Сопротивленец (СИ) - Кириллов Александр - Страница 60

- Искуситель! Теперь точно погибать нельзя, ведь надо узнать и проверить твои слова.

Мы оба засмеялись.

- Константин Константинович, помогите пробить организацию отдельного диверсионно-разведывательного подразделения специального назначения. Пользы принесём много, ведь задачи мы выполняем шире, чем обычные разведподразделения. И кадры эффективнее готовить получится, если команда вместе останется, а не растеряется в других ротах.

- Кем ты себя видишь, Кольцов?

- Командиром, потому что у нас свой подход к организации и проведению операций. Мне совершенно не хочется во вред делу бороться с начальством. Ведь начальство, априори, съест подчинённого, а мне, как говорил адмирал Ушаков «турка бить надо, а не в интриги играть». Да и у моих бойцов ко мне есть доверие, а у меня к ним. К тому же, во взводе несколько младших лейтенантов, чего при переформировании подразделения быть не должно и не может. Всем парням и дальше надо расти в должностях и званиях.

- Что же, капитан Кольцов, думаю, завтра мы организуем спецчасть при штабе армии. Действительно, время не ждёт!

Глава 17. Все выше и выше! Я – командир ОРДБ

Ожидая приказа, Недогаров, Горяев, Донников, начальник по тылу и военврач 3-го ранга Тяпов разговаривали о том, что, скорее всего, их направят в один из полков, сформированных из отведённых в тыл разбитых частей на тех же должностях. Андрей Мутонин с четвёркой выживших в боях матросов собрались в столичное военно-морское ведомство, желая продолжать службу в составе флотских подразделений. Мы же, разведчики, также с трепетом ожидали своей участи.

Вечером старым боевым составом полка, который сегодня прекратил своё существование, собрались в одной из выделенных нам изб. Было тесно, но, как говорится, в тесноте, да не в обиде. Вспоминали Ельню, Вязьму, Волоколамск, Чисмену, Красную Поляну, находящихся в лазаретах товарищей, помянули павших, помечтали о наградах, поговорили о сложившихся на наших глазах парах, об оставшихся дома подругах, жёнах и женщинах вообще. Выяснилось, что, отступавшим из-под самого Белостока бойцам, впоследствии ставшими разведчиками, совсем не вспоминался первый батальон с погибшим у переправы командиром Васильевым. Всем казалось, что это было очень давно и не в этой жизни. В итоге разговорились о текущих делах, то есть, как гласит старый армейский анекдот – напились.

- Александр, я, конечно, понимаю, что ты правильно сделал. Но за эти месяцы привыкли мы к тебе и к нашему коллективу. Э-э-эх, жаль расставаться. Может, чего предскажешь нам такое, чтобы совсем такое! - улыбаясь, спросил Горяев.

- И мне жаль расставаться. За это время такое взаимопонимание со всеми вами появилось, как с командирами и боевыми товарищами, а такого комиссара вообще век ищи - не найдёшь. А это дорогого стоит. Что нас ждёт в ближайшем будущем – не знаю. Теперь относительно остатков моего взвода. Если не случится что-нибудь особенное, то всех лейтенантов, весь костяк нашего взвода, да и с сержантами у нас перебор, разберут по пехотным подразделениям. С другой стороны у ребят должна быть возможность карьерного роста, а во взводе его нет. Что предсказать «совсем такое»? День Победы встретим 9 мая, а в мирное время договоримся где и станем встречаться.

- А в каком году-то?

- Извините, мужики, но не скажу.

Все засмеялись. Ко мне подошёл Горяев:

- Знаешь, Саш, пока шло застолье, что я подумал… В общем, если удастся пробить твоё предложение и организуют что-нибудь серьёзнее, чем обычный взвод, я к тебе комиссаром попрошусь. Всё равно тебе его пришлют.

- Вот уж не ожидал, Владимир Тимофеевич, такого предложения. Мы с Рокоссовским об отдельном батальоне специального назначения говорили. Если его организуют, буду рад видеть в нём вас комиссаром.

- А что в нашем случае означает «специального назначения»?

- Это означает, что чем больше специальных слов в названии, тем страшнее батальон.

- Насмешил. Тебе бы в органах пропаганды работать. Столько бюрократии развёл бы на ровном месте.

- Раз я не в этих органах, то бюрократии не повезло.

В общем, на следующий день, а именно, 3 декабря 1941 года меня вызвали в кадры 16-й армии для решения организационных дел. После обеда был ознакомлен с приказом о создании при штабе 16-й армии отдельного разведывательно-диверсионного батальона специального назначения (ОРДБ СН) с условным номером в/ч №3777, по статусу приравненному к полку. Командиром назначался капитан Кольцов.

В отделении было 11 человек, во взводе 34, в роте 70 человек. Потолок званий в батальоне был установлен для командиров отделении - старшина, взводами командовали старшие лейтенанты, а ротами - капитаны. Помощники начальника штаба также могли дорасти лишь до капитанов, а начальник штаба и комбат – до полковников, так что я «встал» на полковничью должность. У меня появилось, куда стремиться в карьерном плане, да и с зарплатой стало веселее. В месяц капитан получал 800 рублей заработной платы, полковник – 1200, а полковник в должности командира полка - примерно 1500 рублей.

Вернувшись в расположение, встретился с Горяевым и описал ему ситуацию, показав приказ. Затем собрались в нашей избе с бывшими командирами бывшего полка и принялись обсуждать эту новость. Я показал штатное расписание и наличие свободных должностей отдельного батальона №777. Я остался «должен» Рокоссовскому и кадровой службе, а, точнее говоря, лично помощнику начальника штаба армии по кадрам (ПНШ-4) полковнику Писанову. Несмотря на то, что по статусу мы приравнивались к полку, количественный состав был батальонным, и теперь требовалось заполнить его штат, выдёргивая бойцов и командиров из отводимых с передовой разбитых частей. Местом дислокации батальона была определена школа в городке Сходня.

Изучив расписание, и что-то прикидывая, коллектив замолчал, а затем Недогаров высказал общую мысль, которую они уже обсудили в первой половине дня:

- Александр, мы знаем, что Владимир Тимофеевич решил подать рапорт на назначение комиссаром в твой батальон, несмотря на то, что по своему званию мог бы претендовать на более высокую должность в бригаде или дивизии.

- Да, вчера он спросил моего согласия на занятие должности комиссара, если что-то получится с батальоном. Я с радостью согласился.

- В общем, Александр, несколько командиров, сержантов и рядовых из нашего бывшего полка хотели бы и дальше служить вместе в новом батальоне, а практически - полку. Ты как, не возражаешь?

- Вадим Николаевич, чего же возражать! Мы хорошо знаем друг друга, за эти месяцы ни один пуд соли вместе съели, поэтому все желающие принимаются. Костяк структуры будет, а мясо нарастим.

После формального согласия стали определять, кто какие должности займёт. Валера Донников и начальник тыла решили двигать в новый полк. Валера сказал:

- Сань, я майор, а у тебя все должности капитанские, так что сам понимаешь.

- Не вопрос, Валер. Был бы ты старлеем - с удовольствием поставил тебя на роту, но майорские должности выбить не смог. Даже в полноценном полку ПНШ всего лишь капитаны.

Аналогично поступил и майор Тумаков.

Для начала из рядовых, кто умел грамотно писать, назначили двух писарей, а из сержантов - двух делопроизводителей, так как любое дело начинается с приказов и горы «нужных» бумаг, одним словом, с бюрократии. Все эти штатные расписания и назначения нудное, но, к сожалению, необходимое дело, потому что приказы требовалось отдавать конкретным людям, а не каким-то обезличенным персонажам. Поэтому пришлось выполнить ответственную работу по распределению должностей. Часть командных должностей была заполнена сразу, а часть оставались вакантными до нахождения соответствующих специалистов*.

Далее приказом № 1 по ОРДБ СН были оформлены следующие назначения. Недогаров стал начальником штаба, имевшим помощников:

- ПНШ-1 занимался оперативной работой, но должность осталась вакантной.

- ПНШ-2 или начальником разведки назначили старшину Петра Птицына.