Лекарь из Пустоты. Книга 9 (СИ) - Майерс Александр - Страница 40

Я достал телефон и, чуть подумав, набрал номер Воронцова.

Не слишком хотелось впутывать СБИ в свои дела ещё сильнее, но в данном случае расчёт перевешивал осторожность. У Службы есть глаза и уши по всей Европе, а Вебер копает под дела русского дворянина. Какими бы ни были его мотивы, Службе полезно знать, что австрийский агент активно интересуется подданным империи.

— Доброе утро, Юрий Михайлович, — произнёс я, когда полковник ответил. — Простите за ранний звонок. У меня появилась информация, которая может вас заинтересовать.

— Доброе утро, Юрий Дмитриевич. Слушаю, — сухо произнёс Воронцов.

Я коротко, без лишних деталей, изложил суть. Шпионаж за моими европейскими поставками, цепочка от римской фирмы до информатора, и в конце — Клаус Вебер, агент АУГР.

Воронцов выслушал молча, не перебивая.

— Любопытно, Юрий Дмитриевич, — хмыкнул он. — Благодарю, что поделились. Думаю, для вас не секрет, что мы тоже интересовались Вебером после того, как он вас арестовал. Теперь, пожалуй, мы возьмёмся за него активнее.

— Благодарю, полковник, — ответил я.

Мы обменялись ещё парой фраз, и я сбросил звонок, чувствуя удовлетворение. Теперь, когда Вебер нанесёт удар, за ним будут наблюдать сразу с двух сторон.

Уладив это дело, я переключился на дела насущные. Машина уже подъезжала к портальному комплексу, и сегодня меня ждали Петербург и Николь.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Вскоре я уже шагал по коридорам «Ренессанса», где вот уже почти месяц восстанавливалась Николь.

Она заранее знала, что я приеду, поэтому не стала дожидаться в палате. Маркиза встретила меня в холле, уже одетая так, словно собиралась на очередную прогулку.

Увидев меня, девушка ахнула, а её глаза расширились от удивления и восторга.

— Это мне?

— Конечно, — улыбнулся я, протягивая букет её любимых пионов.

— Как приятно! Спасибо, — она с улыбкой приняла цветы и вдохнула их аромат.

— Чудесно выглядите, — искренне сказал я, и это была чистая правда.

Мы вышли на улицу. Было немного прохладно, но сегодня питерская погода расщедрилась на солнце. Немного поговорили, и я ещё раз убедился, что восстановление Николь идёт превосходно. Кризис давно позади, организм и аура восстановились, и держать маркизу в клинике дальше попросту незачем.

— Дальше вам нужно естественное восстановление, Николь. Свежий воздух, прогулки, привычная обстановка. Думаю, вам пора домой, — сказал я.

— Даже не знаю, что сказать… С одной стороны, это хорошо, я соскучилась по родным. С другой стороны — жаль уезжать отсюда. У вас в клинике очень уютно, Юрий, — произнесла маркиза.

— Не сомневаюсь. Но дома всё-таки будет лучше.

— Раз так… поедем со мной! Хотите провести выходные в Париже? Мои родители будут рады снова с вами повидаться. И… я тоже буду рада провести время вместе, — чуть покраснев, добавила Николь.

— Интересное предложение, — задумался я.

С одной стороны, дел у меня было невпроворот — впрочем, как и всегда. Но, с другой стороны, позволить себе отдых тоже не помешает. В последнее время я вообще забыл, что это такое, и работал от зари до зари. Да и не хотелось отвечать отказом на искреннее предложение маркизы.

— Хорошо. Проведём выходные в Париже, — кивнул я, и на лице сама собой появилась улыбка.

Николь радостно захлопала в ладоши, и мы условились встретиться вечером в портальном комплексе.

У меня оставалось несколько часов, и я решил потратить их с толком, чтобы отдохнуть с чистой совестью и не думать, что я о чём-то забыл.

Первым делом я провёл видеовстречу с Дмитрием и дирекцией «Аргентума». Обсудили текущие дела, и я убедился, что всё идёт своим чередом. «Бодрец», «Лунная роса» и «Барьер» продолжали хорошо продаваться по всей стране и за её пределами. В некоторых регионах России спрос даже превышал предложение, и мы едва успевали пополнять склады и полки магазинов.

Это было здорово, но в то же время слегка расстраивало. Мы сейчас не могли позволить себе увеличить производство, и логистическому отделу приходилось отчаянно лавировать, чтобы везде доставить нужное количество товара.

Затем, собственно, последовала встреча с представителем одного из логистических партнёров. Обсуждали новые маршруты поставок и страховку грузов. После истории с Вебером я стал куда внимательнее относиться к логистике, так что лично проследил, чтобы данные о маршрутах хранились надёжно и не утекали на сторону.

Да, предстояли дополнительные расходы на безопасность, но скупой платит дважды.

Покончив со встречами, я уединился в кабинете своего особняка и занялся документами. Подписал несколько контрактов, утвердил квартальный отчёт, отправил распоряжения управляющим. Бумажная работа — скучная, но необходимая часть бизнеса.

Под конец я уделил время личным финансам. За последний год мой капитал вырос настолько, что держать его без движения было бы расточительством. Я открыл свой инвестиционный портфель и пробежался по позициям.

Часть средств я давно вложил в надёжные имперские облигации. Другую часть — в акции нескольких промышленных родов, чьи дела шли в гору. Особенно радовали бумаги одного машиностроительного концерна, выросшие почти на треть с момента покупки.

Поразмыслив, я решил реинвестировать часть прибыли. Я уже приглядел акции пары перспективных компаний, занимающихся добычей и обработкой редких алхимических реагентов. Дело, которое я знал изнутри, а вкладываться лучше в то, в чём разбираешься.

Деньги должны работать. Лежащий мёртвым грузом капитал — это упущенная выгода, а я не из тех, кто упускает.

Российская империя, город Санкт-Петербург, портальный комплекс

Вечер выдался ясным и тёплым. Я приехал в портальный комплекс чуть раньше условленного времени и вскоре заметил Николь — она ждала меня у входа, элегантная и сияющая, с лёгкой дорожной сумкой через плечо. Рядом с ней стоял молчаливый, как всегда, Фабьен.

— Вы готовы, Юрий? Я уже предупредила отца, он обещал, что нас ждёт прекрасный ужин! — сообщила Николь, когда я подошёл.

— Уже предвкушаю. В вашем доме всегда кормят на убой, — усмехнулся я.

Мы направились было к стойке оформления, как вдруг мой телефон завибрировал. Я бросил взгляд на экран — Шрам.

— Слушаю.

— Юрий Дмитриевич, вы в Петербурге? — голос Шрама был необычно напряжён.

— Собираюсь отправляться в Париж. Что-то случилось?

— Князя Пушкарёва убили.

На мгновение мир вокруг словно замер.

Князь Пушкарёв, с которым мы ужинали ещё вчера вечером, и который попросил меня беречь порядок в княжестве. Он рассказал мне о заговоре против короны и нашего княжества — и вот, похоже, заговорщики нанесли удар.

Все мои мысли о выходных с Николь и тихих парижских улочках разлетелись на куски в одно мгновение. Заговор, о котором меня предупреждали, перестал быть какой-то призрачной угрозой. Он стал жестокой реальностью.

— Граф? Вы слышите? — спросил Шрам.

— Да. Минуту.

Я медленно опустил телефон и повернулся к маркизе. Она смотрела на меня с тревогой — видимо, всё прочла по моему лицу.

— Прости, Николь. Похоже, мне придётся остаться в России…

Глава 16

Российская империя, город Санкт-Петербург, портальный комплекс

Маркиза смотрела на меня, и тревога в её глазах сменилась пониманием. Она ведь тоже была дворянкой и знала, что долг важнее желаний.

— Что-то серьёзное? — тихо спросила она.

— Боюсь, что да, — я не стал вдаваться в детали. — Простите, что подвожу в последний момент. Погуляем по Парижу в следующий раз.

— Не извиняйтесь, Юрий. Я всё понимаю. У меня есть только одна просьба, — она мягко коснулась моей руки.

— Конечно.

— Будьте осторожны, хорошо? — Николь улыбнулась. — И помните, что двери дома де Мариньи всегда открыты для вас.

— Благодарю, маркиза, — я взял её ладонь в свою и коснулся губами.