Ненастоящий Отец – Чжан Мин (СИ) - Белозаров Артем - Страница 2

По одному только их виду становилось понятно, что за ними никто не смотрел, росли сами без поддержки и заботы, будто сорная трава. Несмотря на равнодушие отца, две маленькие девочки изо всех сил пытались выжить, цеплялись своими маленькими ручонками за жестокий мир и не сдавались.

Вместе с остальными бедняками они ловили, а потом ели жаб, лягушек или крыс. Сердобольная соседка научила их заботиться о себе, посоветовала таскать хворост из леса для других жителей в обмен на еду. Их отец узнал об этом и хотел заставить соседей платить деньгами, но получил отказ, после чего полностью потерял интерес к тому, чем занимались его дочери.

«Откуда у тебя двое детей ублюдок? Если у тебя нет денег, зачем ты их завел? Недоумок хренов! Отрезать бы тебе все причиндалы!» — ругался про себя новый Чжан Мин.

Он пришел из другого мира, и воспоминания предыдущего владельца тела вызывали у него гнев и желание избить жестокого отца до смерти. Однако теперь вершить возмездие поздно, настоящий Чжан Мин умер на помойке, посреди отходов.

«Там тебе самое место!» — не унимался новый хозяин тела, глядя на худых и замученных девочек, — «Ладно, с этим разберемся потом».

Ему хотелось есть, живот буквально прилипал к позвоночнику, а дома не завалялось ни крошки и карманы пустые. Он напился воды, пытаясь хоть как-то унять голод, даже подумывал сожрать жука, но тот оказался быстрее. Жестом усадив детей перед собой он решил узнать у них, где прежний Чжан Мин доставал деньги на выпивку и очень надеялся, что источник стабильный. Без очевидных подсказок память не выдавала ответов, сколько бы не старался ничего не мог вспомнить.

Две девочки смотрели на него большими испуганными глазами, будто загнанные в угол зверьки. За свою недолгую жизнь они столько всего пережили, столько натерпелись от жестокого папаши, что не знали, чего ожидать. Вчера он вел себя очень странно, чем перепугал их еще сильнее. Новый Чжан Мин хотел их успокоить, пообещать, что все будет хорошо, но судя по выражениям их лиц, напугал только сильнее. Обращаться с детьми он не умел, поэтому даже не стал пытаться, сразу перешел к делу.

— Где я работаю? Вы знаете, где я беру деньги? — он указал на себя пальцем, — Не бойтесь. Вопрос без подвоха. Вам ничего не будет.

— Ничего не помнишь? — удивилась старшая, — Ты носильщик на пристани.

— О! Хоть что-то. Где пристань знаете? Как туда идти?

— Да, — кивнули они.

— Тогда отведете меня туда, — он поднялся с пола, — Ах да. Как вас зовут?

— Чжан Сюэ, Чжан Минчжу, — девочки переглянулись и, надув губы, послушно представились.

— Хорошо. Идем.

Улочки, по которым они шли, казались знакомыми, будто он не раз ходил здесь, хотя на самом деле видел впервые. Необычные здания или резкие запахи, чаще всего неприятные, пробуждали воспоминания. Здесь предыдущий Чжан Мин торговался, в узком переулке его избили местные за воровство, а вот там он успешно стащил деньги. Калейдоскоп очень неприятных картин из жизни городского дна лился на пришельца из другого, богатого и комфортного мира. Ему чудилось, будто снова перепачкался отходами.

«Я попал в тело настоящего отброса. Этот ублюдок пропивал все деньги», — возмущался он по дороге, глядя на худые фигурки детей впереди, — «Как они вообще выжили? Откуда в этих малышках столько силы?»

Вскоре они добрались до речного порта. На горизонте серебрилась широкая судоходная река, а на ее поверхности покачивались десятки судов. Сюда приходили большие торговые корабли и маленькие рыбацкие лодочки. На людной пристани разгружали товары, складывали на повозки, вместо них погружали другие, торговались со смотрителем по поводу стоимости ремонта или охраны судов.

Одного взгляда Чжан Мину хватило, чтобы вспомнить работу, где он проводил большую часть дня, вкалывая до изнеможения ради нескольких монет, вспомнил лицо начальника, управлявшего носильщиками, а заодно бочкообразного и льстивого смотрителя порта. Из глубины чужой памяти всплыли образы незнакомых людей из тех, кому нужно не забывать кланяться: чиновники, солдаты и прочие.

— Дальше я сам. Возвращайтесь домой, — сказал он детям.

После прогулки от дома до пристани ему стало совсем плохо, лицо побледнело, на лбу выступили крупные капли пота, дыхание стало тяжелым. У него все еще раскалывалась голова, руки тряслись от похмелья, и каждый шаг стоил больших волевых усилий. Сейчас его волновало лишь то, как заработать немного денег, поесть и не сдохнуть. Спутанным разумом он больше не мог ничего придумать, на переживания об остальном просто не хватало сил. Окружающий мир казался нереальным, будто покрытый дымкой. Он даже не убедился ушли девочки или нет, поплелся по знакомой дороге на работу.

— Старина Чжан Мин! — приветствовал его один из носильщиков.

— Привет, привет, — на автомате ответил он.

Поклонился начальнику, получил задание и приступил к своим обязанностям. Словно сквозь туман слышались разговоры, он даже отвечал бессознательно, а в голове засела лишь одна мысль — выдержать, дожить до конца дня. Солнце пекло, пот лился градом, он не считал сколько воды уже выпил. После полудня им дали деревянные пиалы с кашей из злаков, судя по вкусу, подпорченных плесенью, но пришелец из другого мира все съел.

«Здесь я не сдохну! Только не так», — повторял он про себя.

Если бы не его жалкое состояние, то он бы обратил внимание на то, что все корабли парусные, средневековые, утлые суденышки рыбаков примитивные, а в порту ни одного современного сооружения или оборудования. Ни у кого из местных жителей не имелось предметов из его современного мира. По дорогам ездили повозки и телеги, а патрульные солдаты со щитами и копьями следили за порядком. Его иллюзия об отдаленной деревне на краю цивилизации рассыпалась бы в прах, и он бы быстро понял, что оказался в совершенно другом мире.

Когда работников распустили по домам, день клонился к вечеру. Пытка закончилась, и он получил немного монет. Платили носильщикам каждый день всегда по-разному, смотритель только ему известным методом определял сумму. Если судить по ценам на рынке и переводить зарплату на современные деньги, то его доходы сильно не дотягивали до прожиточного минимума, то есть получал он совсем мало. Оставалось загадкой, как предыдущему владельцу тела удавалось постоянно напиваться и не умереть от голода.

Дойдя до рынка и увидев лица торговцев, Чжан Мин быстро вспомнил причину. Прежний хозяин тела погряз в долгах, занял у всех, у кого мог. Задолжал лавочнику, мяснику и прочими торговцам. По доброте душевной они отпускали товар в кредит, только ради двух девочек, но их доброта не длилась бесконечно. Торговка фруктами остановилась, когда долг вырос до двух монет серебром, мясник отпускал мясо пока долг не превысил двух с половиной, а продавец риса одолжил товара только на полторы серебряные монеты. Каждое питейное заведение в округе имело его в должниках, но ему все равно удавалось напиваться до беспамятства.

После утомительного рабочего дня и огромного количества влитой в себя воды, Чжан Мину немного полегчало. По дороге домой он зашел в лавку и купил чашку сырого риса. Такого количества обычно хватало на пару дней. Лавочник сначала не хотел его даже видеть, но, получив деньги, заработанные носильщиком за день вместе с обещанием вскоре вернуть остаток долга, пересыпал рис в маленький холщевый мешок и проводил покупателя дежурной улыбкой. Карманы Чжан Мина снова опустели.

Нигде не задерживаясь, он вернулся домой, чем очень удивил детей и сильно напугал. Обычно возвращаясь раньше времени, он пребывал не в духе, срывался на них. Боясь побоев и криков, они забились в дальний угол хижины. Их голодные глаза неотрывно следили за мешком с рисом, девочки по звуку догадались о содержимом. Но больше всего пугало, что он принес рис вместо кувшина дешевого вина. Такого прежде не случалось, и они не знали, чего ожидать. Бросив тощий мешок в угол, он завалился спать на соломенной кровати. Ему было не до детей и не до еды, тошнота сдавливала горло.