АдвокатЪ 2 (СИ) - Фишер Саша - Страница 31

— То есть, вас не удивило известие о том, что он получил травму, находясь в пьяном состоянии? — с серьезным лицом спросил парнишка.

— Огорчило — да, — Сергей Аполлонович вздохнул. — Но удивило, увы — нет. Как я вам уже сказал…

— Сергей Аполлонович, прошу прощения, что так долго, — бесцеремонно вклинился я в разговор. — Всю вашу корреспонденцию я зарегистрировал. Также хочу доложить…

— Что ты опять самовольно отлучился из конторы? — повернулся ко мне Сергей Аполлонович. — И сколько раз тебе говорить, что невежливо вмешиваться в чужие разговоры!

— Такой статьи в своде законов Российской Империи нет, — сказал я. — Зато в уложении о наказании имеется сразу несколько пунктов насчет лжесвидетельства.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — Сергей Аполлонович дернул плечом. Потом посмотрел на парня, который все еще сидел напротив него, занеся перо над бумагой. — Вот что… эээ…

— Демокрит Павлович, — подсказал парнишка.

— Гм… Демокрит Павлович, — Сергей Аполлонович поджал губы. — Давайте вы зайдете, скажем, завтра. Видите ли, я только с дороги, устал и могу быть предвзят. Приходите лучше завтра, часиков в… В два пополудни. Тогда мы сможем обстоятельно обо всем поговорить. А что сам Герман Петрович не явился, а помощника только прислал?

— Заняты Герман Петрович, — ответил парень. — Ему бы сто рук да сто голов. Помогаю вот, чем могу, на то ведь я и помощник.

— Похвально, похвально, — покивал Сергей Аполлонович и бросил на меня короткий взгляд. — Учитесь вот, Аркадий Ильич! Юноша инициативу проявляет, старается. А тебе бы только на рабочем месте отсутствовать.

— Вообще-то я пришел, потому что… — начал парень, глядя на меня, но я приложил палец к губам. И тот понятливо замолчал. — Тогда я завтра зайду, и мы с вами под протокольчик все запишем, хорошо?

— Да-да, отлично, — быстро ответил Сергей Аполлонович и подошел к своей конторке. Коснулся пальцами все еще не вскрытого толстого конверта.

— До свидания, Сергей Аполлонович, — вежливо проговорил помощник судебного следователя и даже поклонился коротко. И шагнул к двери. Но выйти не успел. Тревожно звякнул колокольчик, пропуская в контору Прасковью Андреевну Ведерникову.

— Сергей Аполлонович, я только что узнала, что с Александром Сергеевичем несчастье приключилось… — торопливо сказала она, сцепив руки. — Так как же теперь дело-то мое? Извещение ведь мне пришло, что суд тридцатого, а это уже через три дня…

— Успокойтесь, Прасковья Андреевна, попейте водички, присядьте, — прохладным, но вежливым тоном сказал Сергей Аполлонович.

— Так что насчет моего вопроса? — почти требовательно спросила Прасковья Андреевна. — Что с моим делом-то?

— Такое случается, — философски заметил Сергей Аполлонович. — К сожалению, никто не застрахован от безалаберности работников, даже я.

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась вдова.

— Ситуация, в которую вы попали, довольно неприятная, — тон Сергея Аполлоновича стал еще холоднее. — Но помочь вам, к сожалению, я ничем не могу.

— Но… Но подождите! — воскликнула вдова. — Ваша контора занималась моим делом! Разве не в ваших интересах выиграть? Ведь это скажется на вашей репутации…

— Напомните мне, сударыня, много ли вы заплатили, чтобы тыкать мне в лицо испорченной репутацией? — совсем уж холодно сказал Сергей Аполлонович. — Мой помощник, который занимался вашим делом, оказался лицом безответственным. И когда решил загулять, все документы он взял с собой, не оставив мне ни единой копии. Так что теперь, увы, я ничего поделать не могу.

— Но ведь можно же… — зрачки вдовы расширились, она еще крепче сцепила пальцы. — Можно же снова опросить…

— Вот только у меня нет запасных помощников, которым нечем заняться! — теперь Сергей Аполлонович повысил голос. — Я очень вам сочувствую. И да, черт возьми, это нанесет по моей репутации серьезный удар!

Сергей Аполлонович прошелся взад и вперед с видом гордым и несломленным, будто держал речь перед присяжными в заведомо проигрышном деле.

— Послушайте мой совет, Прасковья Андреевна, — Уезжайте. Соберите детей и уезжайте. У вас же вроде есть какая-то родня в Саратовской губернии? Значит без крыши над головой не останетесь, на улицу, чай, не выгонят. Будете упорствовать, только время потеряете. И деньги последние придется за судебные издержки отдать…

Прасковья Андреевна побледнела.

Помощник следователя стоял рядом со мной и с любопытством наблюдал за происходящим. Косо поглядывая на мои маневры. Я же молча шагнул к двери и выскользнул в прихожую, пока никто не успел меня остановить. Сергей Аполонович пытался похоронить репутацию Александра, лежащего под ножом хирурга, а теперь тем же способом хоронил дело вдовы. В голове у меня вспыхнул довольно дерзкий план, но обсуждать его с Прасковьей Андреевной нужно было без чужих ушей.

От автора:

Он попал в самого ненавидимого человека в истории России. 1985 год, многие считают, что СССР в этот момент спасти уже нельзя. Но он попробует.

Новая АИ от Funt izuma https://author.today/work/388498

Глава 13

Я вышел на крыльцо, спустился со ступенек и присел рядом, так, чтобы из окна конторы меня не было видно. Оставалось дождаться, когда Прасковья Андреевна закончит разговор с Сергеем Аполлоновичем и выйдет. Тут я заметил, что дверь отворилась и наружу просочился тот самый парень, помощник следователя. И остановился на другой стороне улицы. Принялся колупать ботинком подсохшую грязь, делая вид, что он ни при чем.

Вдова показалась на крыльце: лицо бледное, руки сцеплены на груди, костяшки пальцев побелели, в глазах смесь растерянности и злости. Она огляделась невидящими глазами, посмотрела как будто сквозь меня. Я приложил палец к губам и махнул рукой — мол, идите как ни в чём не бывало, я догоню вас позже.

Вдова пошла по улице неуверенным шагом, часто оглядываясь. Поняла она мой жест? Или разговор с Сергеем Аполлоновичем так ее «размазал», что она вообще не очень соображает, на каком находится свете.

Я чертыхнулся сквозь зубы, вскочил, бегом нагнал ее, мимоходом наклонился к её уху и шепнул:

— Прасковья Андреевна, идите домой, я приду к вам чуть позже, примерно через полчаса, договорились?

И внимательно посмотрел на неё, чтобы убедиться, что она услышала. Она неуверенно кивнула. В глазах её стояли слёзы бессилия, и видно было, что она изо всех сил сдерживается, чтобы не заплакать.

Я снова оглянулся. Тот парень все еще смотрел на меня. В другой ситуации я бы с ним, может, и поболтал по душам, но сейчас все мои мысли были заняты вдовой. И тем, чтобы Сергей Аполлонович не сообразил, что я о чем-то с ней разговаривал. Так что я со всей скоростью, которую позволяли уставшие за сегодня ноги, рванул в сторону центра города. На перекрестке с Мещанской я оглянулся и увидел, что он все еще маячит у меня за спиной.

Вот ведь пристал, а! Я перемахнул через невысокий забор, прокрался через палисадник, скользнул в калитку и оказался в узком промежутке между двумя домами, который вывел меня в переулок, ведущий на другую улицу. Сделал небольшой крюк, дошел быстрым шагом до Базарной площади. Сделал круг, петляя между прилавками, чтобы убедиться, что хвоста за мной нет. И только потом отправился на Ильинку. К дому Ведерниковой я подошел с черного хода и забарабанил в дверь.

Открыла мне сама вдова. Глаза красные, но уже сухие.

— Аркадий Ильич, что вы здесь… — тихо и потерянно сказала она, впуская меня в дом. — Сергей Аполлонович же сказал, что…

— Сергей Аполлонович сказал одно, а я скажу другое, — ответил я. — У нас до суда осталось слишком мало времени, чтобы тратить его зря.

— Послушайте, Аркадий Ильич, — все еще бесцветным голосом сказала вдова. — Пустое это все. Все нервы мне эта лавка истрепала уже. Может и шут с ней тогда… Я обналичу векселя, соберу детей и уеду. На первое время нам хватит, а потом…