Хранители чудес - Стайн Элиот - Страница 51

Многие общества по всему миру разделяли подобные верования о медоносных пчелах. В истории о сотворении мира древнейших жителей Южной Африки богомол Сан был послан искать цель жизни и попросил пчелу направить его. Пчела перенесла богомола через реку, посадила его в цветок и посеяла туда семена, из которых выросли первые люди{169}. В самой древней священной книге Индии, «Ригведе» (1500–1200 гг. до н. э.), индуистские боги Вишну, Кришна и Индра называются общим именем Мадхава от санскритского слова «мадху» (мед) и изображаются в виде пчелы. Вишну, например, выглядит как пчела на цветке лотоса — символе природы, жизни и возрождения, и там, где он ступает, появляется источник медовухи. Существует даже индуистская богиня-пчела Брамари, издававшая жужжание, имитация которого часто звучит в ведических песнопениях и считается самым первым звуком во Вселенной{170}. Как и в Древнем Египте, правители Индии собирали мед в качестве подати, а еще считалось, что употребление меда дарует красноречие{171}. Греки также верили, что любой ребенок, чьих губ коснулась пчела, станет великим поэтом и оратором{172}. Предание гласило, что отец человечества Зевс в детстве питался медом священных пчел, что в итоге дало ему силы свергнуть своего родителя, Кроноса. Зевс отблагодарил насекомых, подарив им золотистый цвет и достаточную силу, чтобы противостоять холоду и ветру. Римляне в свою очередь переименовали Зевса в Юпитера и придумали, что пчелы когда-то прилетели на гору Олимп и принесли ему в дар мед. Взамен насекомые попросили бога помочь им защитить свои ульи. Юпитер согласился дать им жала, но предупредил, что дар дается не просто так и что платить за использование этого жала придется жизнью{173}.

Благодаря своей гармоничной командной работе и сами пчелы, и производимая ими сладкая субстанция на протяжении всей истории символизировали любовь и брак. На древних индуистских свадьбах было принято мазать невесту медом, а индуистский бог любви Кама изображается с луком и стрелами, тетива которых сложена из пчел. В Древней Греции и Риме боги Эрос и Купидон тоже стреляли из лука, а в искусстве эпохи Возрождения их часто изображали окунающими пальцы в мед — традиция, восходящая к древней зороастрийской свадебной практике и широко распространенная среди мусульман по сей день{174}. Точно так же на «Земле обетованной» (которую в Ветхом Завете называют «землей молока и меда») и во всей еврейской диаспоре некоторые молодожены в шабат ели халу с медом, чтобы первый год брака наполнялся сладостью. В раннем христианстве этот период «медового месяца» длился всего один лунный цикл, считается, что он восходит к пятому веку, когда новобрачных по всей Европе в течение месяца поили «возбуждающей» медовухой, которая якобы повышала шансы на зачатие{175}.

По словам доктора Александры Сапозник, старшего преподавателя истории позднего Средневековья в Королевском колледже Лондона, пчелы в средневековой Европе символизировали не только вечные союзы, но и идеальную модель христианского общества. Считалось, что каждая пчела самоотверженно трудится на благо улья под началом одного «пчелиного короля», как его тогда называли, или фигуры папы Римского. Поскольку никто никогда не видел, как спариваются пчелы, средневековые христиане приняли на веру знаменитое высказывание Аристотеля, что пчелы не рожают, и поэтому считали их «божественными» существами, связанными с Христом и Девой Марией. В результате средневековые монахи по всей Европе стали держать пчел в своих монастырях и аббатствах, а фламандский монах XIII века Фома из Кантемпре писал: «Как единство, так и девственная чистота пчел должны служить примером для монахов. Вечером на монастырь должна опускаться тишина, как на улей»{176}. Пчелиный воск вскоре стал единственным подходящим веществом для изготовления церковных свечей во всем христианском мире. Естественным образом возникает вопрос: не эта ли идея, будто пчелы в каком-то смысле представляют собой модель общества или даже божественности, привела к тому, что некоторые люди стали относиться к этим существам как к членам собственной семьи{177}?

Как и в случае со многими другими мифами и народными обычаями, мы никогда не узнаем, почему ритуал общения с пчелами так плотно прижился в Британии. Но если суеверия — это современные пережитки верований прошлого, то их истоки, скорее всего, кроются в религиозных привычках народа, который когда-то процветал на Британских островах: кельтов. Кельты прибыли в Британию около 1000 года до н. э., и приплыли они вроде как специально для того, чтобы добывать диких медоносных пчел, которых здесь водилось в избытке{178}. Согласно «Триадам острова Британия», сборнику средневековых манускриптов с образчиками фольклора, валлийскими бардами было записано, что первое название Британии после ее заселения было «Y Vel Ynys» («Остров меда») из-за огромного количества пчел{179}. В кельтской мифологии считалось, что если вблизи умершего пролетает пчела, то это душа покидает тело. Как египтяне, греки и римляне (чье завоевание Британии в I веке нашей эры сильно повлияло на кельтские обычаи в Средние века), кельты верили, что пчелы могут передавать послания из одного мира в другой. Поэтому кельты поклонялись пчелам как носителям мудрости богов и обитателей загробного мира{180}. К пчелам относились с таким почтением, что жители древней Ирландии разработали целый кодекс под названием «Бехбрета» — обширный двадцатистраничный список правил пчеловодства, впервые записанный в седьмом веке. Среди многочисленных «соображений о пчелах» в нем говорилось, что любой человек, ужаленный чужой пчелой, имеет право на угощение медом от этого пасечника. Если человек умирал от укуса, то семье погибшего полагалась компенсация в размере двух ульев. Кража улья, однако, являлась преступлением, за которое полагалась смертная казнь{181}.

Почитание пчел сохранялось в некоторых районах Британских островов еще долго после того, как кельты приняли христианство. Современная шотландская поговорка «Спроси у дикой пчелы, что знали друиды» — это пережиток веры жителей западных шотландских островов в то, что пчелы обладают тайными знаниями, известными только религиозным лидерам и хранителям преданий{182}. Одна старая английская и ирландская легенда гласит, пчелы громко жужжали вокруг хлева, где родился Иисус{183}. Когда в 1752 году Британия окончательно перешла с юлианского календаря на григорианский (через 170 лет после основной части Европы), одиннадцать дней пришлось попросту выбросить из года, чтобы исправить ошибку в солнечных расчетах Юлия Цезаря, сделанных еще в 46 году до нашей эры. Согласно одной из историй, тот факт, что в новую дату Рождества больше нельзя было услышать жужжание пчел, был воспринят как знак того, что Господь недоволен новым календарем{184}.

Несмотря на то, что «общение с пчелами» уходит корнями древние и средневековые корни, в общую практику эта традиция вошла только примерно к XVII веку. Как отмечает Руд, самое раннее письменное упоминание о том, что после смерти пчеловода ульи следует переставить в другое место, содержится в книге Филиппа Камерариуса «Живая библиотека, или Размышления и наблюдения исторические, естественные, моральные, политические и поэтические», написанной в 1621 году. Однако к началу XIX века в Англии появилось так много рассказов о семьях, которые распространяют траурные ритуалы на своих пчел, что эта практика, похоже, стала обычным делом. По мере того как люди общались с пчелами по всей Британии, эта традиция попала и в Европу, и в Соединенные Штаты, обрастая различными региональными особенностями.

В Ноттингемшире, когда умирал пчеловод, «старая нянюшка» дома должна была подойти к улью, постучать, а затем произнести: «Хозяин умер, но вы не уходите, ваша хозяйка будет вам хорошей хозяйкой». В Германии чаще пели так: «Маленькая пчелка, наш умер господин; не оставь меня с горем один на один»{185}. В своей книге 2005 года «Пчелы в Америке: Как медоносная пчела сформировала нацию» (Bees in America: How the Honey Bee Shaped a Nation) пасечник Тэмми Хорн отмечает, что весть о смерти в Новой Англии нужно было не только пропеть, но и обязательно зарифмовать, например: «Пчелы, пчелы, проснитесь, пора вставать! Ваш хозяин умер, нужно нового искать»{186}. В книге биолога Маргарет Уорнер Морли «Производители меда» (The Honey-Makers), вышедшей в 1899 году, отмечается, что в Йоркшире пчел приглашали на похороны, а в сельской местности Франции некоторые семьи закапывали старую одежду покойного рядом с ульями{187}. Руд приводит слова одного пчеловода, который в 1895 году объяснил ей, что в его родном Дербишире «когда умирает хозяин пчел, перед ульями ставят банки с печеньем, смоченным в вине, чтобы пчелы тоже могли помянуть своего хозяина»{188}. А пчеловод из деревни под Шеффилдом в 1869 году отметил, что было принято «не только сообщать пчелам, но и приносить им кусок поминального пирога и пиво, подслащенное сахаром»{189}.