Без обязательств (СИ) - Коваль Лина - Страница 39

Попутно ругаю себя за сказанную грубость.

Это как-то по наитию происходит.

Ревность перекрывает воздух.

Как только слышу шум воды, перемещаю сумки из машины в единственную в доме спальню, часть пакетов, включая цветы, выгружаю в кухне-гостиной, оставляя в холодильнике продукты.

Затем долго стою напротив двери, которая ведет в ванную комнату.

Энцо смотрит осуждающе.

— Ты скоро? Я соскучился… — спрашиваю, постукивая костяшками пальцев.

— Д-да… Я решила погреться. — неуверенно отвечает

Что-то в ее голосе категорически меня не устраивает, поэтому бесцеремонно распахиваю дверь и оказываюсь внутри.

— Костя! Не надо. — Соня искренне возмущается и резко отворачивается, демонстрируя идеальные округлые ягодицы, но то, что хочет скрыть — все же успеваю заметить. — Выйди. Я с-сейчас приду.

— И не подумаю.

Стянув свитер в кучу одежды, становлюсь под душ в джинсах и носках.

— Эй… — бережно поворачиваю ее к себе за плечи и смотрю в красные, опухшие глаза. — Ты плачешь?

— Это ты меня обидел! — говорит она так, что становится не по себе.

Отталкивает легонько.

— Я неудачно пошутил… — наступаю.

— Обидел! — задирает голову и смотрит мне в глаза.

Очень уязвимо. Стерва так не сможет.

Почему я раньше не замечал, что она такая? Только с виду сильная.

— Обидел… — Соня шепчет еще тише и перестает сопротивляться.

— Прости. Больше такого не повторится.

Глава 37. Софья

Утро начинается со звонка, который прорывается сквозь сон тихой вибрацией.

— Блядь… — слышу глухое и грубоватое.

Лежа на животе, трусь щекой о подушку и хватаю воздух ртом. Затем мне неожиданно становится легче дышать, потому что Костя отклеивается от моей спины и тянется к тумбочке.

Кажется, в такой странной позе мы и занимались сексом под утро. Потом оба уснули.

А еще… кажется, этот последний раз мы не предохранялись, но у меня вот-вот начнется новый цикл. Можно не переживать.

— Холодно… — недовольно бормочу, так и не разлепив глаза, и, запрокинув руку за спину, ищу тепло. Такое живое и пронизывающее.

— Сейчас. Да. Слушаю… — сонно отвечает и снова подминает меня под себя.

Дышать опять нечем, грудная клетка сдавлена, но уж лучше так.

С ним и без кислорода.

— Ты че там дрыхнешь? Одиннадцать дня. — узнаю голос брата. Не узнать его невозможно.

— Одиннадцать — это утро, Вань. День начинается с двенадцати.

— По этикету с десяти. Не пизди. Мы тут все воспитанные.

Громов смеется. Все еще грубовато и сонно. Очень сексуально.

— Говори уже.

— Мы на озеро собрались. Ты как?

Легкая заминка нужна, чтобы изобразить искреннее раздумье.

Затем Костя отвечает:

— Я на этой неделе пас. Не в городе, да и дел много. На следующей важная командировка в Москву, надо продлить контракты с федералами.

— Уже на новый год?

— Да.

— Рано ты…

— У Мира есть ключи, отдыхайте. Девочек только не таскайте…

Я улыбаюсь сквозь сон.

— Девочки, вообще-то, с ними… Стационарные. Спасибо тебе, Костя! — слышится не очень вежливый женский голос.

Кажется, это Мия, но я в этом не уверена.

Может быть, Юля?

— Ладно. Всем привет. И хорошего отдыха! — прощается Костя.

Я открываю один глаз и вижу, как его телефон приземляется обратно на тумбочку.

— Доброе утро! — убирает мои волосы со спины, разминает шею и прикладывается к ней лицом.

Я вздрагиваю от смеси тактильных ощущений, водопадом рассыпающихся по телу и оседающих внизу живота возбуждением.

Диссонанс прикосновений колкой щетины и мягких губ.

Горячего дыхания и влажного языка.

Это все возбуждает.

— Давай-ка еще поспим… Хорошо? — Костя лениво целует мой висок.

— И кто из нас Соня? — я улыбаюсь, чувствуя бодрость. — Одиннадцать. Уже день…

— Это только у вас, у Соболевых… — он ворчит.

Я отвожу плечо, чтобы развернуться, и, устроившись на спине, обвиваю крепкую шею.

Наши глаза устраивают хороводы на лицах.

Смотрим друг на друга, шумно дыша.

В моменте чувствую счастье и хватаю его за хвост, чтобы хоть немного насладиться. Хочу им наслаждаться. Купаться в нем, как воробышек в лужице на полянке. Обернуться в него, как в самое теплое покрывало. Обмазаться счастьем. Вываляться в нем.

Пробовать его на вкус.

Вдыхать.

Мое сердце сдавливается, наполняется чем-то болезненно-нежным и пронизывающим.

Тем, что хочется тут же отдать ему.

И я отдаю.

Поглаживаю широкие плечи и рельефную спину и целую колючий подбородок, скулы и прикрытые глаза. Ласково, невесомо, едва касаясь. Словно перышком или шелком.

Вздрагиваю от еще одного звонка.

Костя вручает телефон. На этот раз мой.

— Дубль два. — закатывает глаза.

— Да, — отвечаю старательно и бодро. — Привет, Ваня.

— Привет, Сонь. Мы на озеро решили скататься, ты с нами?

— Я не в городе…

— Никак к мужу свинтила?

Я морщусь и сдавливаю твердое плечо, не давая ему сдвинуться ни на сантиметр.

Пожалуйста, не сейчас.

— К подружке. Не смогу с вами. А у вас как дела? — тараторю, умоляющим взглядом гася бушующие пожары в кофейных глазах.

В итоге Костя опускает лицо в подушку и делает вид, что спит.

— У нас все путем. Как бабушка?

— Давай встретимся в понедельник и обсудим.

— Лады, сестренка. Будь хорошей девочкой.

— Пока, Вонючка… — отключаюсь.

Избавляюсь от телефона и замираю. Эмоции захлестывают. Слезы совсем близко, тело странно дрожит.

Громов это чувствует и отрывает голову от постели.

— Ты чего, док? Снова обидел?

— Нет, — неловко улыбаюсь.

Конечно да!

— Давай так. У меня нет такой цели — обижать тебя. Я… Просто злюсь, Соня.

— На меня?

Он молчит и качает головой, а когда хочет что-то сказать, я касаюсь горячих, жестких губ указательным пальцем.

— Не надо. Не сейчас. Хочу побыть с тобой подольше. — шепчу, чувствуя, как душа выворачивается наизнанку. Почему этот мужчина такой эстетически прекрасный? Почему мое сердце полностью отдано ему и ничего не просит взамен? — Завтра мы уедем, Костя. И мне страшно, что это все никогда не повторится.

— Глупости. Конечно, повторится. — говорит он очень уверенно.

Так, как должен говорить настоящий мужчина. Успокаивающе.

— Уже не так, как сейчас. Как-то по-другому. — произношу.

— А я раздену тебя, доктор. И я тебя поцелую… Вот так…

Медленно целует в губы, за ушком и чмокает в плечо…

— Уложу тебя в постель, буду гладить… Везде-везде…

Гладит.

Везде.

Везде.

— И все будет также, док… Даже лучше будет.

— Костя… — вздрагиваю от прикосновения теплых пальцев к низу живота и чувствую, как неприятно тянет мышцы между ног. — Давай отдохнем…

— Ни хрена. Хочу быть к тебе ближе…

— Ты сейчас лежишь на мне. — просто напоминаю. — Куда уж ближе?

— Этого мало. С тобой мало…

— К-о-с-т-я…

Тело прошибает электричеством, когда промежность накрывает сильная рука. Вцепляюсь в широкое запястье и сдаюсь. Развожу ноги пошире и выгибаюсь навстречу пальцам, настойчиво поглаживающим нежные складки.

— Ближе — это значит видеть, как тебе хорошо… — говорит он, не сводя с меня взгляда.

Я опускаю голову на подушку и полностью теряю координацию. Глаза полуприкрыты от удовольствия, черты мужественного лица расплываются, нос часто дышит. Моя левая рука скользит между нами и находит упругий ствол.

— Ммм…

— Пиздец… Да-а… Подрочи мне… — хрипло бормочет Костя, не забывая обо мне ни на секунду. — Какая ты горячая, Сонь. Мокрая, моя девочка…

— Только для тебя… — я отвечаю.

Потому что так чувствую.

Вернее, чувствую, что он точно хочет это знать.

— Только для меня… Охренеть… Сделай это только для меня… — склоняется над налившейся желанием грудью и кончиком языка дразнит сосок.