем от ран. И, возможно… Возможно, даже любовь.

Я боялась назвать это слово даже в мыслях. Оно было слишком дерзким. Слишком смертным. Слишком опасным для жрицы, которая должна была служить, а не желать. Но в тот миг я не была только жрицей. Не была предводителем. Не была воином. Не была той, кто отдаёт приказы, принимает смерть подчинённых, ведёт армию и прячет слабость под пламенем веры.

Я была собой. Просто Себией. Женщиной, которая слишком долго ждала взгляда своего повелителя.

Мне захотелось развернуться на месте. Медленно. Плавно.

Взмахнуть огромными крыльями, позволить небесному огню вспыхнуть ярче, показать себя во всей красе. Не как командир, не как верховная жрица, не как сосуд его воли среди смертных, а как та, кто стоит перед ним без доспехов, без лжи, без защиты.

Как… Я не успела закончить мысль. Его голос прозвучал мягко. Теплее, чем свет чужого неба. И сильнее любого приказа.

— Ты стала еще прекраснее, моя дорогая Себия…

Глава 3.1

Когда спешка кажется не самым лучшим выходом. Старик Ирчин

Как же хотелось наплевать на все запреты. На осторожность. На расчёты. На холодные голоса собственных сознаний, которые один за другим напоминали мне о вероятностях, угрозах, чужих алтарях, древних титанах, скрытых взглядах и цене каждой ошибки.

Хотелось сорваться в мир Ссшорс и упиваться силой. Не так, как это делают смертные, пьянея от победы, захлёбываясь криком, размахивая оружием, чтобы остальные видели их ярость. Нет. Мне хотелось иной жатвы. Тихой, огромной, методичной. Хотелось идти по бесконечным пещерам мира инсектоидов, выжигать гнёзда одно за другим, ломать хитиновые панцири, собирать очки Системы и души, пока не удастся добыть их без счёта.

Уничтожать инсектоидов без числа. Невзирая на древних могучих титанов C-ранга, порождённых этим миром жуков. Невзирая на самого Сионшо.

Ведь, как я теперь видел ситуацию, он не был всевидящим хозяином собственного мира. Отсутствие алтарей и жрецов, поддерживающих его силу, лишало его возможности свободно воздействовать на свой же мир Ссшорс. Бог без устойчивого культа, всё ещё Бог, но его рука не лежит на каждом камне, не слышит каждый шорох, не проникает в каждую щель его подземного мира. Но подобные мысли посещали лишь мое пятое, кровожадное сознание.

И всё же Сионшо знал обо мне. Вернее, вероятно, знал не обо мне самом, а о метке лорда Асхока. О той самой метке, о которой мог сообщить ему Антерос. Так что его внимание не было случайным. Оно было закономерным.

Впрочем, всё это оставалось лишь предположением, попыткой выстроить логику настоящих Богов, существ, чьи замыслы редко укладывались в прямые цепочки причин и следствий.

Но даже если Сионшо действительно следил за своим миром, даже если его воля могла скользнуть вглубь пещер и коснуться своих насекомых слуг, он не стал бы рисковать жизнью ради немедленной кары. Не сейчас.

Чтобы заставить его вмешаться по-настоящему, мне пришлось бы сделать нечто значимое. Уничтожить сотни миллионов инсектоидов. Очистить целые сектора пещер, тысячи и тысячи вёрст в длину и в глубину. Разорвать не просто гнёзда, а саму ткань его влияния. Обрушить ульи, которые служили опорами его мира. Только тогда Бог мог счесть меня угрозой, ради которой стоит показаться. Чего я делать, конечно же, не намеревался, зная меру своей алчности.

Да и узнать в ложном аватаре того старика, каким я являлся для них, когда носил искру лорда Афета, Сионшо с высокой долей вероятности не сумел бы. Как и помешать мне покинуть его мир через врата.

Разумные доводы. Ярость же отвечала, что разумность иногда переоценивают.

Все эти мысли были не планом, а порывом. Невзвешенным, неразумным, злым. Они родились в пятом сознании лишь потому, что с добычей в моём теперь уже настоящем домене всё оказалось далеко не так однозначно, как я ожидал.

И это не разочаровывало. Это выводило из себя. Настолько, что пришлось подключить аж три сознания, чтобы не позволить раздражению перейти в бессмысленное уничтожение ближайших скал, рунных колон, остатков алтаря или кого-то из подчинённых, имевших несчастье оказаться поблизости.

Запасов чего-то действительно ценного старый пень риклош Фрахот Шатоли так и не завёл. При том что большую часть ценностей он именно что утянул с собой. В личное пространственное хранилище, привязанное к душе. Туда же, куда ускользнула его проклятая душа, прежде чем я успел окончательно зацепить её истинным светом и запечатывающими массивами. На самом же осколке он почти ничего не разместил. И я говорю даже не о промышленных объектах, не о редких фруктовых садах, не о складах уникальных металлов, не о коллекциях артефактов. Но хотя бы постройки для хранения редких ресурсов можно было соорудить.

Хоть что-то. Но нет. Старый риклош предпочитал держать при себе всё ценное, а сам осколок использовал как ловушку. Учитывая, что осколок мирового ядра во время контакта снабжал его энергией, есть и пить ему уже не требовалось. Оттого он и разросся до неприличных для своей расы размеров. Тело его, когда-то древесное и, вероятно, подвижное, стало огромным, тяжёлым, сросшимся с мёртвым алтарем.

В итоге он потерял подвижность. Для риклошей это, насколько я знал, было исторически неприемлемо. Они эволюционировали от деревьев и именно потому жаждали свободы передвижения больше всего. А Фрахот Шатоли добровольно вернулся к самому низменному варианту своего прошлого.

Впрочем, когда дело касается собственного домена, смертные создания могут поступиться многими принципами. Особенно если домен обещает стать ступенью к божественности.

В итоге поживиться чем-то по-настоящему ценным в плане трофеев не удалось. Если не считать яркость воображения Фрахота Шатоли, придумавшего для меня такие прекрасные карты навыков в дар. Даже список организовал, из несуществующих позиций. Старательно. Убедительно. Со вкусом. Это было почти достойно того, чтобы отыскать его на просторах радуги миров и лично поблагодарить за этот спектакль.

Жаль, считать проекцию его души полноценно я не успел. Для этого требовался особый ритуал, а во время скоростного боя, даже с моими высокими характеристиками, подобной роскоши позволить себе было нельзя. Нужно было выбирать между гарантированным захватом домена и сомнительной попыткой вырвать из старого риклоша больше памяти.

И я выбрал домен. Разумно. И всё равно раздражающе. При том что определённое количество трофеев, конечно, имелось. Бездонные сумки F ранга. Набитые в основном едой, давно пропавшей за сотни лет, протухшей, превратившейся в кашу из плесени, сухой пыли и дурного запаха. Всевозможные бытовые мелочи. Одеяла. Плащи. Щётки для клыков. Щётки для сапог. Запас ремней, иголок, костяных застёжек, каких-то безвкусных амулетов бытового удобства. Всё это не могло меня порадовать. Как и внушительный запас оружейных карт.

Среди них затесалось даже несколько E ранга, что для многих моих подчинённых было бы приятной находкой. Но для меня всё это выглядело мелочью, раздражающей именно тем, что формально добыча есть, а по сути, полноценной сокровищницы нет. Карты навыков тоже не принесли радости. Ничего ценного ни для себя, ни для моих воинов я так и не обнаружил. Сплошной мусор F ранга. Даже Е ранговые карты риклош умудрился куда-то подевать.

Остатки доспехов разных рас, которым не посчастливилось побывать в этом домене, по большей части пойдут на переплавку. Бытовой мусор древней ловушки.

На фоне основного трофея всё это, конечно, было не так уж важно. Домен перекрывал любые мелкие потери. Но именно в таких раздражениях я, пожалуй, сохранял своё смертное «я». Пытался удержать в себе старика Ирчина, а не позволить эволюции утащить меня во что-то иное, холодное, чуждое мне настоящему. Ведь все эти переживания и раздражение концентрировались лишь в моем основном сознание, и так я не позволял утратить смертные привычки, что при наличии тела демонического Бога для меня было важно. Важно не потерять себя настоящего.