Партизан. Отряд (СИ) - Муха Руслан - Страница 5

Лиза чуть усмехнулась и твердо кивнула, принимая условие.

В этот миг голова стада уже поравнялась с нашими кустами. Резко пахнуло прелой шерстью, навозом и парным молоком. Дед-пастух прошел мимо нас буквально в полутора метрах, хмуро глядя себе под ноги. Мальчишка-подпасок испуганно семенил следом. За ними, грузно хлюпая по грязи, потянулись коровьи бока, среди которых мелькнула и та самая белая коза.

Скрип несмазанных колес телеги неумолимо приближался. Полицаи, ничего не подозревая, втягивались в узкий лесной коридор, прямо в нашу засаду. Пеший расслабленно достал кисет, собираясь на ходу свернуть самокрутку. До них оставалось пять метров… три… два.

Я коротко переглянулся с Мартыном. Тот уже удобно упер приклад арбалета в плечо, взяв на мушку пешего полицая. Я же плотнее перехватил рукоять ножа, готовясь в один прыжок рвануть к телеге и втихую снять возницу. Я коротко кивнул, отдавая бойцам приказ приготовиться. Пора.

Глава 3

Между Рогачевым и Жлобиным

31 мая 1942 год

Я стремительно рванул из кустов. В два длинных, бесшумных шага преодолел расстояние до телеги и запрыгнул на нее сбоку, прямо на ходу. Левой рукой я грубо зажал вознице рот, рывком запрокидывая его голову назад, а правой вогнал лезвие ножа точно под челюсть. Тело полицая конвульсивно дернулось в моих руках и обмякло. Я аккуратно, чтобы не брякнула бляха ремня или оружие, опустил его на деревянные доски.

Почти одновременно с моим прыжком едва слышно щелкнула тетива арбалета.

Мартын целился метко. Траектория была выверена, и я уже видел, что он попадет наверняка. Но в момент выстрела пеший полицай поскользнулся на свежей коровьей лепешке. Он едва не рухнул, неуклюже взмахнув руками, и вместо того, чтобы вонзиться врагу промеж глаз, короткий арбалетный болт глубоко вошел ему в плечо.

Полицай охнул и дико выкатил глаза, судорожно сдернув с плеча винтовку здоровой рукой. Он уже было набрал в грудь воздуха, чтобы заорать. Но из зарослей молниеносно вылетел Мартын. Не тратя ни доли секунды, он прыгнул вперед, сбивая раненого с ног. Они шумно рухнули в грязь. Мартын навалился на врага всем весом, коленом намертво прижал ствол его винтовки к земле и с размаху вогнал свой нож ему под ребра. Короткая, глухая возня, сдавленный хрип — и всё резко стихло.

Такой прыти я от Мартына, признаться, не ожидал. Глядя на эту быструю и жестокую расправу, я невольно загордился: растет парень, матереет на глазах. Настоящий, хладнокровный боец получается.

Но получилось не все так гладко, как хотелось бы. Запах свежей крови сделал свое дело. Лошадь почуяла испуганно всхрапнула, резко мотнула головой, брякнув удилами, и попятилась. Еще секунда — и животное забьется в панике, поднимет ржание на всю округу. Тогда конец операции, немцы совсем рядом.

А время стремительно уходило. От ворот по дороге уже слышался тяжелый скрип сапог третьего, отставшего полицая.

Я бросился к вожжам, но Игнат оказался быстрее. Он выскочил из кустов, уверенно перехватил ремни у самой лошадиной морды и грубо рванул вниз, не давая ей вскинуть голову и заржать.

— Тпру-у, холера… — глухо, в самые конские ноздри зашипел он. — Стоять, кому сказано.

Хватка у него была решительная и привычная. Лошадь дернулась, тяжело задышала, но повиновалась. Игнат с силой уперся сапогами в колею и потянул животное за собой в заросли.

Лиза кинулась ему помогать. Навалилась всем весом, вцепилась руками в грязные спицы колеса, с натугой выталкивая тяжелую телегу с дороги. Дерево натужно заскрипело.

Я оглянулся на Мартына. Парня ощутимо колотило отходняком после ножевой схватки. Он тяжело дышал, глядя на лежащий у ног труп. Но времени на сопли не было. Мартын и сам это понял: судорожно вытер лицо рукавом, вцепился двумя руками в воротник убитого им полицая и волоком потащил в кусты. Под тяжелым телом зашуршала трава.

Дорога опустела за считанные секунды, но расслабляться было рано. На подходе был третий, отставший полицай.

Из-за поворота послышались шаги. Еще мгновение — и они ускорились. Полицай, шедший в отдалении, явно что-то заподозрил, уловив возню. Я метнулся в сторону, вжался спиной в шершавый ствол сосны у самой обочины.

Шаги внезапно затихли. Полицай застыл, затаился где-то совсем рядом. Должно быть, вышел на прямую часть дороги и понял, что маячившая впереди телега бесследно исчезла. И теперь он лихорадочно соображал, куда она могла деться. Умный, сука. Инстинкт самосохранения сработал четко.

В повисшей тишине я слышал только, как впереди мычат коровы да блеют овцы — стадо уходило все дальше по дороге. Шум копыт стихал. И в этой гнетущей пустоте вдруг отчетливо лязгнул металл. Я сразу узнал этот сухой щелчок: полицай снял винтовку с предохранителя.

Он медленно вынырнул из-за поворота, оказавшись в поле моего зрения. Крался осторожно, перекатываясь с носка на пятку, напряженно вглядываясь в спины уходящей скотины. Винтовка уже вскинута к плечу, локоть поджат, палец нервно подрагивает на спусковом крючке. Потное лицо перекошено от напряжения, а глаза лихорадочно шарят по придорожным кустам, пытаясь пробить взглядом густую листву. Он был на взводе, готовый палить на любой шорох. Страшно ему, до одури страшно. И это играло мне на руку.

С другой стороны с таким перепуганным бобиком права на ошибку у меня не было. Дрогнет палец, пальнет сдуру — и всё, пиши пропало. Звук выстрела хлестнет по лесу, поднимет на уши округу, и всей операции придет конец. Нужно было заставить его отвернуться, увести ствол в сторону. Выиграть хотя бы секунду. Одной секунды мне как раз хватит.

Я скосил глаза. Почувствовал под подошвой сапога твердую сосновую шишку. Не отрывая взгляда от полицая, плавно опустился и подобрал ее. Застыл и даже дышать перестал. Дождался, когда он сделает еще один осторожный шаг и поравняется с моей сосной. Резкий выдох, короткий взмах кисти — шишка улетела далеко через дорогу, прямо в чащу.

Шурх!

Полицай перепуганно дернулся. Резко крутанулся на звук, уводя за собой ствол винтовки и открывая мне беззащитный бок. Этого мгновения мне хватило. Я вылетел из-за дерева. Сократил дистанцию в два бесшумных прыжка. Стремительно оказался рядом, вплотную с ним. Намного быстрее, чем его мозг успел зафиксировать боковым зрением смазанную тень и осознать свою фатальную ошибку.

Дальше тело работало на автоматизме. Левой рукой я стремительно шарахнул по затвору винтовки, намертво блокируя механизм и впечатывая оружие в грудь врага — теперь выстрелить он физически не сможет, даже если со страху прожмет спуск. А правой, вложив в движение весь вес, нанес короткий, жесткий удар ребром ладони точно в кадык.

Раздался хруст ломающихся хрящей. Полицай разжал пальцы, выронив винтовку, и обеими руками судорожно вцепился в раздробленное горло. Послышался лишь жалкий, булькающий сиплый клекот. Я перехватил оседающее тело, не давая ему грохнуться на дорогу со всем железом. Плавно опустил его на траву и, чтобы не издал напоследок лишнего звука, резким скручивающим движением доломал ему шею.

Я замер над ним, чувствуя, как стук сердца отдает в висках. Тяжело дыша, какое-то время вслушивался в лес. Тишина и только там, впереди, за частоколом деревьев, все так же лениво мычали ушедшие по дороге коровы да блеяли овцы.

Я быстро обыскал убитого, забрал винтовку и, не оборачиваясь, коротко махнул рукой своим: мол, чисто. Путь к стаду теперь был свободен.

Мои тут же бесшумно вынырнули из кустов на проселочную дорогу. Игнат остался в подлеске, сторожить спрятанную телегу с лошадью. Мартын тенью скользнул следом за мной, а Лиза сразу метнулась к обочине — приметила отбившуюся козу.

Стадо не успело уйти далеко. Несколько коров лениво щипали весеннюю траву на краю дороги, медленно продвигаясь вперед. Мы с Мартыном, не теряя ни секунды, двинулись к ним. Я перехватил ближайшую пеструю буренку за обрывок веревки на рогах, Мартын ловко зашел сбоку, отсекая еще парочку от основной массы.