"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 919

Я вздохнул. Сообразил: уже давно не слышал Надины вопросы. Скосил на Надино лицо взгляд — улыбнулся.

Моя жена и телохранительница совсем по-детски обиженно надула гулы, тихо посапывала.

Я поцеловал её в тёплый кончик носа и произнёс:

— Спокойной ночи.

Глава 7

Утром за завтраком я сообщил Ромке, что сегодня вечером мы с Надей отправимся в ресторан. Мой младший брат отреагировал на это известие спокойно и едва ли не равнодушно: оно никак не затрагивало его привычный распорядок дня. Я пояснил младшему брату, что к нему вечером заглянут в гости соседи: тётя Вера и Юля. Они накормят его ужином.

— Ужин в девятнадцать часов, — сообщил Ромка.

— Разумеется, — сказал я.

Уведомил младшего брата, что Юля Полушкина вместе с ним посмотрит сегодня «Спокойной ночи, малыши!» — в комнате деда Жени.

— Ладно, — сказал Ромка.

Он задел взглядом мой подбородок.

Я пообещал, что обязательно заглянув в комнату брата, когда вернусь из ресторана.

Ромка кивнул.

По пути к школе я снова повторил для Ромки свои планы на сегодняшний вечер. После работы обязательно поговорю с ним на эту тему снова. Именно так мы обычно подготавливали Ромку к любым переменам. Пусть нынешняя перемена и не ломала его привычный распорядок дня, но я решил, что подстраховка не помешает — на всякий случай.

Майор Иванов наш распорядок дня не нарушил (во всяком случае — утром). Он встретил нас у автобусной остановки около десятой школы. Выждал, пока я попрощался с младшим братом около школьных ворот. Лишь тогда выбрался из машины и галантно приоткрыл перед Надей дверь автомобиля — сработал на собравшуюся на остановке публику.

Мы с Надей уселись на заднее сидение в пропахшем шипровым запахом одеколона салоне. Олег Павлович погладил руками рулевое колесо, взглянул на нас из салонного зеркала заднего вида. Взгляд его карих глаз был привычно спокойным и будто бы равнодушным. Майор одарил нас улыбкой, завёл двигатель. И снова поднял глаза на зеркало.

— Александр Васильевич, — сказал он, — моё московское руководство не возражает против вашего сегодняшнего похода в ресторан.

— Прекрасно, — ответил я.

Сидевшая слева от меня Надя кивнула.

— Александр Васильевич, — сказал Иванов, — только никаких мотоциклов. Очень вас прошу. Я сам за вами сегодня заеду. И отвезу в ресторан. Договорились?

— Как скажете, Олег Павлович, — произнёс я.

В начале рабочего дня я первым делом уточнил у майора Иванова свой рабочий график. Убедился, что завтра и послезавтра у меня и у Нади выходные дни — на работе: здесь, в городском архиве. Олег Павлович меня заверил, что «мы работаем, как все». А «все» в СССР с тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года по субботам отдыхали. Этот отдых пока не касался советских учащихся: студентов и школьников. Поэтому Ромка завтра всё равно отправится в школу. А Даня и Федя — пойдут на занятия в институте. Я себя студентом сейчас не чувствовал. Поэтому посчитал субботу своим законным выходным.

— Александр Васильевич, — сказал Иванов, — сегодня у нас всё, как обычно. Беседуем, записываем. Завтра и послезавтра вы от меня отдохнёте. Можете в этом не сомневаться. А сейчас мы с вами поговорим…

Олег Павлович опустил взгляд в свой блокнот.

— … О здоровье Леонида Ильича Брежнева.

Эту фразу майор произнёс тихо, словно опасался: нас подслушают.

Он развёл руками и уточнил:

— Александр Васильевич, вы упоминали, что в конце жаркого лета семьдесят второго года Леонид Ильич оказался в больнице. А с середины октября и по конец ноября… цитирую ваши слова: «Генсек полтора месяца провёл в больничной палате».

Иванов снова оторвал взгляд от страницы блокнота, направил его на меня.

— Вот об этом мы с вами сегодня и побеседуем подробнее. О здоровье Леонида Ильича в настоящем и в будущем. Не возражаете?

Я кивнул и сказал:

— Давайте поговорим. С какого момента начнём?

— С лета семьдесят второго года, — сказал Олег Павлович. — Или даже… с сегодняшнего дня: с первого октября тысяча девятьсот семьдесят первого года.

— Как скажете, Олег Павлович, — произнёс я. — С сегодняшнего, так с сегодняшнего. Уже в этом месяце будет объявлено о намеченном на май следующего года визите американского президента Ричарда Никсона в СССР. Подготовка к нему начнётся как раз…

Майор вскинул руку и попросил:

— Погодите, Александр Васильевич. Одну минуту. Сперва я начну запись нашего разговора.

— … Седьмого ноября восемьдесят второго года Леонид Ильич простоял несколько часов на мавзолее, на холодном ветру, — сказал я. — Принимал парад, посвящённый очередной годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. На следующее утро, как я читал в интернете, он уехал на охоту. Девятого ноября он провёл последний рабочий день в Кремле. В медицинском заключении написали, что утром десятого ноября тысяча девятьсот восемьдесят второго года у Леонида Ильича Брежнева на государственной даче «Заречье-6» случилась «внезапная остановка сердца». Вот как-то так.

Я замолчал, развёл руками. Почувствовал першение в пересохшем от долгого рассказа горле. Взял со стола чашку с холодным чаем, сделал глоток. Отметил, что небо над парком затянули тучи: мрачные, тяжёлые.

Олег Павлович будто бы вышел из оцепенения: он моргнул, бросил взгляд на магнитофон — точно убедился, что тот записал мои слова на плёнку. Затем майор взглянул на часы и удивлённо приподнял брови.

— Прервёмся, Александр Васильевич, — сказал он. — Мы с вами почти пропустили обед.

— … Александр Васильевич, я заеду за вами в без четверти семь, — сказал Иванов.

На этот раз он посмотрел на меня не из зеркала — обернулся, отыскал меня краем глаза.

Затем он взглянул на Надю и добавил:

— Надежда Сергеевна…

— Я поняла, Олег Павлович. В восемнадцать сорок пять. Около подъезда.

Майор изобразил улыбку.

— Вот и славно, — сказал он.

Я вновь обогнал Надю в подъезде. Взбежал по лестничным пролётам, словно торопился на пожар. Ромку на лестничной площадке не увидел.

Спешно вошёл в квартиру, пересёк прихожую.

Мой младший брат сидел за письменным столом: прямая спина (чтобы не испортить осанку), открытая книга на столешнице.

— Привет, медвежонок, — сказал я.

— Я не медвежонок. Я — Рома.

— Саша, ты пойдёшь в ресторан в этом свитере? — спросила Надя.

На миг у меня возникло ощущение дежавю.

Я обернулся и взглянул на свою нынешнюю жену, в голосе которой различил вдруг голоса всех трёх своих предыдущих жён.

Надя замерла около пианино, уже наряженная в своё «лучшее» платье из синтетической ткани с перламутровым отливом. Тонкий поясок на талии, идеально отглаженный воротник. Скрещённые на груди руки.

Надежда выдержала мой взгляд, покачала головой.

— Саша, твой внешний вид нарушит нашу легенду, — сказала она. — Я избалованная столичная девица из семьи влиятельного человека. Такая не пошла бы в ресторан с… заводским парнем. А ты в этом свитере на такого простого парня и похож. Так не пойдёт.

Я хмыкнул, прошёл мимо Нади в прихожую и посмотрел на себя в зеркало. Модный по нынешним временам свитер в рубчик — «лапша» — никак не казался мне провинциальным нарядом. Я купил его у спекулянтов в Москве…

— Саша, у тебя есть костюм? — спросила Надежда.

Я припомнил, что видел в интернете немало фотографий знаменитых советских киноактёров в похожих свитерах. Там они выглядели стильно — для своего времени: для нынешнего времени. Заводской парень?

— Саша, костюм.

В отражении я замелил лицо выглянувшего из своей комнаты Ромки. Мой младший брат оценивающе посмотрел на мой наряд: брюки свитер и домашние тапки. На тапках он задержал взгляд, улыбнулся.