Сопротивленец (СИ) - Кириллов Александр - Страница 58

Вскоре здесь стало тесно от начальства. На совещание, проводимое командующими двух армий, прибыли начальники всех дивизий. Пока шла эта суета, я поднялся на небольшой пригорок и, вооружившись биноклем, нашёл Краснополянскую колокольню, до которой, если провести воображаемую черту через лес, было километра два. Ориентируясь на неё, увидели заминированные нами смотровые площадки и край церковной площади. Вскоре ко мне присоединился Сытенко с радиопередатчиками от заложенных радиомин, а следом подошли Недогаров с Горяевым.

Я думал о том что, выбив нас из посёлка, пообедав и отдохнув, к сделанных самой природой смотровым площадкам может подтянуться начальство, желающее поглазеть на Москву. Конечно, это мероприятие могло уже пройти, а могло быть и завтра. Хотя вряд ли. Всё-таки увидеть конечную цель – естественное желание всех наступавших на столицу солдат. Рядовые давно уже всё высмотрели, но они нас не интересовали. Наша боевая группа охотилась на более привлекательную добычу, а та спешить не любит. Прошло с полчаса и у церкви началось шевеление. Вначале появилось оцепление, а вскоре подъехали легковые машины и обе видимые смотровые площадки стали заполняться немцами в офицерских шинелях.

В это самое время из блиндажа вышла группа высокопоставленных командиров, среди которых находился Рокоссовский. Увидев нас, что-то высматривающих на занятой немцами стороне, да ещё громко комментирующих увиденное словами из народного фольклора, генерал направился в нашу сторону. Следом двинулся Власов и остальное начальство. Рокоссовский подошёл и произнёс:

- Что, товарищи командиры, немца высматриваете?

- Так точно, товарищ командарм, - ответил Недогаров, а затем обратился к сапёру, - Сергей, расскажи подробнее, что вы сделали.

Недогаров передал свой бинокль Рокоссовскому, а Сытенко принялся пояснять, какое дело его сапёры и разведчики Кольцова провернули перед последним боем.

- Так что, товарищ Рокоссовский, сейчас соберём фрицев и проведём акцию возмездия. Кроме того, в лес ушли два снайпера-разведчика с группой прикрытия, которые также проредят выживших врагов.

- Очень интересно. Давайте понаблюдаем.

Мы передали все бинокли подошедшим генералам, а кому не хватило - их проблемы. Все активно включились в обсуждение ситуации:

- Смотри, Андрей Андреевич, как для истории себя увековечивают, столько фотографируются, что свет от фотовспышки так и сверкает.

- Эх, жаль, Константин Константинович, что у нас с собой нет фотоаппарата.

Вчера боевая группа командира 3-го танкового полка подполковника Карла Деккера захватила Озерецкое и шла на Красную Поляну. В это же время пехотная бригада под командованием полковника Эберхарда Родта продвинулась ещё дальше на юг и взяла райцентр Красная Поляна, выбив оттуда упорно сопротивляющихся русских. Батальон под командованием майора Эриха Райхманна взял соседнюю деревню Пучки. Скоро последует атака на Лобню, Катюшки, Хлебниково и другие деревни, мешающие шествию победоносных войск вермахта, и путь на Москву окажется открытым. Гитлеровское командование было довольно. Войска вермахта подошли к Москве совсем близко, планируя захватить переправы через Московский канал в районе Хлебниково, и прорываться на Долгопрудную и к Мытищам. Не сегодня-завтра будет решительный бросок и всё - столица СССР падёт к ногам победителей. Зимнюю кампанию 1941 года можно будет считать законченной.

Собравшись на смотровых площадках Красной Поляны и вдоволь нафотографировались, германские офицеры в бинокли смотрели на город Москву. Скоро они окажутся в тепле и уюте столичных квартир.

Командующий 2-й танковой дивизией генерал-лейтенант Рудольф Файель улыбался. Лишь Провидение спасло его в Волоколамске, когда он вышел из зала совещаний, но не успел войти в свой кабинет. Тогда в обеих комнатах прогремели адские взрывы, выкосившие почти весь его штаб и командиров подразделений двух дивизий. И вот теперь он будет в числе первых, а может быть, что и первым, кто захватит Кремль. Пребывая в отличном настроении, он с удовольствием фотографировался один и в окружении штабных офицеров. Рядом стоял, смотря в бинокль, полковник Родт, наблюдая за группой советских командиров. Было видно, как фрицы махали нам руками и смеялись.

Подполковник Деккер записал в своём блокноте: «Из Красной Поляны в подзорную трубу можно наблюдать жизнь русской столицы. Наши интенданты уже завезли нам парадное обмундирование для победного шествия по Красной площади. Хайль, Гитлер!» Заместителя начальника 74-го артполка Альберта Неймгена распирали эмоции. Открыв блокнот, он строчил письмо домой: «Полчаса назад я вернулся с совещания штаба нашей дивизии. Сейчас мы стоим и смотрим на русскую столицу. Через несколько часов начнётся наступление. Я видел тяжёлые пушки, которые на днях будут обстреливать Кремль. Я видел полк наших пехотинцев, которые первыми должны пройти по Красной площади. Москва наша, Россия наша... Тороплюсь. Зовёт начальник штаба. Утром напишу из Москвы!»

Вдруг со стороны леса раздался далёкий хлопок «плётки» и Родт зашатался, начав оседать на землю. Это стрелял Бурят из снайперской «СВТ-40».

- Фриц упал! - закричал генерал-лейтенант Власов и показал в ту сторону рукой.

- Пора! - крикнул Недогаров и Сытенко переключил тумблеры для подрыва мин на двух площадках. Нам был видны оба взрыва и как падали фигурки в серых шинелях.

- Ага, не нравится, гады! - азартно поддержал всеобщее ликование полковник Малинин.

В своё время, интересуясь боевым путём Рокоссовского, читал и о начальнике штаба 16-й армии Михаиле Сергеевиче Малинине. Как отмечают военные историки, штаб под его руководством являлся подлинным «мозговым центром» армии, «он облекал замысел операций командующего в чёткие, всесторонне продуманные планы и, в соответствии с распоряжениями командарма в сложнейших условиях фактически дирижировал каждым телодвижением огромных воинских коллективов». На завершающем этапе битвы под Москвой в короткие сроки штаб Малинина подготовил план контрнаступления, который был утверждён командующим Западным фронтом Жуковым без единого замечания. Вот так отзывался о нём Рокоссовский: «Всё будет сделано вовремя! Офицеры штаба спокойно и чётко наладят связь, организуют разведку противника и местности, соберут все данные для выполнения ближайшей задачи».

Я с интересом взглянул на человека, с которым меня соприкоснула военная жизнь. За Московскую операцию он единственный из начальников штабов армий получит орден «Ленина», а впоследствии станет генералом.

Немцы разбегались. Было видно, как несколько офицеров, окружив генерала, отходили мимо церкви к машинам. Раздавались плёточные щелчки снайперских винтовок, после которых всё новые офицеры падали на снег. Через минуту, за которую германцы должны были пробежать церковный двор и выйти на площадку, где стояли машины, я закричал Сытенко: «Подрывай у церкви, Серёга!»

Раздался новый далёкий взрыв. Было видно, как разлетаются куски земли и падают немцы. «Donnerwetter!» - процедил генерал, свалившись на землю. Стало очень больно в груди. Ощупав её, увидел, что вся рука в крови, и сквозь зубы проговорил: «От судьбы не уйдёшь!»

- Генерала ранили, срочно врача! - кричал немецкий штабной офицер, но все бегали, спасая себя.

- Завалили генерала, молодцы сапёры! - констатировал Рокоссовский.

Минут через 20 из леса появились разведчики, бегущие через сугробы к нашим окопам. В лесу раздавалась автоматная стрельба группы прикрытия. Недогаров обратился к стоящим рядом командирам:

- Товарищи генералы, шальная пуля может попасть. Вам лучше уйти с открытого места.

- Срочно пиши представление на ордена для своих, как говорится «куй железо, пока горячо». А наш любимый начштаба подсунет эту бумагу, куда следует, - подтолкнул я Сытенко, - Николаич, подашь вождям Серёгино представление?

- Пишите оба и скорее, - посмеялся и.о. комполка.

Сегодня немцы никуда не наступали, а перегруппировывались, подтягивая отставшие части или дожидаясь резервов.