Хранители чудес - Стайн Элиот - Страница 17

— Такое бывает, — сказал он невозмутимо. — Когда кто-то выключает свет внизу, в церкви, он гаснет и здесь. На чем я там остановился?..

1971 год выдался для Роланда мрачным: сперва умер отец, потом его самого в башне одолели страхи, но в середине года неожиданно забрезжил свет. Однажды вечером, когда на дежурстве был заместитель дозорного, друг потащил Роланда на местные танцы. Его внимание привлекла одна женщина в другом конце зала, и он набрался смелости заговорить с ней.

— Она была привлекательной, стильной, честной, а я танцевал, как верблюд, — сказал Роланд без улыбки.

Он узнал, что ее зовут Ивонна, и они договорились встретиться снова. Ивонна не возражала против ненормированного рабочего дня Роланда — она пела в хоре, любила вязать и имела достаточно разных хобби, чтобы не тосковать от безделья. Они поженились тем же летом, и даже 52 года спустя Роланд говорит, что первое впечатление не подвело его: «Она самый красивый и искренний человек на свете».

А еще она спасла Роланду жизнь. Помимо того, что Роланд унаследовал работу Хелмера, он также глубоко принял жесткую трудовую этику своего отца, потому в течение 40 лет он днем работал оператором погрузчика, а затем ночью приходил на башню.

— Между этими двумя работами перерыва почти не было, и я работал очень интенсивно, спал всего два часа каждую ночь, — говорит Роланд.

Однажды утром в 2000 году, после двойной смены, Роланд проснулся рядом с Ивонн, отчаянно пытаясь ухватиться за что-нибудь. Она спросила его, что случилось, но он не отвечал. Ивонна сразу поняла, что у него инсульт, и вызвала скорую помощь. В больнице врачи сказали Роланду, что, если бы он не поспешил обратиться за помощью, инсульт повредил бы его мозг или вообще убил бы его. Вместо этого пострадали только глаза.

— У меня нет периферического зрения в правом глазу, — признается Роланд.

И тут возникает вопрос: как ночной дозорный может наблюдать, если он плохо видит?

Роланду велели отдохнуть и не возвращаться на башню в течение месяца, что он назвал «ужасным» опытом. Но за это время он постепенно приспособился к своему новому зрению.

— После стольких лет я научился смотреть. Вперед я вижу идеально, как сокол. Единственное, что я теперь делаю по-другому, — это чуть активнее верчу головой, — объясняет Роланд, демонстрируя, как он поворачивает голову влево-вправо у каждого окна, прежде чем дать сигнал о том, что в Истаде все в порядке. — Это не повлияло на мою работу.

Однако это повлияло на то, как Роланд добирается до своей работы. После инсульта Роланду запретили водить машину, поэтому последние 23 года он ходит пешком от своего дома в крошечном городке Гярснас до железнодорожной станции, едет полчаса поездом до Истада, а затем пешком поднимается на холм к башне Святой Марии. Каждый вечер, опустив люк и подав первый сигнал, он первым делом достает из кармана плаща свой старый сотовый телефон, открывает его и сообщает Ивонне, что прибыл в целости и сохранности. Ивонна всегда говорит Роланду: «Я не против, чтобы ты работал по ночам — главное, чтобы ты возвращался домой», и после очередной поездки на поезде он в конце концов возвращается — далеко за полночь.

Поездки Роланда — не единственное, что изменилось с тех пор, как он начал работать дозорным. Три колокола на колокольне в 1980 году были автоматизированы, а до этого звонить в них входило в обязанности Роланда. «Правда, в отличие от моего отца, я надевал защитные наушники», — говорит он, когда мы между сигналами смотрим документальный фильм о природе в его утепленной каморке. Телевизор — еще одна роскошь, которой Хелмер не пользовался. Когда в 1971 году Роланд собрал достаточно денег, чтобы перевезти сюда черно-белый телевизор, он хорошо помнит, что показывал только один канал, и вещание прекращалось в 22:30. Сейчас у него шесть каналов, а благодаря полному шкафу DVD-дисков, которые он собирал годами (включая все фильмы про Валландера), ему никогда не бывает скучно. На удлинителе над люком висит старый магнитофон, и Роланд каждый вечер слушает диски и радио. Он любит классическую музыку, особенно Бетховена и Вагнера, и говорит, что иногда смотрит на город внизу, представляя, что пение его горна, огни и люди — это все участники огромного оркестрованного концерта.

— Но кое-кого я слушаю особенно часто, — признается Роланд, подводя меня к восточной стене комнаты, где собраны более тридцати плакатов Элвиса, от пола до потолка. — Элвис стал великим артистом, но как человек он был обычным, земным. Мне всегда это нравилось, — говорит он. Затем Роланд направляет свой горн в открытое окно, тихонько напевая «Are You Lonesome Tonight?», а потом подает сигнал жителям Истада, греющимся в своих постелях. Примечательно, что за 57 лет работы Роланд забыл подать сигнал только один раз, и было это в 1970-х годах.

— Владелец отеля «Continental du Sud» очень гордился традицией ночных дозорных и выводил всех своих гостей на балкон в час ночи, — вспоминает Роланд. — Он сказал им: «Посмотрите на башню. Вы сейчас услышите!», но никто ничего не услышал. Через некоторое время он позвонил мне по телефону и спросил: «Какого черта ты там делаешь?» А я ответил: «Простите, но должен признаться, что я тут заснул». Это случилось единственный раз в жизни, и я пообещал себе, что больше никогда не буду спать на работе.

Естественно, за последние полвека у Роланда сформировались свои собственные ритуалы. Каждую рождественскую ночь, когда друзья и семьи поют псалмы в залитых теплым светом домах, Роланд в одиночестве смотрит в башне «Леди и Бродягу»[7]. В канун Нового года он подносит магнитофон к восточному окну и врубает Элвиса, пока веселящиеся на площади внизу люди отсчитывают время до полуночи. Летом Роланд проводит большую часть времени дежурства, глядя на улицу через стекло. Больше всего ему нравится вид из наружного окна, где над Балтикой мерцает луна, а на набережной покачиваются лодки. Поскольку в июне и июле на севере светло до 22:30, Роланд говорит, что нагретая солнцем каморка превращается в духовку, а температура воздуха поднимается до 40 градусов. «Иногда я тут в одних шортах сижу», — усмехается он. Зимой, когда в неизолированной части помещения пробирает до костей, Роланд обычно устраивается в своем теплом углу у радиатора, а когда приходит время открывать окно и подавать сигнал, кутается в дедушкин шерстяной плащ.

— Раньше по ночам бывало до минус двадцати, — говорит он, слушая звучащую из магнитофона песню Отиса Реддинга. — А теперь климат переменился, стало полегче.

Если учесть, что Роланд проработал на своем посту достаточно долго, чтобы почувствовать физические перемены на планете, страшно представить, насколько мир вокруг Роланда изменился в целом с тех пор, как он сидел в башне и отмерял время пятнадцатиминутными интервалами. Через два года после того, как он начал работать вместе с отцом, человек впервые побывал на Луне. Он помнит, как в 1980 году, находясь на посту в башне, услышал, что «звезда западного кино» Рональд Рейган станет следующим президентом США, как в 1986 году был прерван выпуск ночных новостей для объявления, что премьер-министр Швеции Улоф Пальме был застрелен, как в 1989 году по его черно-белому телевизору показывали молодых людей, бьющих кувалдами по Берлинской стене. В 2000 году вокруг взметались фейерверки, а он выглядывал из окон башни — средневековый хронометрист, возвещающий о наступлении нового тысячелетия.

Истад тоже изменился. По сравнению с тем временем, когда Роланд только приступил к работе, он стал больше. Город разросся за пределы порта, а пригороды поглотили фермы. Когда начинал работать Фриц, газовые фонари Истада каждый вечер загорались усилиями одного человека с горящей палкой. Теперь фонари на солнечных батареях включаются в сумерках автоматически, освещая прежде темные переулки. В 1970-х годах жители могли набрать номер 112, чтобы быстро сообщить о пожаре, краже или чрезвычайной ситуации. В 1980-х годах в домах Истада появились детекторы дыма. В наши дни семьи и предприятия полагаются на сигнализацию, системы видеонаблюдения, полицию и пожарную охрану, и хотя в должностные обязанности Роланда входит дозор города, он понимает, что его реальная роль в большей степени связана с сохранением культурного наследия.