Семь лун Маали Алмейды - Карунатилака Шехан - Страница 38

Ты кричишь, Дядюшка Ворон зажимает уши и снова заходится кашлем.

— Успокойтесь, или мы ничего не добьемся. Мисс, он хочет, чтобы вы дали мне записную книжку.

— Зачем?

— Он говорит про какого-то короля. Короля эльфов? Или даму. Или что-то такое.

Дядюшка Ворон чихает не переставая, сморкается, ты кричишь на него.

— Говорит, негативы у короля эльфов и дамы. Сена, ты здесь? Скажи ему, чтоб не орал, я ничего не слышу.

Ты говоришь тихо, но Дядюшка Ворон все равно тебя не понимает.

— Прошу прощения, мисс. Мне нездоровится. Он говорит о записи какого-то негатива. О королях, дамах, ДД и о чем-то еще. Он хочет, чтобы вы дали мне записную книжку. Тогда он получит варам.

— Я не могу вам дать больше ничего из его вещей, — отвечает Джаки. — Если он умер, то где его тело?

Дядюшка Ворон берет бандану, протягивает ее мальчишке.

— Отнеси это в святилище, колла. Мне нездоровится, мисс. Приходите на следующей неделе, мы всё сделаем честь по чести. Соболезную вашей утрате. Не забудьте внести пожертвование. Для бедных.

Мальчик берет бандану, подходит к Джаки. Морщится, будто пытается выговорить слово. Медленно открывает и закрывает рот. Он мог сказать что угодно, но тебе кажется, он произнес слово «друг». Джаки встает, зажимает зубами прядь волос, прикусывает, ныряет в боковую дверь. Уносит с собой записную книжку — в ней страницы с игральными картами — и не слышит, как ты кричишь ей вслед: «Отдай!»

— Кто он такой?

ДД только что вернулся с бадминтона в акваклубе «Выдры», и тебе кажется, что от него пахнет так, как, должно быть, пахнет в царстве выдр.

— Не знаю, брат. Астролог или кто-то в этом роде.

ДД садится на стол, на который ты некогда клал ноги и получал за это нагоняй. Отец ДД служил послом в одной арабской стране, и там класть ноги на стол означало неуважение. ДД перенял у него кое-какие пунктики. Например, неумение извиняться и любовь спорить.

— Не колдун? Не знахарь? Не джедай?

— Ты закончил?

— Я в судебном и внесудебном порядке пытаюсь вернуть фотографии Маали. А ты ходишь по предсказателям?

— Почему в судебном? Я думала, министр Сайрил — дружок твоего аппы.

— Копы утверждают, что коробка — улика. Адвокат Сайрила Виджератне просит полтора месяца на пересмотр решения. Полтора месяца!

Она достает из сумочки — там черт ногу сломит — записную книжку. Глядит на ДД, ждет, что он поймает ее взгляд, но он никогда так не делает. Юный Дилан никогда не любил смотреть людям в глаза — признак аутизма, хоть ДД и не Человек дождя.

— Думаешь, его больше нет?

— Не говори так, — отвечает ДД. — Если бы он умер, я узнал бы.

— Как?

— Узнал бы, и всё тут.

— А ты узнал бы, если бы его пытали?

— Я не могу думать о таком.

— Почему?

— Потому что мыслями тут не поможешь. Как и походами к астрологам.

— Он говорил такое, что мог знать только Маали.

— Например?

Когда ДД что-то скрывает, он всегда чешет нос. Худшего игрока в покер ты еще не встречал, а ты встречал прескверных игроков. ДД перестает чесаться, проводит красивыми пальцами по вспотевшим волосам.

Джаки кладет твою записную книжку — ту самую, которую ты купил в магазинчике «КВГ», — на колени ДД.

ДД открывает ее, узнает некоторые имена. Страница, помеченная «валет червей», изобилует прозвищами и номерами. ДД хмуро смотрит на список — Байрон, Хадсон, Джордж, Линкольн, Брандо — и предполагает худшее:

— Дядюшка Ворон сказал, что книжка лежит в шкафу. Под плюшевым мишкой. Откуда он знал?

— Маали разговаривал со всеми. Может, проболтался.

— Слепому астрологу из пещеры?

— Маали тусуется с кем ни попадя. Кто этот чувак?

— Говорит, что помогает политикам, крикетистам и рекламным агентствам.

— Как?

— Амулеты, гороскопы. Проклятия. Сглаз. Говорит, что общается с духами. Я понимаю, это звучит глупо.

— Глупо и смешно.

— Моя тетушка говорила, что мне не стоит носить короткие юбки, что меня проклянут, хуниям или что-то в этом роде. Что меня сглазят.

— И как, сглазили?

— Он продает амулеты типа того, что висит у тебя на шее.

В отличие от тебя, у ДД на шее один-единственный амулет. Деревянный цилиндрик с вырезанными санскритскими буквами. Цилиндрика было два, прежде их носили родители ДД, но пять лет назад его амма умерла от рака. И дядя Стэнли отдал оба амулета ДД, велел подарить один из них будущей невесте. Объяснил, что действеннее всего омочить амулет в крови мужчины и женщины. Какая гадость, подумал ДД, и отдал второй тебе во время поездки в Ялу. А потом покрасил стены своей комнаты в лиловый цвет. Тогда-то дядя Стэнли прекратил к вам захаживать и начал брать с тебя плату за проживание. А когда ДД ушел из его фирмы, Стэнли стал брать деньги и с сына.

— Как выглядит этот Дядюшка Ворон?

— Как тот монах из сериала «Кунг-фу», который говорит «кузнечик».

Ты смеешься, но никто тебя не слышит. ДД никогда не смотрел нормальные фильмы, тем более буддийские вестерны. Он брал в прокате кассеты с мюзиклами и документальным кино. Первый фильм, который вы посмотрели вместе, — «Бегущий по лезвию бритвы» в кинотеатре «Либерти», и то ДД почти весь фильм храпел. По телевизору вы вместе смотрели разве что сериал «Королевский суд».

— Никогда не смотрел «Кунг-фу».

— Он постоянно чихает, живет в гараже, набитом птичьими клетками. Он сказал мне, что Маали мертв.

— Где это было?

— В Котахене.

— С кем ты туда ходила?

— С его мальчиком-слугой.

ДД умолкает, сжимает галстук.

— Думаешь, мне нечем заняться? Я не спал трое суток. Не могу же я, черт побери, искать тебя по всем пещерам Котахены. Знаешь, сколько случаев похищения в стране?

Джаки забирает у ДД записную книжку.

— В этой книжке пять номеров, помеченных значками игральных карт.

— Правда?

— Один из них твой.

— Что?

— Твой, наш, этой квартиры. Там наш номер и десятка червей.

— А чьи остальные?

Джаки загнула страницы, чтобы не потерять номера; ты никогда так не сделал бы. Сейчас она листает книжку и показывает ДД твои пометки красной и черной пастой.

— Дама пик — у телефона конторы КНФПСТМ в отеле «Лео», там работает эта женщина, Эльза Матанги.

— Ты звонила?

— Я позвонила по всем помеченным номерам. Она спросила, не у нас ли негативы.

— А они у нас?

— Нет.

ДД замечает бардак на диване. Вот почему он в рассеянности сел на журнальный столик, куда никому не позволено класть ноги. На диване валяются остатки вещей из коробки, что некогда стояла у тебя под кроватью. Рваный картон, пластинки, которые никто не слушает. Элвис, Шейкин Стивенс, Фредди Меркьюри — ДД изгнал их из твоего дома после того, как на смену пластинкам пришли кассеты, а на смену рок-н-роллу — группы A- Ha, Bronksi Beat и Pet Shop Boys.

— Зачем ты их сюда притащила?

— Потому что это его вещи, — поясняет Джаки. — И мне нравится Шейкин Стивенс.

ДД рассматривает ногти, потом принимается их грызть.

— Маали рассказывал мне о заданиях Associated Press. Какой-то англичанин. Не то Джоуи, не то Джерри.

— Джонни. Джонни Гилхули. Он, наверное, и есть туз.

Дай тебе бог здоровья, Джаки. Ты единственная, кто меня слушал.

Джаки идет к телефону, набирает номер Associated Press. Трубку берут после первого же гудка.

— Алло.

— Могу я поговорить с Джонни Гилхули?

— Это я.

Она поднимает брови, смотрит на ДД.

— Я по поводу Маали Алмейды.

— А что с ним?

— Он пропал.

Ты подкрадываешься к Джаки, слушаешь голос, отлично тебе знакомый.

— Сколько он вам должен?

Джаки глядит на ДД, тот взял две пластинки из кучи на диване. «Двенадцать рождественских песен» Джима Ривза (это пластинка твоей аммы) и «Отдай мне сегодня вечером свое сердце» Шейкин Стивенса (эта твоя).

— Много.

ДД хмуро смотрит на Джаки.