Очень приятно, Царь! Блюдо четвертое (СИ) - Бергер Евгений - Страница 30

— Завали хлебало, борода! Я всегда был лучше тебя! Просто не подавал виду… Не хотел смещать тебя с кулинарного Олимпа! Потому что, ты мой друг, мать твою!

— И ты мой друг! И что в итоге⁈ Посрались из-за проклятого масла⁈

— Стоп машина! — я поднял руку и вмешался в спор: — Шефы! Во-первых, такое поведение неприемлемо. Там полная посадка! Места расписаны на неделю вперёд. Коннектор обрывается! А это значит, что у вас — долбанных увальней, появился шанс вылезти из дыры. Во-вторых, что тут происходит?

— Седьмой столик заказал овощи с креветками «стир-фрай». — вздохнул Клетус.

Стир-фрай — это способ обжарки мяса, морепродуктов и овощей при очень высокой температуре. Ворвалось с ноги в общемировую кухню из Азии. В целом, очень даже неплохой метод. А главное — крайне быстрый, что идеально подходило для общепита.

— И что с того? — уточнил я.

— У гостя аллергия на подсолнечное и оливковое масла. — нахохлился Марат: — Я предложил заменить их на кунжутное. Но этот умник опять спорит…

— И правильно делает! Кунжутное масло само по себе очень ароматное. А при мощном нагреве даст ярко-выраженный привкус и испортит блюдо.

— Ну и что ты тогда предлагаешь? — возмутился лысый: — Сливочное? Так нет! Сливочное масло очень капризное! Оно плохо переносит высокие температуры и совершенно не подходит для стир-фрая.

— Согласен. Клетус, а какую альтернативу ты предложил? — поинтересовался я.

— Пока склоняюсь к маслу из виноградной косточки.

— Хм… Вариант неплохой. Но есть один ма-а-а-а-а-аленький нюанс. Цена. И если мы хотим снижать фудкост, то стоит думать обо всех ингредиентах вне всяких исключений! Поэтому… — я подошёл к полке, где стояли различные масла и вытащил тёмно-зеленую бутылку: — Используем масло авокадо.

— Чего это вдруг? — удивился Марат.

— Во-первых — оно имеет очень нежный нейтральный привкус. Это поможет раскрыть креветки и овощи. Во-вторых — точка дымления у него двести семьдесят градусов Цельсия. Вы сохраните больше полезных белков и нутриентов блюда. И это я ещё молчу о том, что масло авокадо в принципе очень полезно. А ещё стоит относительно недорого.

— Хм-м… В твоих словах есть истина. — задумчиво ответил Клетус.

— Ну, ещё бы! Учитесь, пока есть такая возможность, выпускники «Голубых Ленточек». — усмехнулся я, и взяв тарелку с Том-Ямом, направился обратно в зал.

Как же мало времени мне дали… Всего два дня! И несмотря на мои обширные познания в ресторанном менеджменте, я всё равно не успею полностью наладить работу. А они ещё и ссориться умудряются. Причём, из-за такой фигни! Просто прелестно…

— Ваш Том-Ям! — я поставил тарелку перед совой, а затем вновь посмотрел на выход.

— Спасибо… А кого ты там всё высматриваешь?

— Да свою мегеру… Не хочу пропустить.

— Чего ж ты так о ней переживаешь?

— Понимаете… Этот ресторан принадлежит прекрасной женщине. Только вот, управляет им её немного взбалмошный внук. Он очень талантливый повар! Я сражался с ним вчера в кулинарной дуэли. Но его вспыльчивый характер и самодурство… В общем, я вложил много сил, чтобы это заведение получило второй шанс. И мне бы очень не хотелось, чтобы очередная придиристая выскочка пустила мои старания коту под хвост. Пришлось гонять коллектив! Я был очень зол… Но они, наконец-то, начали хоть немного понимать и чувствовать друг друга. Ресторан — это ж, как часовой механизм.

— Одна шестерёнка сломается — и всему механизму конец.

— Верно! Вы весьма осведомлены для птицы.

— Райской птицы, я попрошу заметить! — сова понюхала тарелку: — Ах… Какой аромат! Самое то с похмелья… Простите, вы не поможете?

— Конечно. — я сел на стул, а затем усадил птицу к себе на колени, после чего начал кормить с ложечки: — Вы уж простите, что откровенничаю… Знаю, что большинству гостей совсем не интересно, какие драмы происходят на кухне.

— Почему же? Лично мне — очень интересно! Я считаю, что от работы коллектива напрямую зависят эмоции, которые гость получит, придя в ресторан.

— Здорово, что вы это понимаете. Теперь главное, чтобы мегера тоже это поняла.

— Что же вы так неказисто о критиках?

— А я их уже видел… Знаете, они бывают очень противными!

— Представлю. Но такая работа. Знаете, если быть слишком предвзятым и поверхностным — то твоя критика попросту станет неактуальной. Поэтому, некоторые критики кажутся злыми и чрезмерно дотошными. Тут же как? Задача любого рецензента рассказать о плюсах и минусах. Чтобы потенциальный гость не тратил своё время, а коллектив заведения провёл работу над ошибками. Но… никто не любит критику. Вернее — многие воспринимают её сугубо на личный счёт. А ресторан — это не только шеф, вкус блюд и чистота в туалете. Ресторан, как я уже сказала — чёткий механизм, где успех зависит от каждой мелочи. Дьявол кроется в деталях.

— Согласен! Но это только ваше виденье. Если захочется, то можно докопаться и до столба.

— Какое-то у тебя странное представление о критиках. Если целенаправленно валить заведение — твоя критика тоже станет неактуальной. Понимаешь, задача критика быть объективным.

— Это вы так говорите! А у мегеры может быть иное мнение на этот счёт. Поэтому буду её очаровывать. Подключу всю свою харизму! — улыбнулся я, продолжая кормить сову с ложечки.

— Харизма у тебя, что надо, парень. — довольно подметила Аля, заглотив очередную креветку: — А что же касается твоей мегеры… Не мог бы ты уступить мне стул?

— Но вы же ещё недоели?

— Мне очень приятны твоих ухаживания. Но я привыкла есть сама.

Спустя мгновение сова превратилась в симпатичную молодую девушку в строгом деловом костюме тёмно-фиолетового цвета. Её внешность показалась мне крайне знакомой… Быстро вытащив коннектор, я сравнил Алю с Алисией Жагно. Твою ж мать…

Теперь понятно, почему моё «паучье чутье» сходило с ума. Цезарь заказывают всего три категории гостей. Либо человек полностью лишенный вкуса. Либо истинный ценитель. Либо ресторанный критик.

Цезарь — лицо любого заведения! И если уж такой банальный салат смогли сделать интересно, то значит на кухне работают истинные спецы.

— А я подозревал.

— Неужели? — улыбнулась девушка-критик: — Но я рада, что теперь тебе не придётся постоянно смотреть на вход. На этом обеде всё твоё внимание принадлежит мне! Ибо вот она я! Мегера собственной персоной!

— Простите, я не хотел вас задеть.

— О… Поверь, чтобы меня задеть — одних обзывательств будет недостаточно! Я смотрю на мир… под несколько другим углом.

— Вы экстра?

— Райская птица не может быть экстрой. — моргнув третьим веком, ответила Аля: — Но я очень эмпатична. Хорошо чувствую искреннее тепло и желание помочь. Ты прибежал, чтобы спасти бедную страдающую от похмелья птицу. И это несмотря на то, что ждал критика. Плюс. Но то, что ты занёс дикое животное в зал с гостями… Это минус.

— Погодите! Вообще-то, я специально уточнил у вас по поводу принадлежности. Да и если бы вы были ликантропом, то… не думаю, что это хоть как-то останавливало бы вас от посещения ресторана.

— С чего ты взял? — Аля очень строго посмотрела на меня.

— Ликантропия — считается серьёзным ограничением для обычной жизни. Любое государство признаёт ликантропов инвалидами третьей степени. А кто сказал, что людям с ограничениями нельзя в ресторан?

— Хитрюга… Ладно. Уел! Но если честно, то это была… скорее — шутка. Я бы не поставила минус за подобное.

— Вы слышали, что значит для меня этот ресторан. Не то, чтобы я рассчитывал на послабления… Но я отношусь к вам и вашей деятельности очень серьёзно.

— Хороший мальчик. — удовлетворённо улыбнулась Аля: — Но пока что я не вижу ни одного минуса, кроме твоей напряженной моськи. Расслабься! Порадуй уставшую тётю.

— Вы меня старше всего на семь лет… Какая тётя?

— Вообще-то, на семьсот лет.

— Но в анкете сказано, что вам двадцать пять!

— Моей карьере ресторанного критика двадцать пять. — усмехнулась Аля и перекинула ногу на ногу: — Послушай, Дерек… Я уже поняла, что ваша команда очень серьёзно относится к этому ресторану. Да и «Устрица» вышла, что надо! Мне правда полегчало. Но давай мы с тобой продолжим наши отношения, как официант и гость? Если ты не против, конечно.