Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 210

Пётр появился через пару минут, слегка запыхавшийся.

– Звали, Павел Александрович?

– Звал. Дело срочное. Тот «Додж», на котором мы вернулись из города, с ним всё в порядке?

– Конечно. Стоит под навесом, накрыт брезентом. Целёхонький.

– Отлично. Значит, так, Пётр. Бери самого расторопного парня, выделяй ему пролётку с Ерёмой. Пусть срочно едет к греку Попандопулосу. Надо на словах передать ему следующее: князь Арсеньев благодарит за автомобиль и готов вернуть его хозяину. Пусть грек присылает человека или приезжает сам. Взамен посыльный должен забрать мою шубу и шинель вахмистра. Они остались в кабаке.

– Сделаю в лучшем виде, ваше сиятельство.

Управляющий выскочил из конторы почти рысью, рванул выполнять распоряжение.

Теперь можно было проследовать за французом в барак. Он по моему настоятельному совету в первую очередь отправился к Шаховской, чтобы она переодела его во что‑нибудь приличное. Иначе лягушатника в «Модерн» и на порог не пустят.

Вера Николаевна взялась за поручение ответственно. Принесла из кладовой на выбор несколько вариантов. Чего там только не было, успел заметить даже один фрак.

Я представил, как мы сейчас будем играть с танкистом в «модный приговор», ужаснулся и попросил Шаховскую исходить из её вкуса, он у аристократки точно есть. Через полчаса передо мной предстал обновлённый Гастон. Выглядел он крайне непривычно, Вера Николаевна постаралась на славу.

Тёмный шерстяной костюм – не новый, но добротный, отменного покроя. Белая крахмальная сорочка, тёмный галстук, аккуратно повязанный узлом. Поверх – тёплое драповое пальто с бархатным воротником. На голове – котелок. В руках – трость, которую княгиня всучила ему, скорее всего, для завершения образа.

Я не удержался и хмыкнул. Впервые за всё время нашего короткого знакомства француз действительно был похож на француза, а не на пропойцу со стажем – настоящий пижон. Именно то, что нужно.

Поблагодарили Шаховскую и вернулись в мой кабинет. Дело оставалось за малым – дождаться возвращения Ерёмы.

Минут через двадцать за воротами послышалось знакомое Марусино ржание. Створки распахнулись, пролётка вкатилась на территорию лесопилки. Рядом с нашим посыльным сидел Васька – тот самый пижон в жилете, только теперь поверх жилета был накинут коротенький овчинный полушубок. Парня тут же препроводили ко мне.

Он вошёл в комнату, смущённо потоптался у порога. В руках держал шубу и шинель.

– Ваше сиятельство, господин Пападопулос велел кланяться и просить о снисхождении. Вещи ваши он лично отчистил, привёл в порядок. Дозвольте передать.

Я принял вещи, положил их на топчан. Надо сказать, они действительно выглядели как новые.

Постарался грек. Не пожалел ни сил, ни, судя по всему, средств. Причина понятна – Попандопулос очень хорошо помнит, что в его кабаке чуть не убили человека князя Арсеньева.

– Передай хозяину, претензий к нему нет. Автомобиль забирай. И вот тебе за расторопность.

Достал из ящика стола серебряный даян, кинул Ваське. Тот поймал монету на лету, сунул в карман, поклонился с благодарностями и торопливо ретировался.

Через десять минут пролетка, в которой сидел Гастон, выехала с территории лесопилки.

Я проводил француза взглядом. Странное чувство – вроде и рассчитал всё, а один чёрт неспокойно. Брать на такую серьёзную встречу человека, которого знаешь меньше суток, – не самое разумное решение. Но других вариантов нет.

Глава 13

Пролетка остановилась у ссудной лавки на Артиллерийской ровно за двадцать минут до назначенного часа. Соломон в письме не указывал, что мне надлежит забрать его по дороге к «Модерну», но это подразумевалось само собой.

Ростовщик появился почти сразу, будто ждал под дверью. Он забрался на сиденье, уселся рядом, зябко кутаясь в пальто с богатым каракулевым воротником. Мы поприветствовали друг друга, и пролетка тронулась с места. До «Модерна» добрались быстро, поэтому успели только обменяться вежливыми фразами типа: «Как у вас дела? Все ли хорошо?».

Неподалёку от парадного входа гостиницы я сразу увидел Гастона. Он стоял, прислонившись плечом к фонарному столбу, и курил. Вид у танкиста был, как всегда, флегматично‑равнодушный.

Заметив знакомую пролетку и Ерёму на облучке, лягушатник оторвался от столба, сделал несколько шагов вперед. Дождался, пока мы выберемся на брусчатку, и поприветствовал нас кивком.

Ростовщик замер, с удивлением разглядывая француза.

– Ой, Павел Александрович, – Соломон сложил руки на животе, физиономия его выражала крайнюю степень озадаченности. – И кто этот хмурый господин? Скажите на милость, куда подевался наш огромный казак, рядом с которым даже хунхузы начинают вежливо заикаться? Имею сказать, без широкой спины Тимофея мне становится как‑то зябко ходить на столь важные и серьезные встречи. По наивности подумал, что господин вахмистр будет ждать нас возле «Модерна», а тут такая рокировка…

– Тимофей приболел, – ровно ответил я, поправляя перчатки. Естественно, говорить Соломону правду о состоянии Тимохи не собирался. Лишнее это. – Вы же сами знаете, как опасны маньчжурские ветра. Господин вахмистр пока на домашнем лечении. Наш доктор запретил ему выезжать. А Гастон – мой новый консультант по безопасности. Прошу любить и жаловать.

Ростовщик окинул француза с головы до ног внимательным взглядом, прищурился. Он явно заметил некоторые особенности Гастона. Например – военную выправку, которую даже бесконечная пьянка не смогла уничтожить.

– Консультант… Ну да, ну да, – выразительно хмыкнул Блаун и покачал головой. – Надеюсь, его консультации не обойдутся старому Соломону слишком дорого. Идемте, пока окончательно не превратились в ледяные статуи.

Еврей направился к стеклянным дверям гостиницы. Мы с Гастоном пошли следом.

Стоило нам переступить порог гостиницы, я сразу почувствовал обволакивающее тепло. На отоплении хозяева «Модерна» точно не экономили. В нос тут же полезли всевозможные ароматы. Запах жаркого, французские духи, сигары – неповторимый коктейль сытой, богатой жизни.

Наперерез нашей троице, через весь холл, тут же бросился метрдотель – лощеный господин с идеальным, будто прочерченным пробором… Его волосы были набриолинены так сильно, что казалось, если он чуть сильнее тряхнет головой, эта склизкая дрянь начнет стекать на пол. Следом за метрдотелем двинулся крепкий китаец в униформе гостиничной охраны. Он держался чуть позади, но всем своим видом демонстрировал, что готов к любым неожиданностям.

Распорядитель зала подскочил к нам, расплылся в фальшивой дежурной улыбке:

– Добрый вечер, ваше сиятельство! Соломон Маркович, рад приветствовать. Нас уведомили о вашем приезде. Ложа готова. Прошу к гардеробу.

Его взгляд скользнул дальше, наткнулся на Гастона. Дежурная учтивость на долю секунды дала сбой. Уголок рта метрдотеля дрогнул, в глазах проступило явное сомнение. Он знал в лицо всю элиту Харбина, однако Гастона явно видел впервые. Оно и понятно. Танкист предпочитает заведения, в которых можно не только выпить и покушать, но и знатно отвести душу хорошим качественным мордобоем. Это точно не про «Модерн».

– Ваш… эм… друг… – администратор запнулся, перевел вопросительный взгляд на меня. – Он тоже будет ужинать?

– Мой консультант, – коротко поправил я.

Метрдотель понятливо склонил голову, мгновенно вернув себе невозмутимый вид.

– Разумеется, князь. Я все понял. Ваш консультант тоже приглашен. Пожалуйте.

Он провел нас к гардеробу, но прежде чем помочь снять верхнюю одежду, все с той же тошнотворной улыбкой напомнил:

– Господа, оружие надлежит оставить здесь, если у вас таковое, конечно, имеется. Можете не переживать за сохранность, на выходе получите его обратно.

Я расстегнул шубу, вытащил тяжелый «Маузер» и положил на обитую бархатом стойку гардероба. Гастон молча развел руками.