Назад в СССР: Классный руководитель. Том 7 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 10

— Как его зовут по-настоящему?

— Отто фон Ведель. Он фольксдойче. Его семья проживать в Западной Украине. И когда туда вошли нацисты, он предложить им свои услуги. Из семьи военных аристократов. Его встретить там с радостью. Руководил карательными операциями на Украине и Белоруссии. Почему он вызвать подозрение у вас?

— Ко мне обратился странный человек, весь искалеченный. Сказал, что он боевой друг Назарова. Но по возрасту он совсем не подходил. Назарову за пятьдесят, а этому, ну лет сорок максимум. Значит, он был ребёнком во время войны. Когда Назаров его увидел, испугался до полусмерти. Этот человек назвал деревню в Западной Украине, в Ровенском районе. И я подумал, что Назаров каким-то образом связан с уничтожением этой деревни, где этот мужчина проживал ребёнком.

— Да, — Мориц поднял вверх брови, покачал головой. — Юрген говорить, вы иметь потрясающая интуиция. Ну а что ещё?

— Что ещё? Я видел дело Назарова, там было указано, что он полный кавалер Орденов славы, все медали за взятие городов. Так не бывает. Но когда я попросил проверить его дело, оказалось, что медаль у него одна, орден один. Это все вызвало у меня подозрения.

— Он показал участие в этой шпионской сети западной Германии?

— Нет. Он не назвал условную фразу. Но постоянно подталкивает меня к действиям, которых требовали от меня в БНД.

— Ясно. А как зовут того человека, что пришёл к Назарову?

— Михаил Корчагин.

— Ага, — Мориц вновь порылся в папке и вытащил на свет маленькую фотографию, где рядом с высоким темноволосым мужчиной улыбался пацан лет шести.

— Есть общее?

Я взял фотографию, ставшую от времени уже коричневой и хрупкой, вгляделся в лицо пацана. Узнать в нем сорокалетнего мужчину я не смог.

— Нет. Не узнаю. Но вот мужчина, который с мальчиком стоит — на него Корчагин похож. Особенно глаза. Это его отец?

— Да.

— Но ведь Корчагин может пойти в милицию, рассказать там, что он нашёл бывшего нациста?

— Судя по всему, он этого не сделать. И, скорее всего, и не сделает. Обычное дело. Шантаж, месть.

— А почему вы раньше не нашли этого Отто фон Веделя?

— После того как Красная армия начала освобождать Украину, он исчез. Его следы затерялись. Остались только документы нацистов. Вот эта картина, заметки из прессы. Но он просто как растворился в воздухе.

— Возможно, нашёл документы убитого красноармейца, прикинулся, что сбежал из плена, затем проявил себя. Эти награды Назарова могут быть подлинными.

— Хорошая идея, — покачал головой Мориц. — Очень хорошая. Вы иметь прекрасная интуиция. Мы постараться проверить эту идею.

— А что-то из прошлой жизни Отто фон Веделя вам известно? Ну, скажем, что он делал в 1938-м году?

Мориц, чуть сузив глаза, бросил на меня изучающий взгляд, потом пролистал «дело» Назарова, но, видимо, ничего найти не смог.

— А почему вы спросить? Почему именно 1938-й?

— Я случайно услышал фразу, которую выкрикнул Назаров в кабинете, когда он разговаривал с Корчагиным: «Сорок лет прошло, а ты все помнишь!»

— Ну он мог просто округлить. А какие идеи у вас? — поинтересовался он.

— Скажем, Назаров, мог быть совсем под другим именем. Не Отто фон Веделя, а ещё под каким-то был следователем НКВД, и арестовал кого-то из родных Корчагина. Во время массовых операций.

— Вряд ли, — покачал головой Мориц. — В 1938-м Назарову-Веделю могло быть… — он задумался. — Лет пятнадцать-шестнадцать максимум. Служить в НКВД он никак не мог. А откуда вы знать об этом? Об операциях НКВД?

Я смутился, действительно, как я объясню этому немцу, что я прочитал в книгах историков двадцать первого века?

— Так. Слухи. Что-то кто-то рассказывал, — я постарался сказать это твёрдо.

— Это хорошо, что вы слушать эти слухи. И общаетесь с людьми, которые говорить об этом. Мы хотеть знать о них. В нашей стране мы собирать данные о подобных людях.

Я понял, о чем сказал Мориц — о наблюдении за диссидентами, за которыми Штази не только следила, но и старалась ликвидировать. И не только физически. Распускало о них слухи, которые уничтожали репутацию тех, кто критиковал политический строй. Или просто сводили с ума. По сути, я для них тоже был таким диссидентом, отступником, антисоветчиком, но они не знали об этом. Чужак, которого они принимают за своего.

— Ну что ж, — Мориц сложил папку обратно в свой чемодан. — Вы нам очень помогать. Дать очень важная информация. Мы будем продолжать наблюдать за Назаровым. А вам стоит быть осторожным. Если этот бывший нацист догадается, он может вас ликвидировать.

Мы распрощались, пожали друг другу руки, и я ушёл из этого дома, добрался до школы на автобусе. Следующим уроком у меня была физика в моём 9-м «Б», но прежде я решил позвонить в Ленком, чтобы выяснить, действительно ли Абдулов выбил билеты для меня. Волновался, когда набирал номер, думая, что сейчас услышу — «ничего об этом не знаем». Но на том конце вежливый женский голос подтвердил, что бронь есть и я могу приехать за ней в любой момент. И что удивило меня сильнее всего, девушка даже обрадовалась, узнав меня. «Да-да, Олег Николаевич. Мы вас ждём!»

И я отправился в класс, где ждали меня ребята. Уже издалека услышал громкий гомон голосов, выкрики, смех. Не стал прислушиваться, просто прошёл внутрь, выложил портфель на стол, оглядел всех. Лица у всех радостные, возбуждённые. Скоро каникулы, от школьной жизни можно отдохнуть.

— Ну что, экзамены вам сдавать не нужно, — начал я. — Так что давайте проведём маленький классный час. Первое на повестке — надо ускорить постановку нашего мюзикла, чтобы показать его до последнего звонка. И второе, — я сделал паузу, чтобы придать моменту особую важность. — В плане мероприятий у нас стояло посещение театра. Как вам эта идея?

— Если бы в хороший театр… — протянул Аркаша Горбунов довольно уныло.

— Мне удалось достать несколько билетов в Ленком. На «Тиля» и на «В списках не значился». Но поскольку на всех билетов не хватит, у меня два предложения. Первое. В театр пойдут только отличники, — и сразу по рядам пронёсся гул разочарования, на что я улыбнулся, но продолжил: — Или будем тянуть жребий. Ксения, ты как староста, что считаешь?

— Я считаю… — Ксения обернулась к классу, обвела взглядом. — Я считаю, Олег Николаевич, надо тянуть жребий.

Я не сомневался, что Ксения так решит, хотя могла бы с эгоистичной точки зрения высказаться за первый вариант — она-то отличница.

Я понимал, что будут обиженные, кто, может, даже затаит злобу на меня, что им не достался билет на спектакль, но что я мог поделать? Вытащив из портфеля тетрадку, вырвал несколько листов. Разорвал на тридцать кусочков — по числу присутствующих и — надписал двадцать три штуки по названию спектаклей. И класс замер, все наблюдали за моими священнодействиями. У некоторых горел азарт, будто сейчас будет разыгран большой куш, в чьих-то глазах я читал грусть, мол, опять не повезёт. Когда передо мной лежали все листочки, начал раздумывать, куда их положить? Сейчас уже тепло, ни шапок, ни кепок никто не носит. И тут меня осенило. Я направился к шкафу, вытащил оттуда кусок картона и смастерил коробку.

— Ну что, давайте тянуть жребий, — возвестил я. — Двадцать три счастливчика.

— А вы, Олег Николаевич, будете тянуть? — ехидно спросил Аркаша Горбунов.

— Нет, Аркадий, как классный руководитель, я обязан вас всех сопровождать, так что тянуть не буду. Извините, — я развёл руками.

Ребята оживились, потянулись к моему столу. Вытаскивали бумажку, разворачивали. И я сразу видел, у кого-то на физиономии радость, у кого-то разочарование и досаду.

— Ребята, не переживайте. Если сейчас не получилось, я постараюсь достать билеты ещё раз. У нас ведь ещё целый год впереди вместе.

Подошла Ксения, замешкалась, я видел по ее взгляду, как ей хочется заполучить билет. И думаю, не потому, что она так уж жаждала попасть в Ленком, а потому, что хотела пойти со мной. Прикрыла глаза, сунула руку в коробку и вынула листочек. Раскрыла, и радостно подпрыгнула. Показала мне бумажку, где моим почерком было выведено: «Тиль»