Дело рода (СИ) - Уточкин Вячеслав - Страница 12

Впервые в сознание ворвался голос Мявки — моего личного проклятия. До этого она вела разговоры только когда я подходил к калитке в заборе, окружающем источник.

Хотелось понять, как ей это удалось. Но первая же фраза отодвинула моё любопытство:

— Ну ты влип! Это Коготь Левого Крыла Патриарха. Каюк нам!

Дальнейший разговор прервал стеклянный куб, в котором заработал непонятный механизм. Над ним появилась полупрозрачная проекция золотого крылана. Чёрные камни венца на его голове источали дымку. Точно такой же камень я видел на Дороге Крови.

Бывший Гнедич упал на колено, уперев кончики когтистых крыльев в пол. Крошки бетона полетели в разные стороны.

— Великий! — Звуки, издаваемые этой тварью, синхронно переводила Мявка. — У нас проблемы.

Чернота от кристаллов венца сгустилась. Не получив ответа, Коготь продолжил:

— Погибли три чешуйки, отвечавшие за связь с некромантами. Развоплотился Коготь Правой Руки, не успев устранить местечковых владык. Гуманоид, способный добраться до кода центрального мира, пока не вычислен.

Каждое слово я впечатывал в память. Три уничтоженных связных — это я удачно выбиваю их сеть. Коготь Правой Руки развоплощён — он похоже не слабее этого бронзового и похоже я знаю, чьим телом он пользовался. А «гуманоид для кода центрального мира» — вот это пока непонятно. Но уже не первый раз про это слышу. Что за код, интересно. Интуиция кричала, что мимо меня эта история не пройдет и обязательно по мне потопчется.

Додумать не дали. Нехороший золотой крылан накрыл всю комнату гравитационным ударом.

Хорошо, что у меня укреплён скелет, и я сумел выдержать недовольство Патриарха. Но всё равно было больно до скрипа зубов.

Плутарх на вершине жертвенника пронзительно вскрикнул и замолчал. Коготь распластался на полу. Чувствую, эта золотая тварь мне пока не по зубам. Продолжаем вести наблюдение.

Коготь опять принял коленопреклонённую позу.

— Великий! Я нашёл донора, способного взять под контроль экономику данного региона. — Он откашлялся. — Необходим агент для вселения не ниже Пера.

Золотой запел в ответ.

Вот тут-то меня скрутило по полной. Захотелось выйти из укрытия и биться в верноподданническом экстазе. Переборол это благодаря взбесившейся Мявке. Она зверски исцарапала моё сознание.

Пришёл в себя, когда проекция Патриарха исчезла. Рядом с Когтем Левого Крыла валялся чёрный кристалл. Плутарх не мог выбрать худшего времени, чтобы прийти в себя и со стоном сесть на вершине жертвенника.

Крылан направился к нему. Я выстрелил в него прямо из положения лёжа.

Видимо, что-то почувствовав, крылан развернулся в мою сторону. Гарпун вошёл ему в грудь. Он бросился в сторону. Я поставил катушку на стопор и вцепился в арбалет двумя руками. Молекулярная нить натянулась и, следуя за движениями крылана, разрезала стеклянный куб.

Вырвавшееся оттуда пламя прошло надо мной, ударилось о стену, частично ушло к потолку, а частью, конечно же, ко мне.

Мне хватило.

От обжигающей боли сознание провалилось во внутренний мир.

Глава 6

Прорыв

Падение длилось вечность. Темнота, тишина и блаженное отсутствие боли. Потом темнота уплотнилась, стала знакомой. Не пустота, а мой внутренний мир. Мявка в латексном чёрном комбинезоне возле калитки в стене вокруг источника смотрелась потрясающе.

Перед глазами выскочило сообщение:

Восстановление организма: 60%

Популяция наноагентов: 10%

Модуль самовоспроизводства:

остановлен по причине отсутствия ресурсов

Я смахнул надпись и обернулся к Мявке:

— Как тебе, красавица, удалось самостоятельно выйти за калитку?

Я, конечно, не параноик, но гулять по моему внутреннему миру без спроса, по-моему, уже перебор.

— Мурррр… как приятно ты меня назвал, — потянувшись, промурлыкала Мявка. — Давно мне комплиментов не делали.

— Ты от темы не уходи.

Мявка перестала кривляться и сразу стала серьёзной.

— Ладно. У меня две новости. Хорошая: крылан, занимавший тело Надежды, сдох. Плохая: у нас всего десять дней на то, чтобы найти новое тело для меня.

— Насчёт плохой. Откуда ограничения по времени?

— Сейчас её тело впало в кому. А внутри осколки уничтоженной души крылана. Если их не вычистить из тела, через десять дней они разрушат его изнутри. — Мявка вздохнула. — С каждым днём промедления тело страдает всё сильнее. Избавиться от этой дряни поможет только родная душа.

— Так выпусти её душу, а я гарантирую, что найду тебе тело, — внёс я предложение.

— Не получится. Для этого нужно разрушить стены. — кошачья игривость в её поведении пропала. — А насчёт прогулок по твоему внутреннему миру — не боись. Два шага от забора сделала и больше не могу. Ты заходи почаще, поболтаем.

— Стой, — притормозил я Мявку. — А как ты тогда в бункере до меня достучалась? Переводила речь крылана, сознание мне исцарапала. Это явно не два шага от забора.

Мявка обернулась. Хвост нервно дёрнулся.

— Так там Патриарх пел. Его голос такие дыры в защите пробивает — через них кто хочешь пролезет. Я и проскочила. — Она передёрнула ушами. — Не рассчитывай, что это повторится.

Мявка скрылась за калиткой, а я вышел во внешний мир.

Встретил он меня неласково.

Болезненные ощущения и дикая слабость — дело привычное. Странное освещение тоже знакомо.

Зал выглядел так, будто здесь два часа шла война. Собственно, так оно, похоже, и было. Бетонный пол испещрен глубокими щербинами от секиры. Подиум, на котором стоял стеклянный куб, расколот пополам. Оплавленные осколки и покорёженные обломки механизма разбросаны по полу. Стены в копоти от многократных вспышек пламени. Под потолком из четырёх ламп выжила одна.

Ну а рубящий тушу крылана Плутарх — это уже был явный перебор.

Лепестки пламени, затухающие в разных местах, намекали, что во внутреннем мире я просидел пару часов.

Обгоревшие тряпки с тела, кружась осенними листьями, опали на пол. Я встал, держась за стену.

Плутарх периферийным зрением засёк моё шевеление. Резкий разворот — и он готов к бою.

— Ты как? — проскрипел я.

— Погано, — он поморщился, — но лучше, чем ты

Куча порубленного мяса возле его ног начала шевелиться.

— Ну вот, опять, — тоскливо изрёк Плутарх, взмахнув секирой. — У этой пакости регенерация круче твоей.

Придерживаясь за стену, я, пошатываясь, двинулся в его сторону.

— Это вообще что за тварь? — раздвигая куски крылана секирой, спросил Плутарх.

Четыре куска крылана, извиваясь, пытались подползти друг к другу и объединиться.

— Проректор нашей Академии Гнедич.

Плутарх, обалдев от такого ответа, перестал следить за расчленёнкой. Пришлось мне включаться. Схватив за край крыла особо резвый кусок, я отшвырнул его в дальний угол.

— А вот это ты поторопился, — сквозь зубы процедил Плутарх.

Схватив меня за руку, оттащил в сторону. На мой безмолвный вопрос в виде приподнятой брови кратко пояснил:

— Сам сейчас всё увидишь.

Жаркое пламя охватило нарубленные куски. Из него вырвалась тёмная фигура крылана.

Плутарх виртуозно располосовал её секирой. Полумрак разгоняла единственная целая лампа под потолком. Это придавало особый колорит творящемуся вокруг.

Плутарх ещё пару раз махнул секирой, разделив тварь на четыре части, и с постным выражением лица стал контролировать их передвижение.

— И давно ты этим занят? — осматривая зал, задал я вопрос.

Похоже, огонь от разрушенного артефакта выжег всю мелочёвку. Остались подиум и центральный каменный жертвенник, на котором до этого лежал Плутарх.

— Примерно пару часов, — устало-раздражённо ответил Плутарх, а потом тон его резко сменился:

— Князь Медведев, род Вяземских в неоплатном долгу перед вами. Если мы выберемся отсюда, я готов подтвердить свои слова перед Стелой.