Хранители чудес - Стайн Элиот - Страница 40

Индия — это целая вселенная. Здесь проживает более миллиарда человек, существуют миллионы богов и звучат сотни языков. Я приехал, чтобы найти одну крошечную звезду, пока она не погасла; увидеть это отражающее свет чудо, которое пленило меня с тех пор, как я впервые узнал о нем много лет назад из местной газеты. Вот чем я занимался в Индии день за днем. Я не могу передать, каково это — купаться в бирюзовых водах Кералы, бродить по ее кардамоновым холмам, пахнущим пряностями, или наслаждаться аюрведическим массажем. Но я до сих пор чувствую во сне древесные, шоколадные оттенки аромата обугленной кокосовой шелухи. Я помню глухой хлопок, который издает глиняный слепок, когда его разбивают молотком, помню яркий белый дымный шлейф, который вырывается из котлов, когда алхимики добавляют последнюю щепотку хлорида аммония в свой сплав. Чем больше времени я проводил с каждым мастером, тем очевиднее становилось, насколько взаимосвязаны их личные истории, и видел, как некоторые из них претендуют на роль законного наследника этой традиции, подобно персонажам «Игры престолов». Также стало ясно, что при всей одинаковости процесса работы разных мастеров, некоторые из них склонны добавлять в свои повествования такие детали, которые другие члены семьи быстро отметают.

Мурукан рассказал, что глину для форм можно брать только с берегов реки Памба. Однако его троюродный брат, пятидесятилетний К. А. Сельварадж Ачари, который беседовал со мной в своем шикарном шоуруме с кондиционером, расположенном в нескольких минутах ходьбы от дома, заявил, что глина может быть взята с любого близлежащего рисового поля. Он также сказал, что он и его брат Гопалакришнан, за которым я наблюдал, пока он вручную выбивал сложные узоры на латунных рамах, занимают особое положение среди мастеров каннади, поскольку они научились этому ремеслу у непрерывной линии отцов, насчитывающей 800 лет, в отличие от других современных мастеров, которые учатся у более дальних родственников. А вот по словам Гопакумара, этой традиции всего 500 лет. Он рассказал мне, что самые первые Аранмула каннади были, по сути, старинными карманными зеркальцами, которые использовали аристократки для нанесения порошка кумкум на лоб во время религиозных церемоний. Он также объяснил, что существует причина, по которой это ремесло традиционно передается от отца к сыну, а не от матери к дочери:

— Это слишком опасная и тяжелая работа, чтобы женщина в одиночку с нею справлялась, — сказал он, пока его помощники-мужчины рубили джутовые мешки лезвием, похожим на саблю.

А потом я вернулся в джунгли, к Судхаммал, и она сказала, что, по ее мнению, этой традиции примерно 300 лет, и попеняла Гопакумару на его заявление.

— Раньше во всей Керале обязанностью женщины было только приготовление еды. Сегодня все изменилось. Я очень горжусь этой работой и надеюсь, что другие женщины узнают секреты ремесла и присоединятся ко мне в будущем.

Именно тогда я рассказал Судхаммал то, чем не делился ни с одним другим изготовителем зеркал: у меня тоже есть секрет. За время моих интервью кое-кто случайно раскрыл мне тщательно охраняемую формулу каннади. Я никогда не стремился заполучить его, и, хотя я унесу этот рецепт с собой в могилу, но все равно сказал Судхаммал, что сам факт раскрытия этой тайны ощущается как нарушение священного договора. Как объяснила Айер, «секрет Аранмула каннади — это своего рода интеллектуальная собственность. Они сами решают, кого учить, кого нет, — и это способ поддержать традицию, а также контролировать свою судьбу». Но, к моему огромному облегчению, Судхаммал улыбнулась и сказала то, что каждый из других изготовителей каннади повторил бы независимо друг от друга: есть секретная формула, есть навыки ремесла, и только через годы опыта, наблюдений, неудач, пробных и повторных отливок эти элементы становятся единым целым, как и сам каннади. «Вот в чем заключается секрет», — сказала она.

Эта неотъемлемая истина связывает каждого изготовителя каннади так же сильно, как кровь, и, хотя каждый из них рассказывает немного другую версию того, когда зародилась многовековая традиция их семьи, у всех есть общая история о том, как она едва не оборвалась. В 2018 году Керала пережила сильнейшее за столетие наводнение: летние муссоны обрушили на регион более 240 сантиметров осадков, в результате чего погибли по меньшей мере 480 человек, еще 1,8 миллиона были вынуждены покинуть свои дома, а ущерб составил более трех миллиардов долларов{133}.

Одним из наиболее пострадавших районов была Патанамтхитта, где вода быстро вышла из берегов Памбы и поглотила все на своем пути. Восемнадцатого августа Сельварадж как раз вернулся из Дели, где подарил премьер-министру Индии Нарендре Моди каннади из Аранмулы. К четырем часам дня в его шоурум хлынула вода. Когда они с Гопалакришнаном поспешили перенести как можно больше зеркал наверх, в мастерскую, чтобы спасти их, снаружи здания упало огромное дерево, фактически заперев их внутри. По сути, они были одними из тех, кому повезло.

— Наводнение затронуло всех. Люди погибли, люди потеряли свои дома, свой бизнес, своих животных. Я потерял все, — сказал мне Мурукан. — Я потерял инструменты, зеркала, рамы, все смыло. Вода стояла до потолка, а весь магазин был завален грязью и песком. Мой ущерб составил минимум десять лакхов [около 12 030 долларов].

Не имея возможности работать, Мурукан взял кредит и был вынужден продать все украшения жены и даже серьги шестилетней дочери, чтобы спустя несколько месяцев возобновить свой бизнес.

Судхаммал как раз закончила очередную дюжину рамок в своей мастерской под открытым небом, когда началось наводнение. Это было как раз перед фестивалем урожая Онам в Керале — самым напряженным временем года для многих изготовителей каннади, поскольку старейшины обычно готовят подарки членам семьи.

— Все было готово, а потом разом все исчезло: отливки, коробки, инструменты, все, — говорит она. — А потом вода внезапно начала заливать дом, продолжая прибывать.

Судхаммал поспешила за матерью и двумя детьми на второй этаж, где жила семья. Когда вода дошла почти до крыши, они вчетвером выпрыгнули из окна в темный поток и рванули вплавь к узкой плоскодонке, которую спасатели каким-то образом протащили через джунгли. Семью отвезли в приют в соседней школе, где они пробыли почти месяц.

Когда я спросил Судхаммал, каково это — наконец-то вернуться домой, она приложила руку к груди и опустила взгляд.

— Мое сердце было разбито, — сказала она. — Грязи в доме осело столько, что невозможно было войти.

Керала — первый штат в Индии, куда приходят летние муссоны, и один из самых уязвимых штатов для наводнений. Отчасти это связано с природными особенностями региона, но многочисленные исследования показали, что по мере дальнейшего потепления муссоны будут становиться все более губительными и менее предсказуемыми.

На самом деле, каждое лето, начиная с исторического наводнения 2018 го-да, индийскому правительству приходилось проводить экстренные военные спасательные операции, чтобы спасти тысячи бедствующих керальцев. Согласно правительственному отчету 2018 года, Керала также является одним из наиболее отсталых штатов в управлении водными ресурсами, а несколько исследований завершились выводом, что местные власти грубо нарушили алгоритм действий при наводнении 2018 года, разом спустив воду из 59 плотин региона, чтобы предотвратить их прорыв{134}. Некоторые плотины вмещают столько же воды, сколько 1 625 олимпийских бассейнов, так что открытие даже одной плотины может вызвать эффект, подобный цунами. В разгар муссона 2018 года правительство открыло 34 плотины менее чем за неделю, вызвав приливную волну, которая поглотила целые города и затронула дома и имущество 5,4 миллиона человек{135}. Та же Судхаммал понесла ущерб — вместе с потерянными зеркалами и затопленным бунгало — на сумму более 15 тысячи долларов США, а такая сумма может радикально изменить жизнь в штате, где средний годовой доход составляет от 2 350 до 5 050 долларов. Сочетание частных займов, государственной помощи и поддержки таких групп, как Habitat for Humanity, в конечном итоге помогло и Мурукану, и большинству других производителей каннади, с которыми я встречался, и Судхаммал восстановить дом и возобновить свой бизнес. Однако вскоре после того, как она и ее семья снова начали отливать зеркала, разразилась пандемия. Судхаммал не получала ни одного заказа в течение целых восьми месяцев, просрочила выплаты по кредитам и была вынуждена взять дополнительные займы. По словам Судхаммал, из-за проблем с поставками, связанных с пандемией, стоимость сырья для каннади повысилась в два с лишним раза по сравнению с той, что была до пандемии. Но, несмотря ни на что, Судхаммал продолжает выполнять последнюю волю своего отца. Как производителю каннади удалось пережить две уникальные, редкие катастрофы, случившиеся с разницей менее чем в три года, остается только удивляться. Но, как я вскоре узнал, это удалось не всем.