Черновик для Эффы 2 (СИ) - Ильин Владимир Леонидович - Страница 60

Я цедил воду мелкими глотками и смотрел на горизонт. Затем вылил все вновь и засобирался обратно.

— Стой! Подожди! Не уходи, Тан! Выслушай меня! — Требовали с поверхности мертвой планеты.

Задержался, молча глядя сверху вниз. На голове преступника была наверчена футболка, открытые части рук и лица успели сгореть и шелушились старой кожей. Сам он осунулся и больше не улыбался.

— Скоро власть в Империи изменится! Ты ни на что не в силах повлиять! Но можешь примкнуть к нам!

Время угроз кончилось — началась эра подкупа.

— Скажи, Тан Савой, чего ты хочешь? Ради чего ты все это делаешь⁈ Хочешь стать генералом? Легко! Только скажи!

— А ты? Ты хочешь стать генералом?

— Конечно! Все хотят, Тан Савой!

— Копай вот тот бархан, — кивнул я ему за спину на холмик чуть справа.

— Что?

— Копай.

Тот оглянулся, постоял нерешительно, но все-таки направился к бархану и принялся рыть его одной рукой. Вторую берег — все-таки или перелом или трещина.

Через минутку Спектр вытащил оттуда генеральский мундир Гауса Хайни — парадный, при всех орденах.

— Теперь ты генерал, как и хотел. — Кинул я бутылку с остатками воды вниз. — Обмыть.

Тот смотрел на добротное сукно мундира как-то потерянно, не понимая. Даже на воду не бросился.

Трап я закрыл, не дождавшись от него новых слов. Вернулся обратно на Землю — за один час там мало что поменялось.

Пожарные пытались тушить горящие аккумуляторы — скорее, сбивали чадный дым к земле. Пока не прогорит, не погаснет. Летали машины полиции возле домов, расчерчивая вечерние закоулки лучами света — искали хулиганов, уронивших гравилет и сбежавших из спас-капсулы. Постовые ходили по подъездам и опрашивали людей — может быть, кто-то что видел. Возможно, и видели — но кто им поверит?.. Не самый лучший район, пьют тут много — потому врут и фантазируют безбожно.

Вернулся через десять минут на Аликс — или через пять часов по времени мира. Застал Спектра в генеральском мундире, накинутом на плечи, сидящим на коленях и смотрящим себе под ноги.

— Тан Савой, — хрипло произнес он. — Почему день не заканчивается?

«Северный полюс — полярный день, который идет месяцами».

— Потому что завтра никогда не наступит. Будет только песок, жажда и боль.

— А тезоименитство? Переворот? Моя победа?..

— В аду всегда четверг. — Встал я со ступеней, собираясь уходить.

— Стой! Стой! Я хочу, чтобы это все закончилось! — Еле-еле поднялся он на ноги.

— Ты знаешь, как.

— Я дам показания! Но мне нужны гарантии! — Покачивался он из стороны в сторону, словно мотало на ветру.

— Не показания. Исповедь. — Покачал я головой. — Тогда наступит понедельник.

— И ты меня освободишь? — Зажглись упрямой надеждой его глаза.

— Освобожу.

Тогда-то он и заговорил.

— Когда возить надо? — Спросил меня бугор грузчиков, раскуривая недешевую сигарету, сплющенную им у фильтра.

— Да вот прямо сейчас и надо, уважаемые.

Те переглянулись.

— Мутное дело, ночью работать.

— Так вы же работаете, — словно не понимая, пожал я плечами. — А мне срочно!

— Какой срочно в двенадцатом часу? — Щурился тот на меня.

— А вот так срочно, что надо мешки на стройку вернуть до утра, — улыбнулся я вымученно. — Слыхали, что на вокзале случилось?

— Ну, говорили в новостях. — Кивнул он.

— Гравилет грохнулся. — Поддакнули ему. — Дорогущий.

— А у меня там объект! На «Привокзальной»-то. — Прикусил я от волнения губу. — Завтра проверяющие будут, смотреть, что сломалось — жахнуло-то рядом крепко. А я ездил — все целое! Даже окна не побило! Леса строительные тоже стоят!

— Это дом, который у железной дороги? — Хмыкнул бугор.

— Ага! — Закивал я. — Ну я им звоню, шефам, говорю — целое! А они — все равно приедем! Контракт-то с городом!

— Так мешки-то причем?

— Ну я их до того в гараж себе перевез. — Вильнул я взглядом. — Украдут же! А до штукатурки неделя работы!

— Спер, значит. — С пониманием сказал тот. — А сейчас вожжа под хвост.

— На время перевез, уважаемые!

— А как штукатурить бы стали, сказал бы — все потратили, — заржал кто-то. — Еще везите!

— Мужики, ну кто не без греха?.. — Стоял я весь потерянный.

— Значит, смотри, мистер. — Затянулся бугор глубоко. — Дело твое — кандалы. Но мы же человеки, мы с пониманием. — Посмотрел он серьезным взглядом на остальных. — Поэтому поможем.

— Уважаемые, камень с сердца!

— За тонну возьмем немного — десять тысяч.

— Да как же десять, как же десять! — Залопотал я. — Да оно в строительном магазине дешевле!

— Ты, мистер, в каком строительном магазине сейчас три тонны той же штукатурки возьмешь? — Улыбнулся он. — Той же марки, а?

— Ну не губите, мужики! Ну какие десять! Пять — и это за все!

— В кандалах — оно ведь неудобно мистер, — поправил бугор рукав, показывая уродливую зажившую рану, обернувшуюся браслетом вокруг запястья. — Там и десять покажется недорого.

— Десять — но за все! — Выдохнул я.

— Мало, мистер. Рискуем ведь. А вдруг прихватит постовой, их там ведь богато…

— Так у меня бумаги есть! — Показал я сложенные пополам листки.

Распечатал левые накладные, расписался сам. Печать купил в канцелярском магазине — наборную. Липа, но со стороны кажется, что документ.

— Бумага — бумаге рознь, — мудро отметил бугор. — У тебя ведь не такая, чтобы ночью разгружаться, а? Постовой под шкуру обязательно полезет.

— Так мне и ему платить придется…

— Это мне не интересно. Наши двенадцать тысяч — так уж и быть — сейчас отдашь.

— Не бывает, чтобы сразу деньги давать. — Осторожно отметил я. — Половину — то добро.

— А не тот у тебя случай, чтобы условия ставить, — с удовольствием констатировал бугор.

— Давайте, уважаемые, тогда так. У меня гараж ведь освобождается… Вы мне чего подешевле тут продайте, а? — Похлопал я глазами. — Явно ведь что завалялось недорогое.

— Ты смотри, какой. Не по этой статье, так по другой уедет! — Рассмеялись сбоку.

— Ну дайте вы мне хоть часть отбить, — лебезил я. — Да и вам не пустыми ездить.

— Слушай, мистер… — Задумался центровой. — А, черт с тобой. У нас на разгрузке сахар. Тебе будет тонна за двенадцать тысяч. Если расторопный, даже в плюсе будешь.

— Так я согласен, уважаемые! Итого — сорок восемь тысяч.

— И за этажи будешь платить, если нужен подъем.

— Нужен, уважаемые! На каждом этаже расставить надо! Как было, чтобы! Но, давайте уж совесть иметь, больше тысячи — не дам. — Уперся я, задышав недовольно.

— Сорок девять тысяч. — Кивнул бугор. — Для ровного счета бы пятьдесят, а?..

— Ну, сахаром тогда накиньте. — Буркнул я.

— Накинем. Полтинник с мистера. Так, братва?

— Нормально. — Забормотали они.

— Кинт, давай грузовик подгони к фуре, и пусть погрузчик три раза промахнется в нашу пользу. А на паллеты по пятьдесят пять мешков пусть ставят. Понял?

— Ага! — Пошел тот быстрым шагом.

— Рамдай, своим скажи, что едут на калым.

— А доля с погрузки?.. — Тоскливо посмотрел он на поезд.

— Дам среднюю, — кивнул бугор. — С калыма же рвем так — мои двадцать, остальным по шесть. Рамдаю еще шесть за выезд, обморокам своим сам решишь, сколько дать.

— Шесть — мало, — буркнул кто-то.

— Мало за что? За то, что стоял и курил? — Хмыкнул бугор. — Хочешь больше — так я тебе устрою. Бригада ушла, надо мешки таскать. — Ощерился он.

— Не, это я про Рамдая. Ему мало.

— Ну и дай со своих, раз тебе так кажется. Все, решили? А ты, мистер, денежки-то предъяви — видишь же, люди уже бегают.

Я отсчитал три бумажки во внутреннем кармане и достал только их.

— Задаток.

— Мало.

— Как погрузим — еще три красненьких дам.

— Недоверчивый. — Покивал бугор, в общем-то, без осуждения.

Деньги он отдал кому-то из подручных, себе не оставил.

В общем, как загрузили меня — скинул я еще пятнадцать, обещав рассчитаться только после дела.