Назад в СССР: Классный руководитель. Том 7 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 9

— Шестнадцать с половиной, зайчик мой. Можешь ещё там себе костюм посмотреть.

— А платье для тебя? Красивое подвенечное платье, с фатой!

— Олег! Я найду платье. Для нас с тобой это уже второй брак. Зачем нам пышная свадьба?

— Я хочу пышную свадьбу! — воскликнул я решительно, и добавил уже мягче: — Когда я женился в первый раз, у нас с Людой ничего не было. Мы нищими были. А сейчас уже можем позволить себе.

— Мне не хочется всех этих торжеств, Олег. Я боюсь, что мне станет плохо. Понимаешь?

Она взглянула печально мне в глаза, словно осуждала, что я забыл, как она мучается из-за беременности.

— Да, я понимаю, малыш.

Захватив приглашения, я уехал от Марины с неприятным осадком в душе. Столько сил я потратил, чтобы добиться Марины, нас тянуло друг к другу. И вот уже нет препятствий для нашего брака, и вдруг я остановился в шаге от него и задумался о том, чем я пожертвую ради этого.

Когда я прибыл к школе на машине Марины, то тут же в коридоре перед учительской меня поймала красотка-секретарша нашего директора и позвала к Самому. И я тут же зашагал в кабинет Назарова.

Погруженный в свои мысли, он поднял на меня задумчивый взгляд. Сделал приглашающий жест и сразу начал:

— Я посмотрел ваш отчёт о посещении завода «Энергострой». Вы замечательно всё изложили. Особенно хорошо описание испытания двигателя. Так красочно. В вас погиб талант Льва Толстого.

Я мысленно передёрнулся от мысли, что директор сделал мне как бы комплимент, сравнив мои потуги с эпохальными трудами бородатого старца. Назаров начал пересказывать отдельные места из моего многостраничного отчёта, который я строчил совершенно бездумно, на автомате. А я думал о том, насколько мои подозрения относительно военного прошлого директора окажутся верными? Вдруг это лишь домыслы?

— А как ваши дела с телескопом?

Вопрос Назарова вырвал меня из раздумий.

— Все замечательно. Телескоп установили. Я провёл настройку. Всю ночь наблюдал звезды. Телескоп очень мощный, с отличной оптикой, зеркало идеальное. Поставили прочную дверь.

— А радиомачта? Как тут дела?

— Я составил список недостающих радиодеталей. Отправил заявку в Посылторг, но прибудут они лишь через 2 недели или месяц.

— Это вы зря, — без тени осуждения сказал Назаров, даже скорее мои слова его обрадовали. — Я дам вам адрес склада, где вас прямо сегодня обеспечат всеми нужными радиодеталями. Вот, — он выдвинул ящик стола, достал маленькую кожаную папку, щёлкнул замком. И вынул оттуда листок бумаги.

— Тут пропуск для вас. Можете поехать прямо сейчас.

— У меня сейчас важные уроки, подготовка к экзаменам в восьмых и десятых классах.

— Хорошо. Хорошо, как вам будет угодно. В любом случае, на этом складе вас обеспечат всем, что вам нужно. Когда привезёте список, школа все оплатит.

Когда вернулся в учительскую, уселся за свой стол, то решил пробежаться по тезисам. Но тут же вздрогнул от резкой трели звонка.

— Олег Николаевич? — возвестила трубка сразу, без всяких представлений. — У меня для вас подарок от вашего друга в Берлине. Хотеть передать. Мы мочь сегодня встретиться?

«Подарок друга из Берлина» — тайный код, который мне передали через ведомственную связь на Варшавке. Но я и без этого понял, кто это. Голос незнакомый, с лёгким акцентом, и построение фраз не совсем русское, словно человек думал на одном языке и переводил на русский. Меня совсем не пугала эта встреча, скорее вызывала нервозность, ощущение неустойчивого равновесия.

— Да, конечно. Где?

— Доезжаете до остановки «Первомайская улица», я буду ждать вас. Потом мы пойти вместе. Я передать вам подарок. Двенадцать часов.

И в трубке раздались короткие гудки, отдаваясь болезненно пульсацией в висках. Нахлынули воспоминания, я прекрасно знал, где находится эта остановка, раньше там рядом жил в двухэтажном деревянном доме, в комнате коммуналки. Там пошёл в первый класс, собрал свой мотоцикл, который в виде ржавой развалюхи привёз отец с фронта. Свалил в гараже, и так он там валялся, пока я не подрос и не начал собирать его.

Когда прозвенел звонок на большую перемену, я наконец закончил объяснять билет для экзаменов. Из-за того, что занимался сразу двумя делами — обдумывал, что скажу агенту Штази о Назарове и рассказывал старшеклассникам о электромагнитной индукции. И вздохнул с облегчением, когда уроки закончились. Вытер руки тряпкой от мела, обвёл взглядом 10 «А», остановившись на радостном Юрке Зимине, который, кажется, ждал экзаменов, как праздника. И отпустил всех. Заскрипели, загрохотали стулья, и ребята потянулись к выходу.

Унёс классный журнал в учительскую и тут же понёсся на остановку «Тройки», которая довезла меня до предпоследней остановки автобуса. И никого не увидел здесь. Агент не сказал, с какой стороны его ждать, а озираться в поисках человека, с которым должен встретиться, я не мог.

Но тут на остановку вышел мужчина в куртке, джинсах, но в кедах. Лицо вытянутое, редкие светлые волосы, голубые глаза. Он спокойно подошёл и произнёс:

— Идёмте, я передам вам подарок.

Нам пришлось перейти через светофор, свернуть на узкую, пока ещё пешеходную улицу Союзная, она вела в тупик. Пятиэтажный кирпичный дом, и около последнего подъезда возвышался огромный развесистый дуб, поражающий своими невероятными размерами. Сколько себя я помнил, он всегда выглядел таким исполином.

Мы поднялись на второй этаж, и незнакомец нажал кнопку звонка, издавшего вначале короткую трель, затем длинную, и потом вновь короткую. Дверь отворилась, и я увидел пожилую даму в хорошо сшитом бордовом костюме. Она провела нас в единственную комнату, большую часть которой занимал круглый стол, покрытый потёртой клеёнчатой скатертью. Напротив окна во всю стену — высокая кровать с металлическими спинками. На тумбочке — чёрно-белый «Рекорд», скрытый под ажурной салфеткой. На стене висел гобелен — иллюстрация сказки о Красной шапочке. Самая обычная обстановка советской квартиры.

— Садитесь, Олег Николаевич, — предложил мой сопровождающий, когда дама вышла и закрыла аккуратно входную дверь. — Меня зовут Мориц. Расскажите, какое у вас дело.

Я отодвинул деревянный стул с плетёной спинкой, присел. Вытащил из внутреннего кармана фотографии Назарова и подал ему.

Меня удивило, как изменилось лицо моего собеседника. Сползла вежливая улыбка, кровь отлила от лица. Он вытащил из-под стола объёмистый дипломат, начал увлечённо что-то искать. И вытащил папку. Раскрыл, и я непроизвольно вздрогнул, увидев знакомое лицо.

— Это он? — спросил Мориц.

Я кивнул, взял в руки портрет, наклеенный на картон. Это была не фотография, картина, выполненная пастелью. Но она настолько передавала все нюансы внешности, что у меня волосы шевельнулись на затылке. Я вспомнил, когда мы ехали в восточный Берлин на поезде, мне приснился сон, или, скорее, видение, в котором меня и ребят вывели ранним утром на платформу нацисты. Заставили копать могилы. И возглавлял фрицев вот этот самый человек в форме Вермахта: мундир защитного цвета, бриджи, фуражка с темно-зелёным околышем, у воротника на позолоченных дубовых листьях — рыцарский крест со свастикой в центре. И я тогда пытался застрелить его из его же собственного маузера. И даже ощутил вновь, как пули прошивают моё тело.

Автору очень нужны отзывы об его работе, лайки, награды. Это поможет решить продолжать ли писать историю Олега Туманова или закончить ее.

Глава 4

Настоящий мушкетер

— Вы его арестуете? — спросил я, отдавая портрет Морицу.

— Nein, — он покачал отрицательно головой. — Мы должны выяснить его связи с другими нацистами.