Хранители чудес - Стайн Элиот - Страница 13

Сегодня Роланд Борг — один из последних ночных дозорных в мире и, вероятно, самый близкий — по современным меркам — к средневековым стражам человек. Почти каждую ночь последних 500 лет с наступлением в этом прибрежном поселке темноты на башню истадской церкви Святой Марии поднимался одинокий дозорный, чтобы наблюдать за распростертым внизу городом, и на протяжении последних 103 лет такими дозорными становились мужчины семьи Борг. Дед Роланда, Фриц, взял на себя эту роль в 1921 году, и его шерстяной плащ весом в целых восемнадцать кило, в котором он отважно спасался от холодных шведских зим, до сих пор висит в углу на стропилах храма. Двадцать лет спустя сын Фрица, Хелмер, сменил его на посту; он же отлил семикилограммовую геральдическую трубу, в которую Роланд трубит по ночам.

Роланд — единственный оставшийся в Скандинавии ночной дозорный — играет поистине уникальную роль. Ночь за ночью в одиночестве, невидимый, словно призрак, он бродит по башне и замечает все, при этом оставаясь никем не замеченным. Закутанный в плащ до пят и идущий на свой пост в мерцающем свете, он — персонаж совсем другого времени; его невысокая фигура, медный инструмент и округлые очки делают его похожим и на умудренного опытом чародея, и на седовласого Гарри Поттера. В скромном жилище Роланда, обшитом деревянными панелями, нет ни ванной, ни кухни, ни кровати, ни беспроводного Интернета. Здесь нет даже центрального отопления, и единственным спасением от долгих холодных шведских ночей является крошечная утепленная угловая каморка, в которую удалось втиснуть лишь электрический обогреватель, икеевское кресло, телевизор, старый кнопочный телефон для вызова пожарной службы в случае необходимости, а также коллекцию плакатов Элвиса и рисунков внуков Роланда, которые он развесил по стенам.

Последние 49 лет никому не разрешалось подниматься на башню вместе с Роландом.

— Когда работал мой отец, посетителей пускали сюда с девяти до одиннадцати вечера, — говорит он, заводя перемотанный изолентой будильник, который он использует вместо наручных часов, чтобы следить за временем.

По иронии судьбы, в 1975 году пожарные сочли старейшую пожарную каланчу в Истаде пожароопасной и фактически закрыли ее от внешнего мира для всех, кроме дозорного. Но когда Роланд узнал, что я хочу поговорить с ним, он настоятельно попросил городские власти сделать исключение и пустить меня в башню, чтобы я мог понаблюдать за работой дозорного.

— Роланд совершенно не привык к тому, что люди интересуются его работой. У ночного дозорного там образовался свой собственный пузырь, своя собственная вселенная, — сказал мне один из сотрудников администрации перед приездом.

«Он с нетерпением ждет встречи с вами, — написал другой. — Это очень важно для него».

Мне же показалось, что Роланд чувствует близкое окончание своей службы в башне, и догадывается, что ему, возможно, выпадает последний шанс поговорить с кем-нибудь о деле всей своей жизни. Итак, в течение семи дней в Истаде и четырех холодных ночей, проведенных в сторожевой каморке вместе с Роландом, я узнал совершенно невероятную историю о том, как этот идиллический средневековый городок стал вымышленной столицей убийств в Швеции, как полуслепой дозорный помог защитить его от одного из самых известных преступников страны и как этот хладнокровный беглый преступник пообещал вернуться в Истад, чтобы отомстить. Но прежде всего, в век датчиков дыма, уличного освещения и видеонаблюдения, я задумался о том, кому нужен последний ночной дозорный, когда за всем следят технологии.

Ночные дозорные так или иначе существовали с незапамятных времен, начиная с тех дней, когда люди только научились бояться темноты. Исследования показывают, что наши древнейшие предки, по видимости, спали большими группами под открытым небом, бодрствуя по очереди, чтобы кто-то всегда был начеку в случае потенциально таящейся в темноте опасности{33}. На самом деле уже давно можно утверждать, что древнейшая из профессий — это не «женщины ночи», а как раз мужчины ночи.

Первым ночным дозорным был пророк Иезекииль, которому, согласно ветхозаветной истории (Иезекииль 33:1–9), Господь повелел предупреждать народ Израиля о возможных захватчиках{34}. Это была задача жизненной важности, и Бог предупредил: если Иезекииль, заметив опасность, не протрубит в свою трубу, и по этой причине кто-то погибнет, то «кровь его взыщу от руки стража». В Древнем Риме император Август ввел должность вигилов (сторожей) после того, как в VI веке н. э. в городе вспыхнул пожар. Именно их принято считать первой в мире общественной пожарной дружиной — они служили официальным ночным дозором империи, патрулировали улицы и, когда не заливали пожары водой из ведер, следили за ворами и грабителями{35}.Однако знакомый многим образ ночного сторожа восходит к Средним векам, когда развитие сельского хозяйства привело к тому, что европейцы начали переселяться из разрозненных сельских общин и феодальных поместий в укрепленные города для торговли излишками урожая{36}. И когда на людные, неосвещенные улицы опускалась темнота, вместе с ней приходила и потенциальная опасность. Помимо того, что ночь служила укрытием для карманников, грабителей и чужеземных врагов, города были наиболее уязвимы перед гораздо более серьезной бытовой угрозой, чем чума или нападение врагов, — пожаров.

В мире, наполненном термостатами и электричеством, легко забыть, какой холодной и темной была прежняя жизнь и как сильно выживание людей зависело от огня.

— Если вы хотели согреться, вам нужно было развести огонь. Если вы хотели что-то приготовить, вам нужно было развести огонь. А если вы хотели увидеть что-то ночью, нужно было зажечь свечу, — говорит Ингела Бергильс, антиквар из истадского аббатства Грейфрайерс XIII века. — Но поскольку развести огонь было порой непросто, часто приходилось одалживать горящую головешку у соседа и нести ее по мощеным улицам, на которых довольно легко споткнуться и упасть, особенно в ночное время.

Поскольку многие средневековые города были плотно застроены деревянными зданиями с соломенными крышами, открытый огонь мог быстро охватить весь район, если его сразу не заметить. Поэтому уже в IX веке города по всей Европе стали нанимать ночных дозорных, чтобы защитить себя от многочисленных опасностей ночного времени. Патрулируя темные улицы и объявляя время, следя за приближающимися врагами, бурями и дымом с церковных парапетов, эти зоркие стражи порядка были в равной степени разведчиками, хронометристами, средневековыми метеорологами и пожарными, которые будили народ в случае чрезвычайной ситуации с помощью серии условных сигналов, известных только местным жителям.

В Истаде эти сигналы менялись в зависимости от положения часовых стрелок на башне.

— Если пожар или преступление случались днем, сторож спускался вниз к колоколам, бил по ним молотком и вывешивал на башне красный флаг с нужной стороны, чтобы люди знали, куда идти, — рассказывает Роланд, проводя рукой по вмятине на самом большом колоколе на колокольне. — Ночью вместо флага зажигался красный фонарь.

Эта практика продолжалась до 1884 года, когда на башне установили первый в Истаде телефон, чтобы связать сторожа с пожарной службой и полицией.

— В свое время по всей Европе были, вероятно, десятки тысяч ночных сторожей, — говорит Кэрол Роуклифф, почетный профессор средневековой истории Университета Восточной Англии и соредактор книги «Городское патрулирование в досовременной Европе» (Policing the Urban Environment in Premodern Europe). — Они были простейшими полицейскими силами еще до того, как появилось само понятие полиции, и, несмотря на то что в целом их задачи выглядели примерно одинаково, в разных регионах их работа могла значительно различаться.

В Вене, Зальцбурге и городах Германии по улицам бродили дозорные с длинными топорами-алебардами, таким образом демонстрируя господство закона и порядка. На датских территориях от Рейкьявика до Рибе они предпочитали булавы с шипами по типу «утренней звезды». Стражники в Праге часто работали в тандеме и сообщали друг другу о положении дел в городе, дуя в бычьи рога{37}. Стражники в Брюгге перекликались с помощью шалмеев, деревянных предшественников гобоя. Когда же они научились играть на своих дудках больше нот, чем одну, но долгую, знатные семьи стали нанимать их для выступлений на банкетах и свадьбах, превратив ночных дозорных в первых профессиональных духовых музыкантов Европы{38}. В Мадриде XVI века так называемые серенос играли более знакомую нам роль: их называли так потому, что они, объявив время, добавляли «Sereno!» (дескать, все спокойно), эти патрульные работали за чаевые — открывали двери, выполняли разные поздние поручения жителей и даже устраивали тайные свидания между влюбленными, подавая тайный знак «все чисто» хитрецам, когда те потихоньку выскальзывали из домов{39}.