"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 920

— Что скажешь, медвежонок? — спросил я.

— Костюм, — произнёс Ромка, развернулся и вернулся за письменный стол.

— Ну… костюм, так костюм.

Я бросил прощальный взгляд в зеркало: на красивую (и удобную) «лапшу». Подумал, что «эта молодёжь» ничего не понимает в модных веяниях. Решительно стянул с себя свитер и вернулся в большую комнату.

Пробормотал:

— Ретрограды.

Полушкины пришли к нам заранее: в девятнадцать часов ужин. Юля сразу же включила телевизор. Вера оглядела меня и Надю с ног до головы, вздохнула — печально и слегка завистливо.

— Саша, Надя, какие же вы красивые! — сказала она. — И такие молодые.

Она прижала руки к груди, покачала головой.

— Наденька, прекрасное платье. Оно вам очень идёт.

Вера повернулась ко мне и добавила:

— Саша, у вас прекрасный костюм.

— Только слегка тесноват, — сказал я. — Его пошили год назад, перед моим поступлением в МГУ. С тех пор я слегка отожрался.

Я пошевелил руками — ткань пиджака напряглась, но не затрещала.

Надя провела руками по моим плечам, словно расправила на пиджаке складки и стряхнула пылинки.

— Пора, — сказала она.

— Ой! — спохватилась Вера. — Времени-то уже сколько! Побегу греть для Ромочки ужин.

Олег Павлович уже ждал нас около подъезда. Аккуратно причёсанный (с чётким белым пробором на голове). В своём обычном сером костюме. Он стоял навытяжку около пассажирской двери «Волги», стойко выдерживал взгляды и замечания женщин, всё ещё не покинувших свой пост на лавке. Майор при нашем появлении улыбнулся — своей «стандартной» улыбкой. Склонился вправо. Приоткрыл заднюю пассажирскую дверцу. Носком ботинка он смял лежавший на асфальте жёлтый осенний лист.

Мы подошли к нему под аккомпанемент из женских шепотков. Дамочки говорили тихо, но шуршавший листвой ветер всё же не заглушил их слова. Женщины отметили запах Надиных духов, с придирчивостью профессиональных модельеров обсудили Надин наряд, отметили Надину неизменную причёску. Мне досталось меньше их внимания. Женщины лишь сошлись во мнении, что я «раздобрел» и непременно должен подстричься — «длинные космы» явно портили мой образ советского человека.

— Прекрасно выгладите, Надежда Сергеевна, — сказал Иванов.

— Спасибо.

— Хороший костюм, Александр Васильевич. Замечательный галстук.

— Ваш не хуже.

Я первый очутился в пропахшем шипровым ароматом салоне — в нарушение норм приличия, но с соблюдением «инструкций». Увидел, как Иванов помог забраться в салон Наде (хотя бывшая гимнастка явно не нуждалась в его помощи) — Надежда опёрлась о руку Олега Павловича будто бы привычно, словно только с посторонней помощью обычно и усаживалась в автомобиль. Женщины на лавке поджали губы и осуждающе качнули головами — будто под напором внезапно усилившегося ветра.

Майор Иванов чинно прошёлся мимо лобового стекла. Ветер чуть подтолкнул его в спину, но идеальный пробор на его голове не нарушил. Олег Павлович уселся на водительское место, завёл двигатель. Взглянул на нас из салонного зеркала заднего вида — он снова улыбнулся, но его взгляд остался серьёзным и сосредоточенным. Машина плавно тронулась с места. За окном поплыло окрашенное в цвета заката небо. Надя взяла меня за руку. Это тоже было частью её сегодняшнего образа?

В ресторане «Ленинград» я уже бывал не раз. В том числе, дважды обедал там этим летом — по моим ощущениям: пятьдесят пять лет назад. Но дневное посещение ресторана и вечернее — это два совершенно разных явления. Днём ресторан «Ленинград» был обычным советским общепитом (функционально). Там можно было недорого и вкусно пообедать (насладиться прекрасным интерьером). Но после санитарного часа ресторан преображался — превращался в заведение для избранных. Вход преграждал строгий швейцар с добродушной улыбкой и холодным взглядом. Менялись цены и качество обслуживание. На сцене появлялись музыканты.

Я лишь однажды посетил «Ленинград» вечером — когда после армии закрутил короткий роман с дочерью секретаря горкома. Остался тогда под впечатлением от увиденного. Будто бы побывал в ином мире, где социализм остался за дверью — его в ресторане на вечер сменяла искажённая советским восприятием имперская романтика. За подобной романтикой я и рвался когда-то в столицу (где этой романтике, в моём понимании, было самое место). Но столица тогда встретила меня студенческими заботами и суетой. Атмосферу вечернего «Ленинграда» я после вкусил в Санкт-Петербурге — там таких ресторанов было предостаточно и в девяностые.

По пути к ресторану Олег Павлович провёл нам инструктаж. Почти все пункты которого касались вопросов безопасности. Я прослушал эти «родительские» наставления вполуха. Посматривал в окно на вечерние пейзажи советского города Красношахтинский. Вместо меня на слова Иванова реагировала Надя: она исправно кивала головой и делала вид, что очень благодарна начальнику за своевременные наставления. При этом Надежда не выпускала мою левую руку — будто контролировала моё присутствие. В салоне «Волги» витали ароматы мужского и женского парфюмов, пластмассы и кожи. За окном неспешно проплывали уличные фонари.

Майор КГБ остановил автомобиль у тротуара, напротив входа в ресторан — под уже ярко светившим фонарём. Я отметил количество припаркованных рядом с рестораном автомобилей (примерно полтора десятка — почти все «Волга»), заметил и три новеньких ГАЗ-24 (один — чёрный). Олег Павлович в очередной раз одарил нас взглядом из зеркала. Затем бодро выбрался из салона и почти бегом добрался до пассажирской двери, около которой сидела Надя. Всё это время Надежда почти не шевелилась — точно ждала окончания ритуала, положенного по некому «этикету». Дверь рядом с ней распахнулась — Надя выпустила мою руку.

Ещё из салона я увидел висевшую на двери ресторана табличку с надписью «НЕТ мест». Отметил, что Надя будто бы нарочно обошла эту надпись взглядом — показала: та существовала в ином мире. Надежда воспользовалась помощью Иванова, громыхнула о тротуар каблуками туфель. Она с задержкой одёрнула чуть задравшийся подол платья — позволила чужим взглядам коснуться её бёдер. Поправила ремешок сумочки на плече (с виду маленькой, но с пистолетом Макарова внутри — перед выходом из дома Надежда привела его в состояние боевой готовности). Запрокинула голову — взглянула на фонарь и капризно надула губы.

Она посмотрела в мою сторону и спросила:

— Саша, ты уверен, что мы не ошиблись адресом? Как-то здесь… скромно.

Говорила она громко — ветер разнёс по улице звуки её голоса.

Я заметил маячившую за стеклом ресторана голову швейцара — в фирменной фуражке.

Ответил:

— Всё правильно, любимая. Это самое приличное заведение в городе. Это тебе не Москва.

Я вылез из машины самостоятельно — кивнул Иванову. Майор кивнул мне в ответ, вернулся за руль. «Волга» тронулась с места и покатилась вдоль фасада в поисках парковочного места. Надя повисла у меня на руке, зябко повела плечами (будто прохладный вечерний ветер насквозь пронизывал наброшенную ей на плечи кофту). Лишь теперь она неуверенно и слегка недовольно взглянула на дверь ресторана — словно усомнилась, хочет ли войти внутрь. Я невольно вспомнил похожее поведение своей первой жены (из прошлой жизни). Та часто вела себя похожим образом, хотя и не была генеральской дочерью.

— Любимая, тебе здесь понравится, — пообещал я.

Встретился взглядом с глазами швейцара — будто посмотрел на сканер. Сканер сработал — тяжёлая дверь ресторана неспешно и солидно распахнулась. Швейцар шагнул нам навстречу, поздоровался с нами и даже слегка не по-советски склонил голову. Я помог Наде взойти по трём ступеням (покрытым прижатой к ним латунными полосами красной ковровой дорожкой). Надя повела плечами — швейцар ловко подхватил соскользнувшую с них кофту. Надежда этого будто бы и не заметила. Она прошла вслед за мной в вестибюль, окинула его взглядом — скучающе и буднично, как завсегдатай подобных заведений.