Назад в СССР: Классный руководитель. Том 7 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 11

— Ксения, я рад за тебя, очень, — сказал я.

Девушка убежала за свою парту, помахав листочком перед подружкой, что сидела с ней рядом, Аней Перфильевой. Ане, увы, достался билет на другой спектакль. Но она тоже обрадовалась.

Когда, наконец, вся эта процедура закончилась, я огласил итоги:

— Значит, всем, кто получит билеты, я сообщу дату, когда мы все вместе отправимся в театр. Если кто-то решит не пойти, сообщите мне. Времени осталось немного, давайте вернёмся к уроку…

— Олег Николаевич! — воскликнул Ростик Власов, который играл Атоса. — А давайте про спектакль! Сегодня будет репетиция?

— Обязательно будет! — ответил я.

— Олег Николаевич! — вдруг оживилась Ксения. — А посмотрите, какие я сделала эскизы костюмов.

Она вытащила из портфеля альбом, подскочила ко мне, чуть запыхавшись, раскрыла. Я пролистал и не смог скрыть изумления.

— Ксения, это потрясающе! Столько зарисовок и все такие… Нет, это великолепно. А почему столько разных?

Девушка залилась краской, в чудесных, огромных глазах замерцала радость.

— А я, Олег Николаевич, пошла в библиотеку, там просмотрела исторические зарисовки, гравюры, книжки. И выяснила, что мушкетёры носили вот такие камзолы из кожи, и алые плащи.

— Да, действительно, — задумчиво проронил я. — У мушкетёров Людовика 13-го не было голубых плащей с крестами.

— Голубых? — удивилась Ксения, покачала головой. — Таких плащей я не видела. А почему вы так решили?

Я поймал себя на мысли, что опять бегу впереди паровоза, вспомнив одежду мушкетёров из телефильма Юнгвальда-Хилькевича, который из всех людей на этой планете видел только я. И видел не в этой, а в другой реальности. И каким будет этот телефильм мне даже представить было сложно. Ждёт ли его такая же слава, как и тот, что вышел в декабре 1979-го года в моей реальности, или его только заклеймят позором и забудут? Удивительно, но моё существование в этой реальности почему-то начало влиять на события.

— Олег Николаевич! — с какой-то обидой выпалила Аня Перфильева. — А я тоже сделала эскизы декораций. Хотите посмотреть?

— Аня! Ну, конечно! У тебя с собой.

Девушка так стремительно выскочила из-за парты, что уронила учебник, он шлёпнулся на пол. Она подхватила его, плюхнула обратно на стол. Ринулась ко мне с другой стороны и выложила свой альбом.

— Вот, я сделала наброски к сценам пьесы, — она бросила на Ксению взгляд, в котором я прочёл ревность.

Я пролистал альбом Ани, она здорово воспроизвела старинные здания Парижа, и Д’Артаньяна на его жёлтом жеребце, на котором он прибыл в столицу. Но лошадей в нашем спектакле совсем не предполагалось, и это заставило меня нахмуриться.

— Аня, мне очень нравится. Вот только…

— Что⁈ — глаза у Ани расширились, губы сжались в одну линию, будто она испугалась, что я скажу что-то негативное. — Что-то не так? — у девушки даже кровь отлила от лица, стала бледной.

— Не знаю, что с лошадьми делать. Как мы их изобразим? Не приводить же на сцену настоящих жеребцов. А из фанеры делать как-то смешно.

Почему-то перед глазами проплыли друг за другом кадры из фильма «Король-олень», где персонажи ездили на лошадях, которые выглядели, как будто человек влез в игрушечную лошадку с роскошной попоной. Это раньше вызывало у меня неприязнь к этому фильму, но потом я понял, что это просто условность итальянского театра, в стиле которого режиссёр создал этот прекрасный, умный фильм. Но сделать так же в нашем мюзикле мы не могли.

— Понятно, — Аня расслабленно улыбнулась. — Но мы подумаем, Олег Николаевич, как сделать лошадей. Придумаем!

Резкая трель звонка на перемену возвестила об окончании нашего импровизированного классного часа. Я так и не успел ничего рассказать из учебника, но решил не мучить ребят.

Вернулся в учительскую, проверил свои записи. И решил позвонить тому барыге, о котором говорил Вадим Коротков. Но успел только протянуть руку к наборному диску, как раздался звонок, и я поднял трубку, услышав незнакомый и в то же время что-то напоминающий голос.

— Привет, Туманов. Это Тимур Захаров. Помнишь такого?

— Смутно, — честно ответил я.

— Мы с тобой познакомились около международного почтамта на Варшавке. Ты был на тачке, у которой нет заднего стекла. Ну так вот. Стекло мы тебе нашли. Можешь подъехать.

А я ведь совершенно забыл, что езжу на машине, на которой вместо заднего разбитого стекла поставил «времянку» — оргстекло.

— Да, спасибо, — выдавил я из себя с трудом. — Адресок дай.

Я левой рукой схватил блокнот и занёс ручку. Он продиктовал, я быстро записал.

— И в какое время подскочить можно?

— Где-то после восьми.

— А тачку у вас оставить нужно, или вы сразу поставите?

— Да ты что, Туманов⁈ Конечно, поставим сразу. Полчаса на всё максимум. Ну бывай. Ждём!

Этот звонок радостью меня не наполнил — в глубине души возникло сопротивление — зачем тащиться к незнакомым людям, тратить деньги. Может быть, эти мысли начали посещать меня после разговора с Мариной? Я стал бояться, но даже не понимал до конца, чего я опасаюсь? Что меня убьют и я оставлю невесту без защиты? Но потом разозлился на себя. Никогда не был трусом, а тут… Решительно набрал номер барыги, чей телефон оставил Вадим Коротков. Ждать ответа пришлось долго. Очень долго. Я уже начал терять терпение и собирался бросить трубку, как услышал щелчок и сиплый голос спросил:

— Кто это? Чего надо?

— Я — Туманов. От Вадима Короткова.

— Понятно, — голос в трубке стал звучать более доброжелательно. — Чего нужно конкретно?

— Мотоботы, сорок пятый размер. И куртка. Сорок восьмой, пятый рост.

— Все есть. Куртка есть такая. Отличная. Но с твоим ростом такая штука у меня одна. Фирма́.

— Когда приехать можно?

— Приезжай сегодня вечером.

— Адрес какой?

— Никакой. Знаешь остановку «Кинотеатр 'Нева»? Рядом с магазином «Ленинград»?

— Знаю, конечно.

— Ну вот, подъезжай туда часиков к восьми. Я тебя там на лавочке буду ждать. В руках у меня будет «Вечерка». Усёк?

— Ты куртку туда принесёшь?

— Нет, конечно. Пойдём ко мне. У меня примеришь. Вещь дорогая, клёвая. По цене сговоримся.

Я повесил трубку, и что-то внутри у меня дрожало, то ли от этого странного разговора, то ли от раздражения, что обычную куртку и ботинки нужно покупать у барыги, который боится собственной тени. И даже не может сразу дать адрес.

Но, бросив взгляд на часы, я понял, что опаздываю на урок в седьмой класс. Там ребятня могла уже разбежаться. Сунув блокнот в портфель, я выскочил из учительской и бросился на второй этаж, в класс.

После того, как уроки закончились, я направился к актовому залу. И уже издалека заметил Брутцера с каким-то парнем и девушкой удивительной восточной красоты, с огромными глазами, вытянутыми к вискам, шапкой густых иссиня-черных кудрявых волос, в которой я узнал Жанну Емельянову. Мне пришлось дать ей роль Миледи. Хотя я понимал, что девушка сдаст экзамены и уйдёт в свободное плавание, что называется. Придётся ее заменять кем-то, вводить новую актрису. Но она так упрашивала меня, говорила, что это участие в мюзикле ей зачтут в консерватории, как один из экзаменов. Плюс Жанна, конечно, показала себя прекрасной актрисой в постановке «Трехгрошовой оперы», пластичной, грациозной, с великолепным голосом. Я не мог отказать ей. Самому хотелось увидеть ее в роли этой роковой женщины.

Когда подошёл ближе, все трое обернулись ко мне. Поздоровались. Брутцер с какой-то странной загадочной улыбкой представил парня:

— Это вот наш консультант по фехтованию.

— Шестаков Олег Борисович, — он протянул мне руку с профессиональными мозолями фехтовальщика. — Руководитель спортивного клуба «Эспада».

— Туманов Олег Николаевич, — представился я. — Классный руководитель и завуч. «Эспада»? Прямо как у Крапивина в повести?