Хозяйка северных земель (СИ) - Эмбер Натали - Страница 8

Сажусь рядом с его постелью, кормлю с ложки, осторожно, чтобы не причинить боль. Он глотает медленно, с усилием. Иногда его тело вздрагивает от боли, и тогда я вздрагиваю вместе с ним.

– Потерпи немного, – бормочу, меняя повязку, – Ещё чуть-чуть.

Когда Эрик засыпает, пытаюсь снова прийти в себя. Опускаюсь на пол, обхватив кружку двумя руками. Делаю глоток отвара, но он уже не помогает. Голова тяжёлая, веки налиты свинцом. Меня клонит в сон. Может быть, он поможет восстановить силы.

В этот момент дверь распахивается без стука.

Я вздрагиваю, кружка едва не выскальзывает из рук. Сердце ухает куда-то вниз. Я с трудом поднимаюсь, опираясь о край кровати.

В комнату входят Харвальд и Беорн. От них тянет холодом и угрозой. Беорн ухмыляется, как хищник, уверенный в добыче.

– Я говорил, что пришлая больна, – торжествующе заявляет он. – Здесь ей не место.

Харвальд смотрит на меня исподлобья.

– Как это понимать? – медленно произносит он. – Ты обещала, что вылечишь моего сына. А заболела сама.

– Но я же… – начинаю я, но Беорн не даёт договорить.

– Она солгала, – тянет он с наслаждением. – Где это видано, чтобы рабыня жила под одной крышей с ярлом и ела его хлеб?

Слова бьют сильнее, чем пощёчина. Пячусь назад, пока не упираюсь спиной в кровать. Я пытаюсь найти взглядом поддержку, но Эрик крепко спит и не слышит наш разговор. Может быть, это и к лучшему.

– Харвальд, отдай пришлую мне, – скалится Беорн, – Я научу её почитать ярлов.

Мне становится по-настоящему страшно. По спине пробегает холодок.

– Простите, я сделаю всё, что могу, – слова путаются, голос срывается.

Молчание длится всего мгновение.

– Колдуй, ведьма, – бросает Харвальд, разворачиваясь к выходу. – Иначе отправишься к Беорну.

Он больше не смотрит в мою сторону.

Беорн задерживается на секунду дольше. Его взгляд медленно скользит по мне с головы до ног. Затем он выходит вслед за конунгом.

Дверь хлопает так громко, что у меня звенит в ушах.

Я медленно сползаю на пол рядом с кроватью Эрика. Меня трясёт от осознания, что я сама загнала себя в ловушку. По щекам катятся крупные слёзы, и я даже не пытаюсь их остановить.

– Вот к чему привела твоя ложь, Арина, – шепчу сама себе.

Если Харвальд узнает, что я не ведьма, он меня не пощадит...

12

Эрик сын Харвальда

Просыпаюсь резко, словно кто-то толкнул меня в бок. По привычке хватаюсь за нож, но его нет на месте. С запозданием осознаю, что я всё ещё в своей комнате. Мрачный свет из окна, падает на стены, освещает висящие на них щит и меч.

Пытаюсь вдохнуть глубже, но выходит плохо. Шея ноет, будто в неё вбили крюк и теперь медленно тянут вниз. Кажется, во сне я слышал голоса, а потом тихий, сдавленный плач Арины.

Что-то случилось?

Я хочу позвать её, но из груди вырывается лишь сиплый выдох. Злюсь на себя. Бесполезный кусок мяса, лежащий на кровати. Не могу ни подняться, ни понять, что происходит вокруг.

Память подкидывает обрывки: её руки, отвар, которым она поила меня, боль, а потом темнота. Её сосредоточенное лицо и то, как она смахивает выбившуюся прядь волос. Нет, Арина не из тех, кто плачет просто так. Я должен увидеть её, понять, что случилось, пока я спал.

Соберись, Эрик! Хватит лежать неподвижным бревном!

Переворачиваюсь на бок и приподнимаюсь, опираясь на локоть. Шея тянет, но двигаться я могу.

Мысленно взываю к Одину:

– Ты не дал мне умереть, так дай же сил, чтобы подняться!

Стискиваю зубы и сажусь, опуская ноги на пол. Мышцы ноют от внезапной нагрузки. Перед глазами плывут разноцветные круги. Моргаю несколько раз, чтобы зрение восстановилось.

Арина спит на полу, недалеко от моей кровати. Рыжие волосы разметались, будто она ворочалась во сне. Лицо бледное, осунувшееся. Медвежья шкура сползла, обнажив стройное плечо. Даже во сне она дрожит от холода.

Что-то болезненно сжимается внутри. Ведь она здесь из-за меня.

Собираю силы в кулак. Поднимаю шкуру, накрываю её плечи. Рука дрожит, мышцы отзываются болью, но я терплю. Двигаюсь медленно и осторожно, чтобы не разбудить её.

Арина крепко спит.

Делаю ещё один шаг и понимаю, что переоценил себя. Тело дрожит, будто после долгого боя. Шея ноет, напоминая, что я ещё не готов ходить.

Возвращаюсь в постель. Сминаю подушку и, подкладывая её под голову, откидываюсь на спинку кровати. Боль усиливается, но я терплю.

Медленно разминаю затёкшие конечности. Без движения они совсем ослабли. Даже от небольшой нагрузки устаю так, будто бежал по полю в полном боевом снаряжении.

Арина просыпается не сразу. Сначала ворочается, потом медленно поднимает голову. Рыжие волосы падают ей на лицо. Она сонно моргает, заправляя их за ухо.

Поднимает голову и вздрагивает, когда наши взгляды пересекаются. Её зелёные глаза распахиваются от удивления. Я смотрю прямо на неё, не отводя взгляда.

– Эрик… Ты уже не спишь? – зачем-то спрашивает она, хотя ответ очевиден.

Медленно мотаю головой. Потом, спохватившись, моргаю два раза, как она учила.

Нет.

Она устало улыбается краешком губ. Но тревога в её глазах никуда не делась.

– Прости, глупый вопрос, – смущённо говорит она и тут же оказывается рядом. Проверяет меня привычными движениями. Трогает лоб, считает удары сердца. Хмурится, поправляя повязку. – Я боялась, что ты снова…

Она не договаривает, но я сразу понимаю.

Хочу ответить ей. Спросить, что произошло, почему она плакала. Но всё общение между нами сводится к её догадкам. Я могу лишь моргать ей в ответ.

Я Эрик сын Харвальда. Меня с малых лет готовили к тому, чтобы стать конунгом. Но как вести воинов за собой, если даже не можешь крикнуть в бою? Как отдавать приказы, как судить, как договариваться?

Кому нужен немой конунг?

Чувствую, как внутри поднимается глухая ярость. На себя. На эту проклятую стрелу.

Арина что-то говорит про отвар, про еду. Я слушаю, но мысли уходят дальше. Что будет, если я не смогу говорить?

Осторожно шевелю губами.

Она замечает сразу. Прислушивается.

– Не понимаю, – вздыхая, разводит руками.

Я медленно поднимаю руку. Указываю на себя, потом на горло. Шевелю губами и смотрю ей в глаза не моргая.

– Ты боишься, что не сможешь говорить? – догадывается она.

Я моргаю один раз.

Да.

– Тяжёлые раны не заживают так быстро, – честно говорит она.

Я сжимаю зубы. Арина замирает, глядя на меня.

– Эрик… – она словно подбирает слова, – Ты жив. Это главное. Остальное мы будем лечить.

Я рад, что она не теряет надежды. Ловлю её взгляд и не отпускаю. Мне нужно узнать ответ ещё на один вопрос.

– Что случилось? – спрашиваю одними губами.

Арина вдруг отводит взгляд, сжимая подол руками.

Не хочет отвечать?

Осторожно тянусь к ней. Движение даётся тяжело, шея ноет, но я терплю. Легонько касаюсь её руки. Сжимаю маленькие пальчики. Не сильно. Просто чтобы она не уходила от разговора.

– Эрик… – начинает она и замолкает.

Я терпеливо жду. Не подгоняю. В бою меня учили выжидать. Сейчас это умение оказывается как нельзя кстати.

Она медленно поднимает взгляд, раздумывая, стоит ли говорить. Потом, наконец, сдаётся.

– Твой отец был здесь вместе с Беорном, – вздыхает она.

Что они сказали?

Арина сглатывает. Выпрямляет спину, будто собирается с силами перед ударом.

– Конунг сказал, что если ты… – она вдруг запинается. – Если я не справлюсь, то меня отдадут Беорну.

Мир вокруг сужается в одну точку. В шее вспыхивает боль, но мне плевать. Для них она пленная рабыня. А с рабынями у Беорна разговор короткий.

Он не должен прикасаться к ней. Никогда.

Крепко сжимаю её ладонь. Она вздрагивает, но не отдёргивает руку. Я смотрю на неё так, чтобы она поняла без слов: этому не бывать.

Медленно, с усилием, поднимаю руку и прижимаю её ладонь к своей груди. К сердцу. Смотрю прямо, не отводя взгляда.