АльтерНатива (СИ) - Номен Квинтус - Страница 3

— Вы, Василий Михайлович, стрелять вовсе не разучились, прост винтовка у вас — полное говно.

— Что ты сказал⁈

— Я говорю, винтовка у вас — говно. Может, на войне она и хороша, когда солдаты стреляют взводами да ротами, а вот так, по мишеням стрелять… пулька-то мелкая, легкая, ее на самом деле даже ветром сносит. Нынче ветер дул слева, причем изрядно так дул, пульки все вверх и пошли. Я мишени, сами знаете, не видел, но поспорить вот на этот рубль готов: у вас пули поверх круга легли, так?

— А говоришь, не видел, — господин Салтыков поглядел на меня уже с некоторым интересом.

— И снова скажу: не видел. Но если головой подумать, то так оно и выходит: пуля по часовой закручивается, ветер слева, кориолисова сила ее вверх поворачивает…

— А ты и слова такие знаешь?

— Ну я же мастеру ружейному помогаю и учусь у него, вот и знаю. И знаю, как винтовку эту поправить.

— Сможешь ее поправить, говоришь? И во что работа станет?

— Я знаю, как ее поправить можно, а сам — нет, конечно, молод я еще чтобы ружья исправлять. Вот спрошу на днях у Макара Савельевича, может он и возьмется. И тогда уже с ним о цене говорите…

— А не забудешь спросить-то?

— Постараюсь не забыть…

Самое смешное заключалось в том, что я на самом деле знал, как такую винтовку «исправить». Чисто теоретически знал, а сам я этого сделать, конечно же, не мог. Когда я еще мальчишкой был, у нас сосед по даче — очень интересный старичок — с нами, мальчишками, много времени проводил, рассказывая всякое про оружие. Главным образом про патроны: он всю жизнь именно разработкой патронов и занимался. Но чтобы патроны использовать, и оружие соответствующее требуется, так что он и кое-что про винтовки тоже рассказывал. А мы с восторгом слушали, что нам взрослый дядечка рассказывает — и в результате всех нас миновала «эпоха изготовления самопалов»: этот Михаил Терентьевич очень живописно результаты этого творчества описывал. Но это очень давно было, а вот уже лет десять назад, даже чуть поменьше (он тогда уже совсем старым стал) мы сидели у нас на участке, шашлыки жарили — и он снова к нам, уже «изрядно подросшим мальчишкам» присоединился. То есть его мой отец присоединиться пригласил, а он, с отцом какое-то общее событие отметив, тогда сказал:

— Вот видишь, я уже пятнадцать лет как об этом талдычу, а сейчас даже американцы до этого допетрили со своими суперкомпьютерами то же самое просчитав.

— А до чего допетрили-то? — не удержался я.

— До того, что они сейчас за бешеные миллиарды собираются номенклатуру своего стрелкового орудия полностью поменять. Помнишь, я говорил, что лучший калибр пули семь миллиметров? Так они всю стрелковку собираются перевести на калибр шесть и восемь, а там истинный диаметр пули как раз семь миллиметров и будет. И гильза у них будет сорок один миллиметр, точно такая, какую я еще двадцать лет назад рассчитал. Вот послушали бы меня раньше…

— Так ведь, Михаил Терентьевич, калибр-то еще до революции трехлинейный выбрали, менять его уж всяко поздновато. А патрон без оружия, вы сами говорили, никому и в… эту самую не нужен. И из чего бы такими патронами стрелять?

Тогда мне старик рассказал, как они для испытаний нового патрона под него древнюю «Арисаку» у себя в институте переделали, и в результате по кучности и дальности винтовка девятьсот второго года выпуска превзошла СВД. И даже спецназ вроде таким оружием заинтересовался — не «Арисаками» древними, а новыми винтовками под такой патрон. Но когда об этом разговор всерьез зашел, уже и «Винторез» подоспел…

На том разговоры со стариком и прекратились: в следующем году он уже на дачу не приехал. Но я в общих чертах разговор тот запомнил, и вроде помнил, что мне тогда Михаил Терентьевич на упаковке от печенья рисовал. И подумал, что уж один-то экземпляр для демонстрации «снайперской стрельбы» Салтыкову изготовить можно. А вот как — я Макару Савельевичу картинки нарисую, вроде мне господин Салтыков о таком рассказал и просил узнать, возможно ли такое в металле исполнить, а уж получится ли такое воплотить — это пусть старый оружейник думает. Потому что я совсем о другом задумался, когда домой шел.

Не о том, что я буду делать, когда домой приду: вроде память Федора Андреевича мне не отшибло, для отца я все тем же Федькой и останусь. Правда, теперь отец пил по воскресеньям сильно, сразу после того, как мать умерла, пить начал — но пьяным он не буянил, да и у меня уже опыт общения с алконавтами был немалый. Так что я совсем о другом думал, а конкретно, о том, что со мной потом будет. И вдруг вспомнил, что когда-то я в словаре прочитал насчет «альтернативной истории». Много я подобной литературы прочитал, а тут вдруг заинтересовался, почему этот жанр так именуется. И посмеялся, когда вычитал, что «альтер» в переводе с латыни означает «другой», а вот «натива»…

Оказалось, что в латыни такого слова вообще нет, есть слово «нативус» и слово «нативис» Первое переводится как «родной», а второе как «коренной». А если совсем глубоко в вопрос залезать, то уже в переводе с английского «альтер натив» означает «другой туземец», а в латинообразных языках «альтернатива» означает «иначе рожденный». Как раз про меня: я теперь не Федорович, а вовсе Андреевич, и родился в ином месте, и даже в иной стране. И теперь любое мое действие приведет к тому, что и все в этой стране пойдет иначе. А вот куда все оно пойдет, это было пока не очень-то и ясно. Совсем неясно, но если действовать в желаемом направлении, то…

Да, я пока умел только картонные пыжи-стаканчики клеить и оружие чистить, но ведь мне-то всего десять лет, времени научиться всякому у меня вагон! Официально Федор Тепляков закончил четырехклассное училище (то есть два класса образования все же имел), читать и писать умел, так что если где-то чего-то прочитал, то никого такое точно не удивит. А я-то на самом деле в школе довольно неплохо учился и не все еще забыл окончательно, а здесь и сейчас люди больше не на дипломы смотрят, а на то, что человек делать умеет. Так что если я чему-то научусь — а с моим опытом именно обучения это сделать будет, надеюсь, не очень трудно, то тогда…

Тогда я возможно смогу хоть немного, но сделать жизнь свою получше. Вот только на дворе у нас июнь десятого года… а скоро наступит уже август четырнадцатого, а это значит, что учиться нужно будет очень быстро. А чему — об этом я подумаю уже завтра. И не потому, что я был фанатиком «Унесенных ветром», а потому, что я действительно сильно устал: вставать-то мне сегодня пришлось еще пяти не было. Так что сегодняшние мои планы были конкретны и отнюдь не грандиозны: придти домой, поужинать и лечь спать. А все остальное я начну делать уже завтра. Сначала решу, что именно, и сразу же и начну…

Глава 2

Спал я довольно спокойно, и сны мне снились какие-то, но не кошмары, как я поначалу боялся. Боялся потому, что уж больно круто жизнь моя поменялась — но, если разобраться, поменялась она совсем не коренным образом. Да, я оказался «без семьи», однако я и раньше почти все время один жил: родители теперь… ну да, тогда в основном с внуками занимались (у сестры их уже трое родилось), и даже в своей московской квартире они появлялись не особо часто: оба были пенсионерами, а у сестры дом в ближнем Подмосковье имелся, с участком, на котором мама круглое лето огородом занималась. Не для того, чтобы пропитанием всех обеспечить, а чтобы внуки могли ягоды с грядки свежие сорвать, огурцы с помидорами «природные», а не «химические» потребляли. У нее в саду даже виноград плодоносил! Впрочем, виноград чтобы этот спокойно есть, нужно было сначала на лимонах потренироваться и выработать стойкий иммунитет к сильным кислотам, но сам факт ее сильно радовал.

Ну а на меня родители (да и сестра) давно рукой махнули: мальчик уже взрослый, пусть сам решает, как ему жить. Я и решал: пару раз (на самом деле три раза) чуть не женился, но, как говорится, «чуть-чуть не считается». Повезло мне, два раза повезло: две потенциальные невесты мне отказали, причем одна сразу после того, как узнала, что квартира, в которой я живу, вообще не моя, а сестре принадлежит и я ни ее, ни ее родительницу прописывать в Москве не собираюсь, а вторая — когда я ей отказался покупать какой-то очередной айфон в подарок: ну, не было у меня тогда денег, я все накопления как раз сестре и отдал, когда у нее в деревне решили газ наконец в дома провести и нужно было очень немало заплатить и за «последний метр газопровода» (очень длинный из-за расположения дома на участке метр был), и за покупку и установку новой отопительной системы. Точнее, даже не из-за того, что я ей сразу телефон этот не купил, а потому, что я сказал, что сестру просить мне деньги вернуть не стану. Ну а с третьей потенциальной невестой облом уже из-за меня вышел: я по ней еще долго скучал, но она, посмотрев на то, как я живу, сказала, что с таким мужчиной детей просто страшно заводить. И тут мне возразить было нечего: я на самом деле был изрядным разгильдяем и, боюсь, отцом стал бы отвратительным.