Черновик для Эффы 2 (СИ) - Ильин Владимир Леонидович - Страница 61

Так и поехали — на бедолаге «Карго», которому было лет тридцать. Машина военная, неубиваемая — но жизнь у нее явно такая, что каждый новый хозяин хотел убить. В кузове пованивало — явно перевозили мусор. Но да наплевать.

— Куда ехать-то, мистер? — Сел за руль Рамдай, я же устроился на пассажирском в кабине.

Работники-грузчики ехали в кузове, что непорядок — но их никто не спрашивал, а от постов все равно придется откупаться. На сахар накладных нет.

Нервов я себе сжег прилично, но до адреса добрались на удивление спокойно. Хотя квартал вокруг был весьма приличный — я бы сказал, фешенебельный. Впрочем, мы были на самом его краю — возле двенадцатиэтажного бетонного здания крытой парковки.

— Богато живешь, дядя. — Отметил и Рамдай, которому я подсказывал, куда проехать.

— Я тут не живу. Тут гаражный бокс сдавали дешево, вот я и взял. — Отговорился я. — Нам в сто сорок первый бокс, он на шестом этаже.

Здание проектировалось под гравилеты — просторное. Потому и грузовик поднялся по эстакаде без проблем.

— Вот здесь! — Суетливо вылез я с места и открыл замок, дернув рольставню вверх — через рукав куртки, что осталось незамеченным. Тяжеленная, к слову, да и замок хитрый.

Автоматика включила свет, показав мешки без маркировки, стоящие вдоль левой стены. По центру и справа ничего не было — серебристый гравилет, который тут обычно стоял, сгорел на вокзальной парковке. Вдоль стен стояли стеллажи с инструментами — дорогими довольно-таки. Я встал перед ними, чтобы не сперли чего, приготовившись следить за разгрузкой.

— Давайте, братцы, дело нехитрое. Из кузова выкидываем, в кузов загружаем, — похлопал в ладони Рамдай.

И тоже принялся контролировать процесс — ибо работник у него был не так чтобы здоровый и крепкий, а уж после поездки — и того квелый. Всего четверо выбралось из кузова — по счастью, четверо и грузилось.

— Тянем-тянем, мужики! Каждому по две сотни! Две сотни на этот адрес, две сотни на другой — итого четыре сотки! Плюс вокзальные отслюнявят — почти штуку домой заберете!

Как-то не вязалась эта «штука» с той математикой, когда я считал возможные прибыли при разгрузке. Нет, заработать-то там можно — но если самому бугром быть.…

За десяток минут справились с разгрузкой, еще пятнадцать минут — чтобы загрузить из бокса в кузов.

— Осторожнее, сердцем прошу! Порвете — с меня же спросят! — Искренне переживал я за мешки с таллиумом и галлюциногеном.

Тут они хранились. А «Эсмер-9» в соседнем боксе. Видимо, разделили, если станут проверять вообще все «Эсмеры» — боксы принадлежали разным людям. А именно в этот — в него полиция и сама бы не сунулась.

— Ну, мистер, давай две «красненьких», — подошел Рамдай, как закончили. — Последний адрес едем.

Выдал — как иначе.

Загрузились — поехали к вокзалу. Даже думать не хотел, что будет, останови нас сейчас. На мешках даже этикеток нет — рабочие тоже заметили, но я сказал, что в развес брал, так дешевле. Поверили.

Реконструируемый дом, где я когда-то снимал комнату, все так же стоял в лесах — окна черные, расселили всех. Электричество вырубили, чтобы точно никто не остался — это и оказалось главной сложностью. Идти грузчикам пришлось, подсвечивая себе сотовыми телефонами. Из-за этого вышло дольше, но по всем этажам мешки распределили равномерно.

К нам вроде как хотел подойти сторож — вышел какой-то мужик из соседнего подъезда, но заметив, что мы заносим, а не выносим, знакомиться передумал. Лень ему, думаю — да и свет в одиноком окошке на первом этаже горел теплый, согревающий — охраннику линию оставили. Там у него наверняка чай и телевизор. А мы — люди с виду приличные…

«Подумаешь, кража века», — смотрел я, как выгружают последние мешки. — «Сколько стоят три тонны таллиума?.. Ладно, там еще левый порошок, но его там не может быть много. Две тонны таллиума — сколько это?..»

Начал считать и понял, что сбиваюсь в нолях — до первых десяти еще более-менее, а вот дальше то ли нужен нолик, то ли нет. Нервы и усталость всему виной.

— Слушай, мистер. Тяжеловаты-то мешочки, — выслушав очередное нытье рабочих, Рамдай сам взялся за один из них. — Никак там не двадцать килограмм! Все сорок!

«Опять пересчитывать?.. Хотя — на два умножить не велика проблема. Главное, разобраться с нолями».

— Насыпом брал, уважаемый, — развел я руками и честно похлопал глазами.

— Развел-таки, — хмыкнул он. — Вот что, пока мы тут обратно все грузить не стали — давай-ка по-честному добавь пятерку. Мужикам раздам.

— Ладно, — кивнул я.

Отсчитал в кармане оставшиеся пятнадцать и, сжав в руке, передал с рукопожатием.

Тот положил их в свой карман. Ничего работягам не достанется… Вот так — тянешь миллиарды на себе, а живот воет от голода.

Всунул бы каждому — мне не жалко. Но ведь запомнят, расскажут — и завертится…

— До метро подкинуть? — Подобрел бригадир.

— Не, какой там! Ночь сторожить буду — вдруг кто украдет. Сторож вон, видел какой? Одно название.

— Тогда доброй ночи, мистер. — Кивнули мне.

Люди загрузились, и «Карго» уехал.

Я же направился в подъезд. Встал у первой стопки мешков, нагрузил на себя два и перешел на Аликс.

Прошел через салон, выбросил мешки в песок — недалеко от трупа в генеральском мундире, лежащего лицом в песок. Не дожил до понедельника, умер от жажды. А ведь мог позволить себе любой напиток на свете…

Груз таллиума переместился на Аликс минут за десять по времени Земли — и то большая часть ушла на движение по ступеням. Вскоре на этажах больше ничего не было — как и меня.

Скинул с себя всю одежду — бросил туда же, где лежал окровавленный рабочий ботинок. Тот лежал в боксе «Эсмера-9» — видимо, чтобы если устроить шоу, то по полной программе.

Как же — полковник Эффа Сойер, которая разыскивает гравилет, чуть ли не сожительствует с самим пилотом… А там поймут, чья кровь на ботинке — и всем cтанет еще веселее.

Краску с кожи оттер абразивный душ, парик снял, переоделся. И снова — на Землю.

— Ну и ночка…

Эпилог

В день празднования тезоименитства Императора я стоял на металлической лестнице возле лифтерской в доме, где снимал квартиру, и смотрел через окошко на подъездную дорогу. Дом стоял на границе парковой зоны, дальше ничего не было — поэтому если какая-то машина появится, то ехать будет к нам. Издали будет видно — метров за триста находится поворот с широкой университетской улицы.

На всеимперский праздник меня ожидаемо не пригласили — какая-то накладка с саватскими орденами и вызванная их наличием проверка службой безопасности. Формальность, предлог — но я был только рад этому решению.

Эффе приглашение тоже не пришло. Хотя, казалось бы, пропавший «Эсмер-9» найден — но, так уж вышло, что без мешков со зловещим грузом. Это превращало результат расследования в рутину — всего-то обнаружено транспортное средство по уже закрытому делу. Даже не новый фигурант — гаражный бокс арендовали «в темную», платили наличными, а записи камеры, так уж получилось, не вели. Тупик.

Триумфа не получилось — а звать полковника за прежние заслуги уже побоялись. Кому нужен отставной пилот с синдромом заговора? Да она же на каждый чих разведет панику и взбаламутит гостей.

Мисс Сойер, к слову, со мной не разговаривает — потому что догадывается, куда ушли мешки. А ведь она под это дело фрахтовала «Радость-5», договаривалась и уговаривала… Словом, деньги потрачены — а результат не тянет на первые полосы в газетах.

Разбитый на вокзале серебристый гравилет прошел мимо нее — подумаешь, очередной сверхбогатый лихач. Хозяина, к слову, до сих пор не нашли — все понимают, что тот сидит где-нибудь на даче и ждет, пока токсины от алкоголя и других веществ выйдут из крови. Потом явится, трезвый, здоровый, и заявит о том, что был не в себе — и ему выставят символический штраф. Или, если хватит наглости, заявит об угоне. Дело житейское.

Мисс Хенни вон Альтазар тоже не попадет на тезоименитство — ввиду болезни. Мне хватило дурости приехать к ним в поместье, и бить меня вышел лично ее папаша — два охранника за его спиной должны были держать, я так полагаю. Ну, это я слегка неосмотрительно представился не только именем, но и добавил «Настоящий друг с крыши». По счастью, пока они шли по длинной дорожке к проходной, я успел расстегнуть на себе летнюю рубашку — и папаша замедлился, глядя на «Хенни», написанное на моей груди.