Искупление (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 3

— Я ничего не присваивал.

— А остальное могли спрятать.

— Где?

— На маршруте.

— На каком участке?

— Это мы и пытаемся установить.

— Тогда я вам помогу. С поляны мы уходили, ожидая погони в любую минуту. Самуэл ослабевал, Богдан хромал, Али тоже был не ходок. Каждый привал занимал ровно столько времени, сколько требовалось, чтобы проверить направление, перевязать рану, сделать несколько глотков воды и снова двигаться. Потом Самуэл умер. Потом нас настигли. Потом появился вертолёт. Мы его сбили, потеряли машину, ушли через болото, снова дрались и снова шли. Я ни разу не оставался один.

— Вы могли отойти под естественным предлогом.

— Мы даже естественные надобности справляли рядом с группой, не снимая оружия и не задерживаясь. За нами шли следопыты «Буффало». Они читали следы лучше, чем большинство людей читает газету. Любая свежая яма, примятая трава или попытка замаскировать тайник сразу показала бы им, что мы остановились и что-то прятали.

— Хорошо подготовленный человек способен сделать тайник быстро.

— Хорошо подготовленный человек не станет устраивать тайник во время погони, когда противник отстаёт на считаные минуты. Для этого нужно выбрать место, выкопать яму или найти подходящую щель, убрать груз, замаскировать следы и запомнить ориентиры. Даже если уложиться в десять минут, этих десяти минут у нас не было.

Климов медленно закрыл папку.

— Люди способны на многое, когда видят большие деньги.

— Возможно. Но законы физики от этого не меняются. Сто двадцать килограммов нельзя незаметно засунуть в карман. Даже десять килограммов нельзя нести несколько суток так, чтобы товарищи этого не заметили. Лишний вес обнаружился бы через первый километр.

— Ваши товарищи могли быть в доле.

Угроза прозвучала буднично, как один из возможных вариантов.

— Тогда вы обвиняете уже всю группу?

— Я никого не обвиняю. Пока. Я рассматриваю версии.

— Рассматривайте. Но Али, Богдан и Самуэл не были в доле. Самуэл вообще погиб в этом рейде.

— Если погиб — С нажимом проговорил Лебедев — О том, что он мертв, мы знаем только с ваших слов. Вполне возможно, что ваш подельник жив, и как раз ему вы поручили спрятать деньги.

Я повернул к нему голову, кровь прилила к моему лицу и я сжал кулаки. Я думал они меня не смогут вывести из себя, думал я опытный, но у этого урода получилось. Самуэля, который погиб у меня на глазах, благодаря которому мы выполнили задание и выжили, он посмел назвать предателем и вором.

— Осторожнее майор, я советую вам выбирать слова.

Серов, который присутствовал тут явно в виде личной охраны особиста сразу напрягся. А вот Лебедев не отвёл взгляда.

— Это угроза?

— Это предупреждение. — Я с трудом выдохнул, беря себя в руки. Нельзя поддаваться эмоциям — Не пытайтесь использовать смерть Самуэла как способ давления на меня. У вас не получиться. Он вывел нас к своим и заплатил за это жизнью. Самуэль был настоящим бойцом, в отличии от некоторых кабинетных… работников, способных только подозревать всех подряд в том, чего не было и быть не могло.

— Следите за тоном, младший лейтенант, — негромко сказал Климов.

— А вы следите за своими подчиненными. Какое они право имеют так говорить о погибших в бою?

В палате снова все замолчали, сверля друг друга взглядами. Я чувствовал, как бешено бьётся сердце, а по спине течет пот. Температура, видимо, снова начинала расти, но злость пока держала меня в тонусе лучше любого лекарства. Климов первым отвёл взгляд.

— Вернёмся к дипломату. После обнаружения он постоянно находился у вас?

— Да.

— В рюкзаке?

— Да.

— Когда вас доставили в расположение бригады, вы находились в полубессознательном состоянии и не позволяли снять рюкзак.

— Потому что там лежали документы, карта и материалы с места встречи.

— И деньги.

— И деньги.

— Почему вы доверяли товарищам в бою, но не доверяли им рюкзак?

— Я доверял им. Просто отвечал за найденное.

— Даже находясь в бреду?

— В бреду человек действует так, как привык. Я привык не бросать документы и оружие.

— Или боялись, что недостача обнаружится раньше, чем вы сможете дать объяснение.

— Какую недостачу?

— Ту, о которой мы говорим.

— Вы говорите о деньгах, которых никто не видел.

— Вы могли их видеть.

— Тогда почему я передал дипломат, алмазы, документы и восемьсот семь тысяч, вместо того чтобы вообще избавиться от улик?

— Чтобы скрыть основную часть. Передача небольшой суммы могла подтвердить вашу версию и отвести подозрения.

— Не отвела.

— Именно.

Климов произнёс это почти мягко.

— Поймите правильно, Серёгин. Сейчас у вас ещё есть возможность помочь проверке. Ошибка, растерянность, неправильное решение в тяжёлой обстановке — одно. Сознательное сокрытие после возвращения — совсем другое. Если человек вовремя рассказывает, где оставил имущество, это может быть учтено.

— Я ничего не оставлял.

— Даже если деньги были спрятаны не вами, но вы знаете место, лучше сказать сейчас.

— Не знаю.

— Даже если их взял кто-то из товарищей, молчание сделает вас соучастником.

— Никто из моих товарищей денег не брал.

— Вы отвечаете за них?

— В этой части — да.

— Очень смело.

— Я знаю их несколько лет, и много раз был с ними на заданиях. Они не могли, я ручаюсь. К тому же они всегда были рядом.

— Тем более. Вы старые друзья и покрываете друг друга.

Я медленно приподнялся на локте. В глазах сразу потемнело, однако я всё же сел выше, опираясь спиной на изголовье.

— Послушайте внимательно. После того боя мы почти не останавливались. Все были ранены или выбились из сил. Самуэл умирал, потом мы потеряли его. Потом за нами пришли. Мы сбили вертолёт, потеряли машину, шли через болото, устраивали засаду, снова уходили. Позже к нам присоединились Быков, Паулу и кубинцы. Я находился на виду у людей всё время. Назовите момент, когда я мог незаметно спрятать хотя бы одну тяжёлую сумку денег.

— Вы хотите, чтобы мы предложили вам готовую версию?

— Я хочу понять, как вы сами представляете это преступление.

— Например, часть денег могла быть изъята на поляне и спрятана в рюкзаке. Основная сумма осталась в тайнике возле самолёта. Позже вы могли сообщить координаты доверенному лицу.

— Кому?

— Саму… — Начал говорить Климов, но тут же замолчал на секунду, увидев выражение моего лица — Это уже другой вопрос.

— Нет, тот же самый. Мы находились в глубоком тылу противника. После боя место наверняка осмотрели люди УНИТА или юаровцы. Самолёт, скорее всего, починили и он улетел, либо был ими на месте уничтожен. Любой тайник возле поляны нашли бы раньше, чем я добрался до госпиталя.

— Деньги могли быть спрятаны дальше по маршруту.

— Снова возвращаемся к весу и времени.

— Вы слишком настойчиво цепляетесь за вес.

— Потому что это единственная вещь, которую невозможно изменить протоколом. Двенадцать миллионов наличными весят больше центнера. Чтобы вынести их с поляны, потребовалось бы распределить груз между всеми. Каждый получил бы по тридцать или сорок килограммов сверху. С таким весом мы не ушли бы от погони даже здоровыми, а мы были ранены.

— Вы могли взять только документы, подтверждающие право на получение денег.

— Раньше вы говорили о наличной валюте.

— Я говорил о предполагаемом расчёте. Деньги могли находиться в чеках, сертификатах или иных платёжных документах.

— Тогда ищите такие документы среди переданных бумаг. Я не специалист по банковским чекам и не мог отличить их от обычных записей.

— Вы осматривали документы?

— На месте только мельком.

— А позднее?

— Позднее у нас были другие заботы.

— Ни разу не открывали дипломат за весь путь?

— Нет. Слушайте, мы ходим по кругу, я уже ответил на все ваши вопросы.

Серов впервые заговорил:

— Вы ведёте себя слишком уверенно для человека в вашем положении.