Искупление (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 2

— Представляли как подтверждение сделки, но документы были важнее. По ним можно было установить участников встречи, маршруты, связи и назначение самолёта.

— Кто видел содержимое дипломата на поляне?

— Все находились рядом.

— Это не ответ.

— Я не следил, кто именно смотрел внутрь. Богдан наверняка видел, потому что находился ближе остальных. Али мог видеть. Самуэл вряд ли.

— Мог или видел?

— Не знаю.

— Удобный ответ.

— Правдивый. Мы не проводили инвентаризацию под расписку.

Климов чуть откинулся на спинку стула.

— Ваши товарищи подтвердят, что в дипломате находилась именно та сумма, которую вы передали?

— Они подтвердят, что дипломат я нашёл на капоте, что деньги уже лежали внутри и что по дороге я не исчезал вместе с ним в кустах.

— Я задал другой вопрос.

— Тогда ответ будет прежним. Я не знаю, успел ли кто-нибудь из них рассмотреть количество пачек.

— Самуэл уже ничего подтвердить не сможет, — негромко сказал Лебедев.

Он произнёс это как случайное замечание, но слишком внимательно смотрел на моё лицо.

— Не сможет, — ответил я.

— Значит, остаются Джалдыгулов и Бойко.

— Они живы. Спросите у них.

— Уже спросили.

— И что они сказали?

Климов не изменился в лице.

— Их показания оцениваются отдельно.

Старая уловка. Они могли вообще ещё не разговаривать с ними, могли получить точное подтверждение, а могли услышать мелкие расхождения, неизбежные после боя и тяжёлого отхода. Теперь ждали, что я начну угадывать и подстраивать собственные ответы.

— Тогда оценивайте, — сказал я.

Лебедев снова сделал запись.

— В переданном вами дипломате обнаружено восемьсот семь тысяч долларов США.

— Хорошо.

— Вас не удивляет эта сумма?

— Я её не пересчитывал, поэтому удивляться нечему.

— По предварительной оценке специалистов, стоимость переданных необработанных алмазов составляет около двенадцати миллионов долларов США.

Я решил, что ослышался.

— Сколько?

— Около двенадцати миллионов.

— Не может быть.

— Вы разбираетесь в драгоценных камнях?

— Нет.

— Тогда на каком основании сомневаетесь в заключении специалистов?

— На том основании, что рядом с алмазами лежало всего восемьсот семь тысяч. Если это была обычная покупка, цифры между собой не сходятся.

— Именно поэтому мы здесь, — произнёс Климов.

В палате стало тихо. За окном ровно гудел генератор, где-то в коридоре звякнул металлический лоток. По трубке капельницы медленно поднимались пузырьки воздуха. Климов подался немного вперёд.

— Где остальные деньги?

— Не знаю.

— Подумайте.

— Я уже подумал.

— Тогда объясните, почему люди привезли алмазы стоимостью около двенадцати миллионов долларов, а для расчёта приготовили сумму меньше миллиона.

— Я не знаю, что именно они собирались делать. Возможно, деньги были задатком. Возможно передавались частями. Возможно, они договаривались о поставках оружия или расплачивались за уже полученный груз. Мы не успели их допросить.

— Не надо превращать предположения в факты.

— Я и не превращаю. Вы спросили, как это можно объяснить. Я назвал варианты.

— Есть ещё один вариант, — сказал Лебедев. — Деньги на месте были, но до командования дошли не полностью.

— Тогда ищите того, кто их взял.

— Именно этим мы занимаемся.

Он сказал это без нажима, однако смысл был предельно ясным. Климов открыл папку, достал лист и провёл пальцем по нескольким строкам.

— По имеющимся сведениям, встреча имела характер крупной нелегальной сделки. Алмазы передавались европейским посредникам в обмен на валюту. Камни остались на месте. В дипломате обнаружена лишь незначительная часть предполагаемой суммы. Следовательно, основная сумма могла находиться в самолёте, в одной из машин, в отдельном ящике или у кого-то из участников встречи.

— Могла.

— Вы осматривали самолёт?

— Да.

— Машины?

— Да.

— Убитых?

— Да.

— Значит, именно вы могли обнаружить деньги, о которых остальные члены группы даже не знали.

— Мог бы, если бы они там были.

— А вы утверждаете, что их не было.

— Я утверждаю, что их не видел.

— Несколько минут назад вы говорили увереннее.

— Я говорю одно и то же. Я осмотрел доступные места и больше денег не обнаружил. Проверять самолёт по винтику или разбирать сиденья у нас не было времени.

— Где именно вы искали?

Я перечислил кабину самолёта, пространство за креслами, небольшой багажный отсек, кузова джипов, ящики с боеприпасами, сумки убитых и пространство возле капота.

— Тщательно?

— Насколько позволяла обстановка.

— То есть нет.

— То есть достаточно, чтобы не оставить на виду ничего очевидного.

— А неочевидное?

— Могло остаться.

Лебедев поднял голову.

— Удобная позиция. Всё, что передали, вы нашли. Всё, чего не хватает, могло остаться незамеченным.

— Вы сами говорите о деньгах, существование которых пока ничем не подтверждено, кроме предположительной стоимости камней.

— Стоимость подтверждена специалистами.

— Стоимость камней подтверждена. Наличие денег — нет.

Климов несколько секунд молчал.

— Вы хорошо подбираете формулировки.

— Я отвечаю на ваши вопросы.

— Надеюсь, что только поэтому.

— Это была первая угроза, произнесённая почти дружелюбно.

— Давайте предположим, — продолжил он, — что деньги находились в отдельном ящике. Вы нашли его, но поняли, что не сможете унести полностью. Тогда могли взять часть, а остальное спрятать на маршруте или оставить в условленном месте.

— Нет.

— Почему так уверенно?

— Потому что для этого не было ни времени, ни возможности.

— Возможности появляются, когда речь идёт о таких суммах.

— Только у человека, который сидит в кабинете и представляет отход от преследования в буше по карте.

Серов у двери немного изменил позу. Климов посмотрел на меня внимательнее.

— Объясните.

— Объясняю. Двенадцать миллионов долларов наличными — это не несколько пачек, которые можно сунуть за пояс. Даже если вся сумма была стодолларовыми купюрами, это примерно сто двадцать килограммов денег, не считая упаковки. Если купюры были мельче, вес получился бы ещё больше.

Лебедев сделал пометку.

— Расчёты примерные.

— Разумеется. Но разница в несколько килограммов ничего не меняет. Это несколько больших сумок или тяжёлых ящиков. Мы уже несли оружие, боекомплект, воду, рацию, личное снаряжение и найденные материалы. Повредил ногу, Богдан получил пулю, и тоже в ногу. Самуэл вообще был при смерти. Я сам был ранен в плечо. Даже тот дипломат, который мы забрали, ощущался как лишний груз.

— Вы могли взять не всю сумму, — сказал Климов.

— Сколько именно?

— Столько, сколько смогли унести.

— Допустим, десять килограммов. Это около миллиона долларов стодолларовыми купюрами. Вы представляете объём? Минимум большая сумка, сравнимая по объёму с дипломатом. ЕёИх нужно было найти, открыть, понять, что внутри, решить, сколько брать, переложить деньги в рюкзак или снаряжение и сделать это так, чтобы никто не заметил.

— На поляне вы отходили от остальных.

— На несколько метров. Богдан прикрывал меня и видел почти всё, что я делал. Али находился рядом. Самуэл тоже.

— Вы заходили в самолёт один.

— На минуту или две.

— Этого достаточно, чтобы спрятать пачки под одеждой.

Я посмотрел на него.

— на мне была легкая рубашка, разгрузка, магазины, гранаты, фляга и перевязочный пакет. Куда именно вы предлагаете засунуть десять килограммов денег, чтобы они не мешали двигаться и никто не заметил, что я внезапно стал в полтора раза толще?

Лебедев поджал губы, но промолчал.

— Тогда меньшую сумму, — сказал Климов. — Сто тысяч. Двести. Пятьсот.

— Теперь речь уже не о пропавших двенадцати миллионах?

— Речь о возможном присвоении любой части валюты.