Под северными небесами. И в самую темную ночь - Олсен Мила - Страница 5

Снова смотрю на лучезарную блондинку на экране, и чувствую бабочек в животе. Наверное, я впервые за долгое время чувствую себя живым! Забыв о волках, набрасываю куртку и выхожу на улицу.

И наконец-то и правда бегу.

Без цели. Просто бегу в темноте.

Глава 2

Следующий день провожу в странном возбуждении. Я наконец-то нахожу силы на то, что так долго откладывал. Забираюсь на крышу при температуре минус двадцать и наконец-то залатываю дыру над кладовой. Завожу пилу и, вдыхая запах бензина, распиливаю срубленную ель на аккуратные поленья. Набираю несколько ведер воды и тщательно моюсь, хоть в хижине и не больше одиннадцати градусов. Зашиваю дырки в пуховике и прихватке в безвкусных сердечках. Потом иду в кладовую – проводить ревизию запасов. Осталось всего десять банок мексиканской тушенки, один почти полный мешок муки, пять упаковок сухого молока и десять кусочков твердого сыра, каждый – в отдельной вакуумной упаковке. А еще – более пятидесяти баночек мясных и овощных консервов. Закончилась только морковь. Затем я насчитываю сорок фунтов макарон[1], десять[2] – маргарина, а на задней полке стопками, друг на друге, еще лежат десять пачек хлопьев. Рядом – двадцать тюбиков томатной пасты и шестьдесят фунтов[3] консервированного черного хлеба. Беспокоиться не о чем, продовольствия хватило бы и на две зимы. Позднее, когда огненный солнечный шар касается вершин гор на западе, я заряжаю винтовку.

Чувствую усталость, но впервые за долгое время у меня хорошее настроение. Целый день я с нетерпением ждал вечера, чтобы включить ноутбук и узнать больше о той блондинке. Я поклялся не читать все ее старые посты подряд – собирался смаковать их один за другим, словно шоколадные конфеты из коробки. Даже решил, что несколько пропущу и тем самым сохраню на случай, если настанут тяжелые времена. Так у меня каждый день будет цель, ради которой стоит жить.

После еды вставляю батарейки в пластиковый светильник и оставляю его на столе. Опасаясь, что воспоминания нахлынут вновь, снимаю масляные лампы и убираю их в шкаф вместе с другими хрупкими предметами. Только после этого включаю ноутбук, который час назад поставил у плиты, чтобы он нагрелся и заработал как надо.

Вхожу в фейковый аккаунт – его я создал вчера ночью и назвался Беном Гувером, а не Бренданом Коннором. Я не стал ни добавлять информацию о себе, ни загружать аватар. Сердце рвется из груди, и я кликаю на закладку «Луиза».

У нее новое фото. Сегодня Луиза стоит под яблоней и смеется в залитом солнцем саду. Ее глаза блестят, и я вспоминаю о звездах на северном небе. Делаю глубокий вдох. Если сейчас снова начнется приступ, то это из-за нее. Целый день страх перед новой вспышкой воспоминаний то перевешивал желание снова увидеть Луизу, то уступал ему. Я так и не понял, что именно вызвало приступ. Надеюсь, она ни при чем, и все дело в расшатанных нервах.

Не отрывая глаз от фотографий, зажигаю сигарету. Ничего не происходит, я перестаю беспокоиться и снова перечитываю раздел «О себе».

Друзья зовут меня Лу.

Улыбаюсь, хотя, наверное, выражение моего лица похоже на гримасу. Значит, Лу. Ну хорошо. Мне даже нравится.

Возраст: 18 лет.

Повезло: не четырнадцать и не пятнадцать, а то мне самому от себя было противно.

Любимый цвет: розовый, желтый.

Нелюбимый предмет: математика.

Любимые предметы: физкультура и рисование.

Увлечения: мода, музыка, танцы.

Ничего особенного, обычная девушка. Не любит считать, но обожает наряжаться и веселиться. Мне отчего-то кажется, что это мило, хотя на самом деле, судя по описанию, человек она довольно поверхностный. Снова смотрю на фото: овальное лицо, льдисто-голубые глаза сияют так, что по телу бегут мурашки. Обжигающе холодное покалывание перемещается к низу живота. Становится тревожно – я уже и не помню, когда в последний раз чувствовал нечто подобное. Да и вообще не уверен, что хоть раз испытывал настолько сильные эмоции. Качаю головой, снова смотрю на фото. Почему-то Луиза выглядит так, будто ничто и никто в этом мире не может причинить ей вреда. Будто ничего не боится. Достойно восхищения.

Через какое-то время наконец отвожу взгляд и пролистываю страницу до ее первого поста:

Ребята, привет, это Лу. Скоро мне исполнится восемнадцать. Сегодня я начинаю вести эту страничку. Наконец-то! Я в предвкушении: чувствую, что мне тут понравится. Пришлось целых три недели убеждать брата, что меня здесь никто не обидит – *раздраженно закатывает глаза*! Ах да, обязательно добавляйте меня в друзья и пишите сообщения! Кстати, у кого хорошо с математикой? Нужна помощь с домашкой. Надо посчитать вероятность – «эмодзи *тошнит*»!

Сто тринадцать комментариев. Большая часть – от парней. Лу ответила не на все, в основном писала тем, кто вызвался решить задачи.

Привет, малышка! Ты такая сладкая. Какова вероятность, что ты позволишь мне попробовать тебя на вкус, если я помогу с домашним заданием? Целую, Мэтью.

Господи, что это? Этот Мэтью Фокс выглядит лет на сорок. Хорошо, что Луиза ничего ему не ответила. Хотя… Она все-таки лайкнула комментарий.

Чувствую, как в висках пульсирует кровь. Закипаю. Хотел бы я сам ответить на эту мерзость, но посту уже больше года. Нахожу еще несколько дурацких сообщений, – к счастью, Лу никак их не отметила.

Когда комментарии заканчиваются, с трудом сдерживаюсь, чтобы не читать следующую публикацию. Снова прокручиваю страницу вверх. Что ж, кажется, Лу часто что-нибудь выкладывает. Судя по датам последних постов – каждый день.

Не знаю, сколько минуло часов и сколько я выкурил сигарет. Пару раз даже пришлось заново заряжать ноутбук. Зато теперь у меня есть представление, что за человек эта голубоглазая блондинка. Я заскринил несколько самых красивых фотографий и сохранил их в отдельную папку, которую назвал «Лу». Она любит лимонное печенье и шоколадные пончики, а еще у нее целых четыре брата. Одного из них зовут Эйвери, и он, похоже, увлечен кулинарией. Лу фотографировала любимые блюда так, словно это были произведения искусства, и всегда подписывала снимки фразой «Шеф-повар Эйвери рекомендует. Блюдо дня». Больше всего ей нравятся спагетти с вялеными помидорами, базиликом, кедровыми орешками и чесноком.

Еще на странице мелькали снимки с другим братом. Его зовут Лиам. Лу сфотографировала, как он стоит на голове в саду, подписала: «Лиам Будда Скривер. Упс, надеюсь, телефон не поглотил твою душу. Если да, то прости!» – и добавила внизу смайлик.

В какой-то момент, среди ночи, я все-таки перестаю читать. Мне кажется странной такая зацикленность на одной девушке, и я перехожу на профили других. Правда, ни одна из них не цепляет. Меня будто сглазили. Я снова и снова возвращаюсь к Лу. К ее искренней улыбке, к ее светлым волосам, которые сверкают на солнце так, словно одновременно отражают тысячи лучей. Интересно, какие они на ощупь? А понравились бы мои прикосновения самой Лу?

Выключаю ноутбук только в два часа. На тополе напротив хижины ворон устраивает концерт – сегодня программа та же, что и всегда. Он всегда начинает каркать примерно в это время. Обычно, заслышав его, я выныриваю из кошмара, в котором снова и снова бью Джордана Прайса кулаком по лицу. Наконец он перестает твердо стоять на ногах, а из его носа начинает течь кровь. Но, как всегда, я не могу остановиться. Наношу последний мощный апперкот. Он не падает, а летит по мрачной арене. Я не придаю этому значения, но, когда затихают крики зрителей, все-таки вижу, как неестественно вывернута его шея. Кто-то что-то шепчет рядом со мной. Становится тихо. Так тихо, что я начинаю слышать карканье, похожее на предсмертный хрип. Правда, сегодня удары пропускает уже не Джордан Прайс, а Мэтью Фокс. Я бью его в живот и кричу, что убью, если он подойдет к Лу слишком близко.