Ненастоящий Отец – Чжан Мин (СИ) - Белозаров Артем - Страница 1

Артем Белозаров

Ненастоящий Отец — Чжан Мин

Глава 1. Пьяница с двумя детьми

Вечерний ветерок резвился над мрачными трущобами, скользил по подворотням, разнося повсюду пыль, играл соломой на крышах ветхих домов. Разогнав стайку мух, он пронесся над кучей мусора рядом с дорогой, где среди отходов лежал человек, покрытый рвотой.

«Почему кружится голова? Ничего не понимаю», — думал мужчина, — «Почему мне так хреново?»

Стараясь подняться ноги, он махал в воздухе непослушными конечностями, барахтался на куче мусора, словно перевернутая черепаха, разбрасывая во все стороны гнилые листья капусты, очистки и просто грязь. От его жалких попыток выбраться из мусорной ловушки черепки разбитых горошков впивались в тело, скрипели друг о друга. С большим трудом ему удалось принять сидячие положение.

— Уф. Устал, — он приподнял руки, пытаясь стряхнуть с них грязь. — Мир вращается? Нет, я пьяный. Довольно сильно. Когда успел?

Переведя дыхание, он встал на четвереньки и, пошатываясь, отполз от кучи мусора на пыльную землистую дорогу. Руки подрагивали и выглядели не слишком надежной опорой. У него возникла идея повернуть лицо на бок, чтобы при падении не удариться прямо лбом. Слюни длинными паутинками стекали вниз, оставляя крохотные лужицы.

«Соберись! Ты ехал на машине… потом … Что потом? Авария», — вспоминал он. — «Черт! Я же должен быть на встрече! Начальник меня с говном съест! Может еще не поздно? Начальник, я иду!»

Собравшись с силами, он попробовал одним рывком вскочить на ноги, но, как одноногий кузнечик, завалился на бок. Щека плюхнулась на землю, подняв облако пыли. Фыркая носом, он лежал в позе выброшенной на берег рыбы, но вскоре уснул, оглашая храпом округу.

Недолгий сон слегка отрезвил его, и на четвереньках он стоял намного увереннее. Несколько попыток спустя ему удалось подняться на ноги и сделать пару шагов на ватных ногах. Подняв глаза от земли, он заметил на дороге двух детей. Точно определить возраст у него никогда не получалось, поэтому он предположил, что им около шести или семи лет. Выглядели они очень худыми, будто их долгое время морили голодом. Грязные лица, растрепанные волосы не позволяли определить пол. Вместо одежды на них висело нечто напоминавшее холщевый мешок с прорезями для рук и головы.

«Какого черта? Куда смотрит полиция? Это же жестокое обращение с детьми!» — его брови сдвинулись. — «Куда я вообще попал? Африка? Нет. Дети больше похожи на азиатов, хотя с примесью европейцев. Да какая к черту разница. Что за дыра?»

По обе стороны улочки, где он очнулся, стояли ряды хлипких построек с соломенной крышей в причудливом древневосточном стиле. По его мнению, как современного человека, настоящие трущобы. Всеми забытые задворки мира.

— Эм… дети, — скрипучим голосом обратился он, — Где это я? Что за место?

— На нашей улице? Дома? — испуганно переглянулись они.

— Не понял. Дома? Нет, нет. Город какой? Страна?

— Город Баохе. С-с-страну мы незнаем. Прости, — дети почему-то тряслись от страха.

— Ничего, — успокаивал он, — Хорошо.

«Название восточное. Возможно китайское. Лучше завтра спрошу в полицейском участке».

Осмотрев себя с ног до головы, он не нашел ни сумки, ни телефона, ничего из привычных вещей, а вместо нормальной одежды на нем мешковато висели чьи-то обноски. Пустые карманы, вытянутые колени на штанах, ничего ценного. Возможно, местные его уже обобрали и терять ему больше нечего, поэтому угрозы своей жизни он не чувствовал.

— Дети, мне бы место переночевать. Не хочу спать на улице. Куда можно пойти?

— Домой? — виновато глядя в землю ответил старший ребенок.

— Ничего не понимаю. Просто покажи, куда идти. Или позовите родителей.

Дети ткнули пальцами на ближайший дом и сами скрылись внутри. Покачиваясь на шатких ногах, он зашел за ними следом. Окинул взглядом убогую обстановку внутри. Дом состоял из одной большой комнаты с очагом посредине, доски пола покрывал толстый слой земли и песка, нанесенного с улицы, под потолком висела паутина, а сквозь дырявую крышу виднелись звезды.

— Мне можно тут остаться? Спасибо. Где ваши родители?

— Вот, — старший ребенок едва не плача показал на него рукой.

— Похоже мы друг друга не понимаем. Меня до сих пор тошнит, болит голова и нет сил разбираться. Я прилягу вот тут. Главное не на улице. Сами пригласили, а теперь боитесь. Мне уйти?

На лицах детей отражалось непонимание и паника, они отрицательно мотали головой. Забившись в дальний угол, маленькие оборванцы прижались друг к другу и не отрывали от него взгляда. В их широко открытых глазах отражался страх.

«Ох. От их странностей еще сильнее разболелась голова. Плевать. Просто лягу и высплюсь. Придут их родители, надеюсь не убьют сразу. Просто нет сил», — он завалился на циновку из соломы и сразу заснул.

Утро принесло не мало сюрпризов, помимо похмелья, жуткой головной боли и жажды. Он обнаружил себя раздетым, на нем остались только примитивного вида трусы, из простыни или тряпки. К его большому стыду, довольно грязные. Мешковатая одежда лежала рядом, постиранная и сухая. У очага в почерневшем от времени деревянном тазике серебрилась вода.

На четвереньках он подполз к ней и ненадолго замер. Нечеткое отражение показывало незнакомое лицо. Проведя ладонью по недельной щетине, он размахнулся и врезал себе пощечину. Боль пронзила щеку, немного отрезвила, дала понять реальность происходящего.

«Такого не бывает! Я, конечно, слышал, читал, но это же все выдумки, написанные ради развлечения», — он обхватил руками голову и запустил пальцы в жирные редкие волосы, — «Я переселился в тело другого человека! Не верю. Какого вообще черта?»

Отпив воды из таза, он из него же умылся, яростно растирая лицо руками, будто хотел избавиться от чужой внешности. После недолгой внутренней борьбы, отрицания и бури эмоций, ему удалось взять себя в руки, успокоиться и даже отчасти принять реальность.

— У смерти странное чувство юмора, — смеялся он над собой вслух, — Будем считать мне дали второй шанс. Что ж, использую его на полную! Непонятно только, зачем было забрасывать меня в тело забулдыги? И что прикажете мне теперь делать? Эх. Все лучше, чем смерть…

Он еще раз оглядел убогую комнату. За домом никто не ухаживал, никогда здесь не прибирался и, конечно, ремонта не делал со дня постройки. По грязному пыльному полу изредка проползали насекомые. Когда его взгляд падал на любой примечательный предмет, вроде корзины, котелка, циновки или покосившейся двери, в памяти всплывали чужие воспоминания.

«Мне досталось не только тело алкаша, но и его память?», — он прикрыл глаза, напрягая измученные похмельем мозги, — «В его пустой башке одна выпивка! Я никогда не бывал в этом городке, но уже знаю, где находятся все рюмочные и трактиры».

Кряхтя, будто старик, он поднялся на ноги и вышел через заднюю дверь. Небольшое пространство между его и соседним домом образовало скромненький задний двор, хотя по местным меркам это превращало развалившуюся хижину почти в виллу. На веревках сушились вещи соседей, угол занимала стопка старых дырявых корзин и мусора.

«Так вот как это работает! Воспоминания предыдущего владельца тела запрятаны очень глубоко, но, когда вижу знакомые вещи, они всплывают на поверхность», — подметил он, — «Неплохо. Так я смогу быстрее приспособиться к этому миру. О! Теперь я знаю свое имя — Чжан Мин».

Вернувшись в дом, он обнаружил там двух вчерашних детей, но теперь он сразу их узнал. Две родные дочери предыдущего владельца тела: старшая и младшая. Их точного возраста алкаш не помнил, ему было плевать на их существование. Он терпел дочерей только в качестве прислуги, срывал на них злость, бил, пинал мимоходом, бросал пустые горшки из-под вина, от чего у старшей девочки на лбу остался маленький шрам.