Сопротивленец (СИ) - Кириллов Александр - Страница 59

Мы грелись у костров, разожжённых в ямках за деревьями. Землянок у нас не было, поэтому расставили несколько пехотных палаток с буржуйками. Несмотря на печки, в них было жутко холодно, поэтому народ разговаривал или дремал у костров. Вокруг одного из них сидели оставшиеся командиры полка: Недогаров, Горяев, Донников, Лавриков, Филиппов, Мутонин, Чайкин. Ледков, старший военврач Тяпов, тыловик и я. Все задавались вопросами:

- Что будем делать дальше? Какие будут команды сверху? На базе остатков полка начнётся его переформирование или нас вольют в новое подразделение?

- Не знаю, товарищи мои боевые, не знаю. В любом случае завтра обращусь в штаб армии для решения нашей дальнейшей судьбы, - задумчиво проговорил Недогаров.

Эту идею поддержал и Горяев, собираясь разговаривать со своим начальством.

В самом начале зимы германцы ринулись в последнее решительное наступление. На нашем участке они заняли несколько посёлков, выйдя к станции Лобня, и захватили организованные Каролем склады, оставив нас без боеприпасов. А в дополнение к этому вражеские сапёры взорвали станцию и железнодорожные пути, нарушив коммуникации советских войск. Тем не менее, Лобнинский дачный посёлок, куда отступил советский батальон, немцы взять не сумели. 2 декабря части вермахта вошли в город Химки и остановились у моста через канал Москва-Волга. До границы столицы осталось шесть километров. А на наш участок навалился 1-й батальон майора Эриха Бука, выбивший все советские части и захвативший деревню Катюшки. К счастью для нас она оказалась крайней точкой продвижения фашистских войск к Москве – по прямой Кремль и Катюшки разделяло всего-то 29 километров. По всему фронту не прекращались ожесточённые бои, немец рвался к Москве, а советские войска, раз за разом, отбрасывали его.

- Александр, что скажешь о ситуации? - спросил Недогаров

- Всё! Кончились силы у немцев. Теперь мы их от Москвы гнать будем.

Следующим утром Недогаров с Горяевым убыли в Коростово на командный пункт 16-й армии, по пути проехав городок Сходня, а вечером вернулись. Их встречали все выжившие в битвах красноармейцы полка, и Недогаров сообщил нам: «Товарищи бойцы и командиры, получен приказ всему личному составу полка прибыть в расположение штаба 16-й армии. Собираемся в течение часа и выдвигаемся к Сходне».

Сборы были быстрыми, и уже через час несколько десятков бойцов, загрузившись в тягачи, уезжали к Москве. За ними, прикрываясь кузовами от встречного ветра, катили два мотоцикла. Ночью добрались в Коростово, а утром стояли в строю перед Рокоссовским и другими армейскими начальниками, а на правом фланге Ледков держал знамя полка. Рокоссовский лично вышел к строю и произнёс:

- Товарищи бойцы, ваш полк храбро сражался, сохранив полковое знамя. Однако укомплектовать ваш полк заново мы не имеем времени - враг наступает! Поэтому ваш полк расформировывается, а все вы войдёте единым отрядом в прибывшую из столицы свежую часть. Есть у кого просьбы или пожелания?

- Есть пожелание, товарищ командарм, - я вышел из строя и представился, - капитан Кольцов».

- Слушаю вас, Кольцов.

- Товарищ командарм, я был командиром взвода разведки, а ныне являюсь заместителем командира полка по разведке. Наше подразделение, кроме выполнения обычных задач фронтовой разведки, специализировалось на проведении диверсий в тылу врага. На нашем счету есть несколько резонансных диверсионных операций. Однако люди растут в званиях и уже не могут быть солдатами взвода. Это означает, что они будут распределены в другие подразделения и слаженный коллектив подготовленных специалистов распадётся. А грамотная работа в тылу врага в любой войне является крайне важным делом. Поэтому предлагаю создать при штабе армии специальное подразделение, например, батальон, задачами которого станет проведение спецмероприятий в тылу противника и нашем. Насколько мне известно, в наших войсках только начали создавать аналогичные подразделения.

- Что же, эту идею мы обсудим на совещании штаба, а сейчас отправляйтесь в кадры, где вас определят в вашу новую часть. Кольцова попрошу остаться!

Мы отошли с Рокоссовским в сторону и он, подбирая слова, спросил меня:

- Александр, понимаете, я долго думал над вашим феноменом. Лобачёв тоже рассказал о ряде ваших высказываниях по текущей обстановке и будущим прогнозам. Мы оба наблюдаем поразительные совпадения. Я не могу объяснить, как такое бывает. Может быть, вы, Александр, поясните такое мистическое предвидение?

- Константин Константинович, тут нет никакой мистики. Я и ребят учу, что есть материальный мир, который мы видим, щупаем руками, а есть такой же материальный мир, который в силу его размера, человек увидеть не может. Как вы знаете, зачастую многие разведчики, учёные и разные люди в своём быту пользуются таким термином, как интуиция, то есть способностью предугадать дальнейшее событие. «Он интуитивно пошёл налево и вышел из лесу к людям», - слышали же такие рассуждения? Так почему бы не предположить, что интуиция - это энергия мысли. И на мысленный запрос человеку приходит мысленный ответ. Это выглядит примерно так. Например, вы говорите товарищу Малинину: «А покажите мне на карте, как лучше с учётом ландшафта двигаться на Волоколамск»? И Малинин, развернув карту, показывает вам. Так вот то же самое происходит и у меня, только в невидимом спектре материального мира. Я думаю, размышляю о задаче или перспективе, и по аналогии с этим примером мне приходят ответы на мои мысли.

- То есть вы обо всем можете предвидеть и узнать?

- Нет, Константин Константинович, иначе я был бы Нобелевским лауреатом во всех областях науки и культуры. В наших вылазках за линию фронта я тоже ничего не вижу, просто соблюдаю элементарную осторожность и разумную наглость. Но что я заметил, наблюдая за действием многих командиров среднего звена – они мыслят по шаблону. Вот получили приказ «взять высоту» и гонят личный состав на пулемёты, да так, что после одной-двух атак у них нет сил не то, чтобы взять высоту, а даже удержать имеющиеся позиции. Вот их и отбрасывают фрицы. А почему бы не напасть ночью или придумать ещё что-нибудь?

К чему я это говорю. А к тому, что от своих бойцов требую и сам стараюсь увидеть, оценить ситуацию в целом, как бы с разных сторон. У нас даже прижилось такое понятие, как «мозговой штурм», то есть мы обсуждаем все пришедшие на ум варианты проведения операции, даже самые нелепые. А затем из общей массы фантазий выбираем цели и методы, которые доступны нам в данный момент. Кстати, вы знаете, что о вас говорят в войсках, даже те из командиров, кто нечасто с вами контактировал?

- Интересно услышать вашу информацию.

- Например, генерал Батов отзывается о вас примерно так: «Вы никогда не навязываете предварительных решений, одобряя разумную инициативу и помогая развить её. При всём этом и он, и мы, генералы, хорошо понимаем, что полководцем без сильной воли, без личной оценки событий и людей, без своего почерка в операциях, без интуиции на фронте быть нельзя».

- Батов, говоришь…

- Он, Василевский, Жуков и даже сам товарищ Сталин. Вы, Константин Константинович, именно под Москвой приобретёте свой полководческий авторитет, который в будущем только возрастёт. Вы ещё вспомните мои слова, когда товарищ Сталин вас станет называть по имени-отчеству.

- Ого, неужели и такое будет? Поразительно. Вроде и не верю в эту дребедень, а спросить подмывает. Что нас ждёт в будущем? Что ждёт в будущем меня? – смущаясь, спросил Рокоссовский.

- Ждут нас годы войны, но мы победим. Никто не смог Россию одолеть в войнах. Как-то было очень тяжко на фронте, смерть рядом ходила, вот я и сказал ребятам, чтобы подбодрить их: «Нельзя нам погибать, потому что вы должны проверить мои слова - 9 мая 1945 года мы будем праздновать день Победы. В любом случае в 1942 году война будет продолжаться - это любому понятно, так что окажетесь вы под Сталинградом. Что ещё? Скоро вас в Кремле будут награждать, ранить тяжело могут, а всю войну с вами будет очень близкий боевой друг.