Ненастоящий Отец – Чжан Мин (СИ) - Белозаров Артем - Страница 3

«Может зря я ел ту кашу …» — думал он, засыпая.

При виде мешка с сырым рисом у перепачканных грязью малышек заурчали животы. На цыпочках, чтобы не издать ни звука, старшая сестра прокралась к нему. Глядя на спину отца, а потом на мешок, она осторожно распахнула холщевую ткань и проверила содержимое. Внутри лежал рис, слегка сероватый, но рассыпчатый и наверняка очень вкусный. По ее крохотному подбородку сбежала струйка слюны.

Зажмурившись, она приняла страшное решение. Неважно, насколько сильно ее потому накажут, она все выдержит, однако сегодня они с сестрой поедят. Дав сигнал младшей, она набрала две горсти риса в железный горшок, и их худые фигурки выскользнули из дома. Оглядываясь и дрожа всем телом от страха и предвкушения, они развели во дворе огонь, налили в горшок воды и приготовили кашу на воде, как научила их соседка, конечно добавили травы и щепотку древесной коры, чтобы еды казалось больше.

Пока варился рис, они очень переживали, что в последний момент их лишат трофея и затравленно озирались. Только когда первая ложка каши обожгла язык, а потом достигла желудка, девочки немного успокоились. К сожалению, еда очень быстро закончилась. Дети начисто вылизали горшок, а потом тщательно вымыли его, скрыв все следы преступления. Теперь им оставалось только ждать наказания за взятый без спросу рис. Им было очень страшно.

Глава 2. Жажда

Утро для нового Чжан Мина выдалось крайне тяжелым. Он обильно потел, руки тряслись, а тело алкоголика била мелкая дрожь. Ему хотелось выпить вина или любого другого напитка, содержащего алкоголь. Выбравшись из кровати, он вышел на улицу, где его стошнило. К счастью, дома его ждал тазик с водой, но одежду на этот раз ему не постирали. Он чувствовал себя отвратительно, поэтому не разбирался откуда взялась вода, а сразу сделал несколько больших глотков, затем умыл лицо.

«Видок, конечно, потасканный», — глядя на отражение в тазу, подумал Чжан Мин и провел ладонью по мокрому лицу, — «На вид мне не больше тридцати. Но выгляжу жутко… Надо же довести себя до такого состояния!» — скривился он, — «И откуда у тебя дети, ублюдок? Где твоя жена?»

Вспомнив о двух девочках, Чжан Мин огляделся, но никого не увидел. Чужая зависимость мучала его, мешая ясно мыслить, выворачивала наизнанку нутро, поэтому ему было плевать, куда делись дети. К горлу подступила тошнота, а потом ее сменило непреодолимое желание выпить вина. Упрямый по натуре он не хотел поддаваться, ему была противная сама мысль идти на поводу чужой слабости или от чего-то зависеть. В прошлом мире он даже не курил. Злобно сверкая глазами, Чжан Мин выпятил вперед челюсть, словно собирался драться с невидимым врагом, и стойко терпел.

Пришло время идти на работу. Речной порт принимал корабли чуть ли не круглые сутки, поэтому чем раньше приходил носильщик, тем больше зарабатывал. Шумно дыша, Чжан Мин шел по пыльной улице. На глаза попался осколок старого горшка с надписью, и он сумел прочитать прежде незнакомые ему символы — «вино».

«Значит ублюдок умел читать, во всяком случае эту надпись знал наизусть», — поискав взглядом другие надписи на улице увидел вывеску, — «Тоже могу прочесть. Удобно. У меня сохранились и своя память, и чужая. Хотя от второй толку мало».

Терзаемый настойчивым желанием выпить, он добрался до большой пристани, переведя дух, взялся за работу. Строить планы на будущее в подобном состоянии у него не хватало сил, только механически выполнять работу, ради денег и выживания. Снова и снова он поднимал груз, относил, возвращался, стараясь дотерпеть до обеда, где он начисто съедал плесневую кашу, а потом продолжал работать до захода солнца.

Не желая портить отношения с людьми, которых плохо помнил, он натянуто улыбался другим таким же носильщикам, по виду большим любителям вина, кланялся приезжим торговцам, повторяя за остальными. В конце работы получил скудную оплату. Как выяснялось, владельцу он тоже задолжал, поэтому тот удерживал часть монет в счет долга. Загадочным образом долг не уменьшался. Сложные денежные расчеты не были сильной стороной бывшего хозяина тела.

«Мда. На редкость жалкая жизнь. Зато сегодня мне немного лучше. Снова запихал в себя тарелку каши», — вздыхал он про себя.

В конце долгого тяжелого дня к нему подошел знакомый носильщик, больше похожий на нищего оборванца. Старый Чжан Мин частенько выпивал вместе с ним и проворачивал сомнительные незаконные делишки. Порой они промышляли воровством или обманом, а потом дрались за пару монет.

— Не передумал? — улыбнулся оборванец, показывая редкие желтые зубы.

— Ты о чем? — вяло ответил Чжан Мин.

— Девок своих продавать! Чего же еще. Забыл наш разговор? Я что зря бегал узнавал по чем нынче мелкие девки и куда можно пристроить, — тараторил носильщик, пока ошарашенный пришелец из другого мира непонимающе моргал, — Тут варианта два: либо они идут в услужение состоятельному дому, как рабы, либо служками в бордель, а потом, если повезет, станут куртизанками.

Когда смысл слов до него дошел, Чжан Мин хотел выбить оборванцу оставшиеся зубы и даже сжал кулаки, но потом одумался, опустил руки. Скорее всего бывший папаша сам надоумил собутыльника на продажу девочек. Возможно, усталость дала о себе знать или он наконец начал понимать, что попал в совершенно в другой мир. Пустым взглядом глядя на дорогу, он поплелся домой.

— Эй! Постой! Ты куда?

— Ага, завтра, — отмахнулся Чжан Мин, — поговорим завтра.

«Я этих детей не знаю, зачем они мне сдались. Может им и правда лучше в борделе, чем со мной в трущобах. Я о себе-то позаботиться не знаю как, что уж говорить о двух соплячках», — думал он, — «Да кого я обманываю. Меня бы совесть всю жизнь мучила. Бордель точно не подойдет!»

Вернувшись домой, Чжан Мин заметил, что без того тощий мешок риса стал еще тоньше, но детей нигде поблизости не наблюдалось. То, что за ними не нужно было смотреть и они росли сами, как трава у дороги, ему даже нравилось. Пока тело находилось в разбитом состоянии у него не хватало сил думать о воспитании двух сопливых нахлебников.

«Может все-таки продать их? На мои доходы даже одному трудно выжить», — подумал он, — «Что, если найти им хороший дом, работу прислуги, к примеру, все лучше, чем со мной. О! Вдруг в городе есть детский дом. Отдам туда. Вообще отлично! Узнаю завтра».

На следующий день огромная пристань пустовала. Ни одного торгового корабля не пришло и тут сновали лишь рыболовные суденышки. Чжан Мину не досталось никакой работы. Хотя его разум и тело до сих пор пребывали в полном раздрае, он просил смотрителя подыскать ему любое оплачиваемое занятие, но тот просто отмахнулся. Он не рискнул проверять способности вечно пьяного носильщика к другой работе.

Все утро Чжан Мин без дела проторчал на пристани, борясь с настойчивым желанием выпить. Ему постоянно мерещились, бутылки пива в высоких охлажденных стаканах, вино, виски с кубиками льда и прочие спиртные напитки, хотя он сомневался, что нечто похожее здесь вообще продавали. На разговоры знакомых просто кивал.

— Жарко. Хочу кваса, — тихо пробормотал он.

Помимо легкой тоски по дому и удобствам современной жизни, Чжан Мин в целом принял новою реальность и не мучал себя размышлениями о тех таинственных силах или причинах, что закинули его в чужой мир. Он рассматривал ситуацию с точки зрения человека потерпевшего кораблекрушение на острове и сосредоточился на выживании. Если бы однажды появилась подсказка, открывающая путь домой, Чжан Мин бы ей, конечно, воспользовался, а пока хотел лишь не умереть от голода. На первом месте стоял сытый желудок, а потом все остальное.

После полудня он потратил часть своих скудных вчерашних доходов на еду в портовой закусочной, за одно прикупил бамбуковую флягу и постоянно пил простую воду, за что получил кучу насмешек от других носильщиков. Еще больше смеха вызвало то, что он попросил владельца закусочной вскипятить мутноватую жидкость, считавшуюся чистой водой. Пожав плечами, хозяин бесплатно наполнил флягу из чайника.