Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 66

Но при этом, стоило мне подать весьма конкретный знак, Манью как с цепи сорвалась. Все‑таки мозг у женщин устроен очень странно.

– Ладно, – я тряхнул головой, отгоняя мысли, которые сейчас мне точно не нужны, – Романтику оставим на потом. Имеются проблемы поважнее. Тимофей!

В дверях тут же возник вахмистр.

– Зови Корфа, Петра, доктора и Шаховскую. Живо!

Через десять минут «совет директоров» был в сборе.

Я занял место за столом, остальным указал на топчан. Другой мебели пока не имеется.

– Присаживайтесь, господа. Политесов не будет. Итак, что мы имеем на сегодня, – Я сделал широкий жест в сторону окна, – Обратите внимание. Люди совсем не понимают, чем им заняться в первую очередь, а потому пытаются делать все и сразу. Анархия и бардак царят в нашей общине. Поэтому сейчас мы разделим обязанности, каждый из вас займется своим направлением.

Я посмотрел на Селиванова.

– Пётр, твой блок – кадры и инфраструктура. Мне нужна полная перепись населения до вечера. Кто повар, кто слесарь, кто кочегар, а кто не умеет ничего. Мы должны понимать, какими обязанностями нагрузить каждого. Но так, чтобы не вышла ерунда. Когда садовник занимается штопкой. А швея кладёт печь. Далее – помывочные. Их надо привести в порядок. Чистота, как говорил один умный человек, – залог здоровья. Не хватало только вшами разжиться. Назначь ответственных за «банный» отдел.

– Но, Павел Александрович… – Селиванов замялся. – Где взять столько горячей воды? Бойлеров нет, баня старая, котлы разморожены…

Я встал, подошёл к окну, ткнул пальцем в приземистое кирпичное здание рядом с цехом. Это была старая заводская баня типичной русской постройки.

– Вот! У нас есть, где мыться. Это – уже хорошо. Тебе всего лишь нужно привести это все в порядок. Под навесом стоит немецкий локомобиль. Передвижная паровая электростанция. Мощный паровой котёл на колёсах. Он способен выдавать перегретый пар под давлением до десять – двенадцать атмосфер. Если опустить трубку прямо в бак с холодной водой, пар, мгновенно конденсируясь, отдаёт колоссальную энергию. Чан на пятьсот литров закипает за считанные минуты.

– Однако… – Шаховская посмотрела на меня с уважением, – Не думала, что вы разбираетесь в этом, князь. О вас в свете говорили, как о крайне утонченном молодом человеке…

– В свете постоянно что‑то говорили, – Усмехнулся я. Затем, снова переключился на Селиванова, – Петр, найди кочегаров. Если таковых нет, возьми тех, кто способен быстро разобраться. В цеху я видел медные магистральные трубки. Кидайте временную линию от «Ланца» прямо в баки помывочной. Пусть подают пар под давлением. Через полчаса у вас будет неограниченное количество кипятка. Только следите за клапанами, чтобы баню не разнесло к чертям. Заодно проверьте генератор на валу – нам нужен свет не только от керосинок. Я хочу, чтобы вечером это место сияло, как Невский проспект.

Селиванов, поражённый открывшейся перспективой, принялся лихорадочно что‑то записывать в блокнот.

– Далее, – продолжил я, – Нужники! У нас почти две сотни людей. Найди на складах КВЖД или у китайцев на Пристани хлорную известь. Минимум пять пудов.

– Хлорку‑то? – Пётр с сомнением почесал карандашом бровь, – Запах от неё, ваше сиятельство, невозможный. Глаза режет.

– Пусть режет. Глаза никуда не денутся. Главное, чтобы тиф не «резал» наших людей. Каждое утро засыпать ямы тонким слоем. И в бане, после того как люди обмоются или женщины закончат стирку, тоже всё промывать хлорным раствором. И последнее… Мебель. Мы можем запустить столярный цех. На малых оборотах. Нары, столы, табуреты. У нас есть дерево, оставшееся от прежнего владельца. Используйте его. Сделайте необходимое.

Я перевёл взгляд на Шаховскую.

– Княгиня, теперь вы. Все женщины под вашим началом. Распределите дежурства. Прачечная, кухня. Соберите детей в группы. Для самых мелких организуйте нянечек. Тем, кто постарше, – нужны учителя. Я не требую профессорских знаний, но элементарным вещам подростков надо обучить. Математика, письмо, литература, история. В общем, сами разберётесь с полным списком предметов. Подумайте, какие нам нужны материалы. Мы их купим. Тетради, карандаши, возможно, азбуки или что там еще.

– Хорошо, Павел Александрович, – коротко согласилась княгиня.

– Сергей Петрович, – мое внимание переключилось на доктора, – Необходимо организовать лазарет. Составьте список инструментов. Стол операционный, свет, медикаменты. Пётр выделит людей. Тех что могут работать по дереву. Они сделают мебель конкретно под вас. Остальное будем закупать.

– Мне бы освещение… – робко попросил врач.

– Будет вам свет. Локомобиль вытянет. Генерал Корф, на вас, как и прежде, – безопасность. Периметр, посты и… пожалуй, кадетский корпус. Пусть дети и подростки постепенно втягиваются в военную службу. Дисциплина, строевая, уставы. Жду план охраны объекта. И обратите внимание на Осеева. Думаю, он отлично справится с ролью вашего заместителя. Делегируйте ему часть своих обязанностей.

Я обвёл всех присутствующих взглядом.

– Каждый вечер – план на завтра. Список закупок – мне на стол. Всё, господа. За работу.

«Совет директоров» заверил меня, что непременно все распоряжения будут выполнены, и потянулся на выход.

Я остался один. Мысли привычно переключились на цифры. Вернее на деньги.

Финансы таят. Как чертов снег по весне. Провизия, уголь, сейчас еще оборудование для медчасти потребуется.

Я срочно должен понять, какой бизнес можно организовать в реалиях тысяча девятьсот двадцатого года. Время неспокойное. Любое начинание может привести к краху.

Нужен продукт с мгновенной ликвидностью.

Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Во все времена три вещи приносили деньги. Оружие, продажные женщины и алкоголь.

Затеваться оружием – себе дороже. Думаю, тут без меня до хрена желающих откусить этот очень жирный кусок пирога.

Продажные женщины… Хм… Не готов. Пока не приперло настолько, чтобы переступить через свои принципы. Никого не осуждаю, но лично мараться в этом деле не хочу. Дамочки зарабатывают своим телом – их выбор. А вот сутенерство – стрёмная тема.

Алкоголь… Тут, пожалуй, есть о чем подумать…

В этот момент на улице раздался шум. Снова кто‑то активно спорил. Да еще с таким энтузиазмом, что мне стало интересно.

Я подошел к окну, приоткрыл створку. Действо развернулось прямо рядом с «конторой». Селиванов яростно доказывал что‑то невысокому господину. Несмотря на убогий гардероб, коим в моей общине могут «похвастаться» многие, господин этот выглядел как профессор университета.

Сухое лицо, козлиная бородка, очки на кончике носа. На вид – лет сорок пять, может чуть больше. Из‑за того, что народу в моей общине – как в небольшом колхозе, я больше половины вообще не знаю. Вот конкретно этого «профессора» вижу впервые. Наверное. А может, просто не обращал внимания.

– Но‑но‑но, любезный! – возмущался господин, размахивая прямо перед лицом Селиванова указательным пальцем, – Я не могу таскать дрова! У меня совершенно иное призвание! Это как заставить Айвазовского рисовать агитки!

– У нас тут у всех призвание, Семён Андреевич! – злился Пётр. – И что? Картофель сам себя не почистит. Я же не заставляю вас строгать дерево или заниматься локомобилем. Будете помогать на кухне. Ступайте к женщинам, они подскажут, что нужно делать.

– К женщинам⁈ – У Семена Андреевича от возмущения перехватило дыхание. Слово «женщины» он не выкрикнул, а буквально провизжал, – Вы предлагаете мне, ведущему технологу Главного управления неокладных сборов, вместе с дамами ковыряться в картофельной кожуре⁈ Да я на заводах Смирнова систему ректификации ставил! Я Бессонов! Профессор Бессонов!

Селиванов вдруг резко замолчал, вытаращил глаза.

– Брешешь! – выдал Петр, но тут же исправился, – Сочиняете, Семен Андреевич⁈ Как Бессонов⁈ Тот самый, которого считали погибшим в Петрограде? Вас еще два года назад «похоронили».

– Рано, голуба моя! Рано. И да, я, как вы изволили выразиться, тот самый Бессонов.