Дело рода (СИ) - Уточкин Вячеслав - Страница 13

Что ж, похоже, Плутарх относится к редкому виду «человек чести». Приятно это осознавать.

— Не «если», а «когда», — поправил я его.

— А когда⁈ — с энтузиазмом воскликнул Плутарх.

— Как только, так сразу, — обнадёжил я его. — Откуда ты знаешь, что проклятие спало?

— Мы когда с Дороги Крови вернулись, я увидел текст перед глазами. Хотя глаз-то и не было, — Плутарх озадаченно постукивал секирой по полу, подвигая куски на место. — Ну, не суть. Такое увидел: начиная с вас, с вашего рода спадает проклятие, завязанное на крови Вяземских. Потом долго лежал без памяти. Пришёл в себя на жертвенном камне.

Он вздохнул и продолжил:

— Смотрю, ты с чудовищем бьёшься. Взрыв. Вспышка.

Особо резвый кусок крылана попытался проскользнуть мимо его ноги. Плутарх, не глядя, отпихнул его секирой.

— Когда восстановилось зрение, тут же слез. Основной удар пришёлся на стену, там, где этот стеклянный ящик стоял. Но камень подо мной тоже раскалился. — Плутарх поморщился. — Очень неприятно без штанов на нём сидеть.

— Верю на слово, — не стал спорить я.

— Тут смотрю: чудовище в себя приходит. Ну я и достал из инвентаря секиру.

Он замолчал. Посмотрел на щербины в полу, на единственную выжившую лампу, на свои руки — сбитые и в мелких ожогах.

— Дальше методом проб и болезненных ошибок выяснил, как удерживать эту тварь от возрождения.

За лаконичной фразой стояли два часа кошмара. Я не стал уточнять детали. По щербинам в бетоне и так всё было понятно.

— Стоп, откуда у тебя инвентарь? — Мой вопрос вызвал неподдельное изумление у Плутарха.

— Ну как — откуда? Есть только один способ его получить. Гильдия артефакторов делает. Император прошение подписал, и гильдия продала нашему роду. Мы можем себе такие траты позволить.

— И как этот артефакт выглядит?

Плутарх, раздвинув куски, чтоб не сползались, показал незаметную печать-татуировку с внутренней стороны предплечья. Теперь хотя бы понятно, откуда взялось такое количество инвентарей у разных людей.

— У тебя там, случайно, одежда или оружие не завалялись?

— Нет, — Плутарх отрицательно покачал головой.

С сожалением вздохнув, я понял, что пора выбираться наружу. Плутарх как источник информации хорош, но лучше вести беседу за накрытым столом. Достав из инвентаря последний свиток телепортационной арки, вызвал в памяти картинку подаренного мне домика в Выборге. Сломал печать. Свиток осыпался пеплом, но арка перехода не открылась.

Очень неприятные фразы сорвались с моего языка. Плутарх, заслушавшись, чуть не упустил возрождение крылана. Выговорившись, я уже спокойно подошёл к решению задачи под кодовым названием «Надо выйти отсюда срочно».

— Где мы находимся? — задал я вопрос Плутарху.

Его ответ мне не понравился:

— Понятия не имею. Последнее, что помню, кафе в Выборге.

Срочно требовалась разведка. Вызов фамильяров прошёл на удивление легко. Значит, мы то ли в проколе, то ли в аномалии.

Потапыч степенно окинул взглядом территорию, выискивая врагов. Дракоша, сорвавшись в полёт с его загривка, гневно защебетала:

— Мы эту ползающую гадость есть не будем!

Мелкая одной этой фразой сумела разогнать гнетущую атмосферу зала. Плутарх с восхищением смотрел на моих фамильяров, не забывая о кусках крылана.

Дракоша, получив задание и поворчав, скрылась в вентиляционном отверстии под потолком. Прошло уже прилично времени с того момента, как крылан-Гнедич выставил из зала хозяев этого помещения. На удивление нас никто так и не побеспокоил.

Я помог Плутарху потихоньку перетаскать куски крылана к двери.

Потапыч пошел точить когти о центральный каменный монолит. Ломать жертвенники или алтари ему не привыкать. Камень поддавался с трудом.

Утомившийся Плутарх ушел в дальний угол и на время вырубился. Даже захрапел.

Прошло примерно два часа напряжённого ожидания. Из вентиляционного отверстия разноцветным дождиком посыпались предметы: две пары брезентовых безразмерных штанов, телескопическая дубинка, кусок пластика и фляга. Своеобразный вещепад закончился прибытием дракоши.

Мы с Плутархом наконец-то облачились. Надели подсохшие штаны и завязали их, как смогли.

Я получил на вооружение ударно-дробящий инструмент. Телескопическая дубинка, выполненная из неизвестного материала, в боевом положении достигала метровой длины и заканчивалась шипастым шариком. Пробный удар по алтарю выбил из того приличный кусок камня.

Во фляге плескалась вода с запахом чёрной смородины. Сделав по паре глотков, мы с Плутархом почувствовали себя заново родившимися.

Пока уставшая дракоша приходила в себя, я поднял пластик. На нём оказался выдавлен поэтажный план устройства бункера. Все сноски — на финском языке.

Найдя наше местоположение на карте, я удивился — из бункера нет выхода на поверхность. Мы находились на втором уровне. А на первом был отмечен тоннель, уходящий за кромку плана.

— Охраны мало, — начала доклад дракоша. — Около вашей двери тридцать бойцов с парой пулемётов.

Меня, конечно, согревала её вера в моё могущество. Но количество врагов не порадовало.

— Дальше длинный коридор с крепкими дверьми, — продолжила дракоша. — За каждой дверью по чудовищу. Меня там чуть не сожрали.

От возмущения она начала подпрыгивать.

— Опиши их, — попросил Плутарх.

— Противные, — встопорщилась наша разведчица. — Вот одна языком шмяк. Я прыг, она шмяк…

Поняв, что такое описание может затянуться надолго, я прервал её вопросом:

— Цвет, размер, на кого похожа?

— Так я и говорю — жаба размером с тебя. Грязно-зелёного цвета. Язык длинный шмяк, шмяк… — Дракошу передёрнуло.

Похоже, жаба произвела на неё большое и нехорошее впечатление.

— Скорее всего, это квакша. Самое ядовитое существо аномалии Топь, — задумчиво сделал вывод Плутарх. — Кто в остальных камерах?

— Я не смотрела, — насупилась дракоша. — Дальше там ход с лифтом. Четыре бойца и непонятная железка на колёсиках.

Я с вопросом приподнял бровь.

— А мне откуда знать? — возмутилась дракоша. — Я незаметно пробралась на верхний уровень.

Плутарх пожал плечами. Чувствую, доставит нам неприятностей эта железяка.

— На верхнем уровне охраны не обнаружила, — меж тем продолжила доклад дракоша. — Правда, чуть не спалилась. Там противная старушка и две её дочки из единственного кабинета вышли. И, кажется, меня унюхали. Хорошо, вентиляционное отверстие рядом было. Успела юркнуть и затаиться.

— Так с чего ты тогда решила, что охраны нет? — уточнил с сарказмом Плутарх.

— Я хитрая, и слух у меня хороший, — она встала в горделивую позу. — Они по коридору шли, а я за ними по воздуховоду.

— О чём говорили? — задав вопрос, я с удивлением увидел, как дракоша насупилась.

— Они по-фински чирикали.

— Ты нам перевод давай, — рыкнул Потапыч, не отрываясь от разрушения алтаря. — Сама хвасталась, что лучший полиглот во вселенной.

— Ну, они, кажется, говорили, что снова вонять в бункере сильно стало. И что принудительный продув делать придётся.

Дракоша сердито продолжила:

— Это не от меня воняет, если что. У них действительно воздуховод гадостью забит.

— Мы верим, верим… — успокоил я дракошу. — Что ещё говорили?

— Что вернутся через сутки, раньше Гнедич свои дела не закончит.

— Что ещё? — видя, что она замолчала, поторопил я её.

— А ничего. Они дошли до стены, та разъехалась, потом съехалась. Туда проникнуть не смогла.

Тут дракоша снова повеселела:

— Зато я в кабинет проникла. Там красиво, и сало есть. Вернее, было.

— Откуда вещички? — удивился я. — И как тебе их дотащить удалось?

— Дракоша сильная и ловкая, просто маленькая, — она снова приняла позу памятника себе любимой. — Всё на верхнем уровне нашла. Было тяжело, но я справилась.

Мы все хором её похвалили. Сообща составили план прорыва. В его основе лежал постоянно возрождающийся крылан, которого мы и решили натравить на охрану.