Хранители чудес - Стайн Элиот - Страница 14

Одна из самых ранних и обширных национальных сетей дозорных была создана в Англии. Уже в 1252 году согласно ассизе «О вооружении» был установлен следующий порядок: правление регионов (оно носило название shire-reeve — буквально «глава графства», — от него позднее произошло слово «шериф») назначало ночных дозорных, которые бы «несли вахту всю ночь от захода до восхода солнца»{40}. На протяжении сотен лет эти люди отвечали за все — от звонка в комендантский час и охраны городских ворот до обязанностей «полиции нравов». В Лондоне эти дозорные часто задерживали пьяниц, справлявших среди ночи нужду в общественных местах, и следили за тем, чтобы проститутки не выходили за пределы отведенных им кварталов. Они также носили с собой палку, которой толкали и закрывали незапертые двери, и использовали деревянные погремушки, чтобы предупредить спящих граждан об опасности{41}. Англия распространила эту практику на свои колонии в Новом Свете, и первыми общественными полицейскими в США были как раз дозорные с фонарями, которые начали патрулировать улицы Бостона, Нью-Йорка и Плимута в 1630–1670-х годах — такая традиция сохранялась в этих местах в течение следующих двух сотен лет{42}. Помимо того, что сторожа должны были следить за очевидными опасностями, им также поручалось защищать свои города от невидимых угроз вроде болезней.

— Когда в Европе бушевала чума, людям из семей, в которых был инфицированный, предписывалось не выходить из дома, — говорит Роуклифф. — Нужен был кто-то, кто следил бы за соблюдением этих правил, и таким человеком был ночной дозорный. Так выглядела средневековая изоляция.

Но хотя ночной дозорный и занимал одну из самых важных должностей в обществе, желанной эта профессия не была. Во многих городах, таких как Истад, сначала искали добровольцев, призывая всех трудоспособных мужчин по очереди выполнять эту роль в течение года в качестве гражданского долга, наряду с их обычной дневной работой.

Предсказуемо, что мало кто хотел подписываться на бесплатную опасную работу с неудобным графиком, поэтому богатые семьи по всему континенту стали нанимать людей, чтобы те служили вместо них. К XVI–XVIII векам во многих городах Европы была создана система наемных профессиональных ночных дозорных, труд которых оплачивался за счет обязательных для каждой семьи регулярных церковных пожертвований. Но когда в период с 1500 по 1750 год население Европы удвоилось и культурный сдвиг эпохи барокко привел к резкой популярности ночных театров, опер и развлекательных заведений, роль ночного дозорного стала постепенно терять свою актуальность. И хотя обязанности ночного сторожа были по-прежнему значительны, их репутация двигалась ровно в противоположную сторону.

В некоторых частях Германии единственными профессиями, имевшими в обществе еще меньший статус, чем Türmerin (охранник башни), были могильщик и палач. Детям сторожей даже запрещалось вступать в другие гильдии{43}. В Англии дозорные были печально известны как пьяницы, лентяи и коррупционеры. В пьесе Шекспира «Много шума из ничего» констебль Догберри говорит своей комически неуклюжей группе сторожей, что спать на посту — это совершенно нормально, и что если они увидят вора, то, конечно, могут попытаться его задержать, но не замечать злодея — еще проще. «Чарли» — так их назвали после того, как Карл (он же Чарльз) II в 1663 году учредил штат оплачиваемых дозорных — часто были чудаковатыми стариками с трещотками, которые брали взятки, вступали в сговор с преступниками и играли в карты, прозябая в пабах. В георгианскую эпоху скучающие подростки вообще часто развлекались тем, что опрокидывали деревянные сторожевые будки, в которых нагрузившиеся выпивкой «чарли» засыпали на работе{44}. Когда в 1666 году Великий лондонский пожар сжег треть города и оставил без крова 100 тысяч человек, по всей Европе в последующие десятилетия начали активно создаваться пожарные бригады{45}. В том же году Людовик XIV учредил в Париже первую в Европе централизованную полицию в специальной униформе, а к концу 1800-х годов в большинстве крупных европейских городов появились как профессиональные пожарные, так и полицейские подразделения. Когда две главные функции дозорных были переданы другим ведомствам, эта уже устаревшая к тому времени профессия оказалась фактически за бортом{46}.

Сегодня в Европе много людей, изображающих таких дозорных, но настоящих сторожей практически не осталось. Во многих популярных туристических городах в сумерках туристов по улицам водят гиды в костюмах дозорных, повторяя заученные фразы, показательно «совершая обход». Удивляет тот факт, что при наличии во многих городах программ распознавания лиц, искусственного интеллекта и тепловизоров это, казалось бы, устаревшее занятие не исчезло совсем и вопреки всему сохранились элементы такой средневековой практики.

В швейцарской Лозанне уже более 600 лет существует должность официального городского хронометриста, который встает на крыше собора и, сложив ладони рупором, объявляет каждый час с 22:00 до 02:00, и эта традиция идет с 1405 года{47}. Как минимум с 1392 года в польском Кракове группа музыкантов (каждый раз в разном составе) каждый час играет пять нот на горне с башни церкви Святой Марии{48}. В немецком Нёрдлингене с башни церкви Даниэля за городом наблюдает некий Хорст Леннер вместе со своим котом по имени Вендельштейн и несколькими амбарными совами. Над круглым грузовым лифтом, который когда-то приводили в движение заключенные, бегавшие в нем, словно в гигантском колесе для хомяков, Леннер подносит руки ко рту и кричит: «So, G’sell, so!» («Все хорошо, друзья! Все хорошо!») каждые 30 минут с 22:00 до полуночи{49}. В еще одном немецком городе, Аннаберг-Буххольц, Маттиас Мельцер и его жена Марит живут в маленькой квартирке, приютившейся под шпилем церкви Святой Анны, и часто сушат мокрое белье на готических шпилях церкви{50}. В немецком городе Мюнстере некто Мартье Салье стала первой женщиной-сторожем за более чем 600 лет, причем в 2014 году ее официально благословили на должность в церкви Святого Ламберта{51}. А в английском Рипоне с 886 года каждый вечер в 21:00, без перерыва, трубач в треуголке «заводит часы», торжественным звуком рога. По словам Дэвида Уинпенни, вице-президента Гражданского общества Рипона и автора многочисленных книг по истории города, когда в 1604 году в Рипоне прекратилась ночная вахта, начальник дозорных стал первым мэром города. Он не был уверен, что трубач с рожком нормально справится с обязанностями, поэтому назначил еще одного, и эта должность сохраняется до сих пор.

— Каждый вечер, заведя часы на Рыночной площади, он должен найти мэра, где бы тот ни находился — в пабе, церкви, у себя дома, — снять свою треуголку и сказать: «Господин мэр, часы заведены».

— А как он узнает, где находится мэр? — спросил я.

— О, в наши дни это очень легко, — ответил Уинпенни. — Он просто пишет ему сообщение.

И хотя в каждом из этих мест упорно сохраняются свои традиции средневекового хронометража, в Истаде они особенно поддерживаются. Начнем с того, что этот город — единственное место на планете, где 365 дней в году работает штатный башенный сторож, в обязанности которого входит слежение за пожарами. В Лозанне, Кракове, Нёрдлингене и Аннаберг-Буххольце башни превратились в популярные туристические достопримечательности. В Истаде существует милая традиция, согласно которой, если помахать рукой сторожу, он всегда помашет в ответ, а тот факт, что башня и ее хранилище закрыты для посторонних глаз, придает ей флер застывшей во времени тайны. Дозорный — неотъемлемая часть жизни Истада. В отличие от больших городов, Истад довольно компактен, так что медный рог, появляющийся каждую ночь через крошечное окошко в шпиле, виден практически из любой точки города, причем игнорировать его звук, похожий не на пение, а на рев туманного горна, не получится при всем желании.

— Мы живем с этими сторожевыми сигналами так же, как с ветром и морем, — говорит Петер Шёнстром, чей отель Sekelgården, построенный в 1793 году в бывшем средневековом кожевенном заводе рядом с башней, оснащен звуконепроницаемыми окнами. Но самое главное, из всех немногих оставшихся в мире ночных сторожей никто не продолжает традицию так долго, как семья Борг.