Черновик для Эффы 2 (СИ) - Ильин Владимир Леонидович - Страница 59

«Боится. Не смотрит вниз, только перед собой». — Делал я выводы. — «Вспомнил про адвокатов — знает, что я веду расследование».

Значит, все, что сказано про мэтра — чушь. Чушь, в которую я бы поверил, обрадовался — и надеялся, что вывернусь.

Он ни разу не упомянул Эффу — специально, чтобы меня не кольнуло подозрением.

Всего-то — «мальчика» мэтра Агалле Лунк немного грабят за неуважение.

А сейчас он знает, что знаю я — и радуется. Потому что сотрудник полиции не может его убить. Сотруднику нужна от него информация — а он со своими адвокатами будет смеяться нам в лицо, рассказывая, что именно я владел пистолетом и угрожал добропорядочному человеку смертью, обещая скинуть с крыши. Ведь улик — никаких, а на пистолете моих отпечатков теперь столько же, сколько и его.

Но одновременно — самое важное доказательство он дал мне сам. Он знает про таллиум и расследование. Он — и есть пилот с «Эсмера-9». И большего мне нужно. Ибо суд мой — не там, где прокурор и адвокаты, а в сердце моем.

— Знаешь, приятель, — держал я его за рубашку, заставляя балансировать на краю. — А я ведь покруче тебя буду.

— Да ну? Нищета, простолюдин, подстилка для старухи!

— Я умер четыре года назад. А ты всего-то сегодня. — Обняв его, прыгнул я вниз.

Он заорал — как же он заорал. Визгливо, искренне, страхом, которым наверняка никогда не испытывал. Я наслаждался этим этажа до третьего, а потом перекинул нас на Аликс.

Переход гасит всю кинетическую скорость — иначе людей разрывало бы из-за скорости движения планет. Или скорость не гасится, а просто устанавливается новая точка отсчета?.. В теорию порталов я залезть не успел — просто опытный пользователь.

Спектр все еще продолжал орать, пока лежал лицом на полу. И даже когда я поднялся. Но стоило начать волочь его за волосы по полу — тогда тон сменился на визгливый, а руки вцепились в мои, пытаясь освободиться.

Что не помешало мне вышвырнуть его в песок Аликса.

Тот откатился, встал на корточки и отпозл, ошарашенно глядя по сторонам.

— Это что? Где?..

— Это ад.

— Так ты сдох тоже, «Сагира»! — Усмехнулся он, тяжело дыша.

— Это мой ад. — Поднял я таинственный пистолет, сдвинул прицел чуть подальше от его ног и нажал кнопку.

Спектр заорал так, что даже стало как-то не по себе. Но я стоял и слушал, удерживая его в прицеле.

Не понравились мне его чешуйки на энергетике. Пусть лучше будет слегка увечным.

Когда крики стали сопровождаться матом и оскорблениями, я негромко констатировал:

— Теперь ты тоже знаешь, как это больно.

Он выл и баюкал ноги — тоже снял ботинки и обнимал ладонями ступни.

— Скоро я вернусь и начну задавать вопросы.

Я вернулся в гравилет, убрал страшное оружие на полку и завалился на постель, обняв «стопнутого» кота.

— Есть пятнадцать на счету, продадим «Спектр-7» за сорок. Пятьдесят пять — уже серьезные деньги. — Сообщал я ему свежие новости. — Можно взять землю недалеко от города.

Ничего не идет по плану. Но если цели достигаются — какая разница?..

Глава 20

Столица стянута полотнами железных дорог. Где бы я не был, их или слышно, или видно. Разве что в самом центре железнодорожные пути были демонтированы, а бывшие невзрачные депо застроены дорогой недвижимостью — все верят, что новая большая война повторится нескоро. Но все знают, что если будет нужно, то рельсы проложат прямо по новеньким улицам.

Потому что нет средства проще и дешевле, чтобы подвести сырье к заводам и вывезти оттуда оружие.

Гравитехнологии позволят загрузить на платформы больше — но на этом все. Дальше сотни вагонов по-прежнему потянет за собой один локомотив. Электростанции выбьют первыми, и всю роскошь перевозки гравилетами придется поумерить — летчики нужны на фронте, а оставшиеся мощности перекинут на красно-серых трудяг, днем и ночью волокущих грузы.

Именно на этой грузовой платформе я раньше не был — разве что знал от однокурсника адрес. Когда-то Аль обмолвился, что тут можно подработать грузчиком — вот и осталось в памяти. Сам он работает где-то рядом, в диспетчерской, как раз в вечернюю и ночную смены — к нему я заходить не стал. Да и не узнал бы он в беспокойном мужичке в немаркой серой куртке, кепке чуть ли не глазах и с рыжими волосами — своего друга Тана Савоя.

Пришлось маскироваться, такие вот обстоятельства. Лицо и руки затемнил краской для волос — кожа стала нездорово-сероватой. В нос набил ваты — изменился вид лица и голос. Камешек в левый ботинок, и походка тоже стала отличаться.

В целом же, я выглядел хозяйственным мужичком, по каким-то своим делам выбравшимся в ночь на грузовой железнодорожный терминал. Одежда чистая, сам трезвый, иду куда-то уверенно — постовые проводили взглядом и не цеплялись.

Стемнело на улице сильно — одиннадцатый час. Но на самом терминале было свое время суток — над огромной платформой ярко горели огромные прожектора, заливая бетонный настил и линии перед ним болезненно-белым светом. Глаза не сразу привыкли — пришлось промаргиваться. А посмотреть вверх было и вовсе ошибкой — аж заслезился, а несколько рядов ярких пятнышек какое-то время были видны, даже если зажмуриться.

У платформы уже стоял грузовой поезд на тридцать вагонов — и десятки людей сновали между раскрытыми боковыми створками и паллетами, раскиданными на бетоне рядом. Поддон нагружали какими-то мешками на высоту мне до плеча, затем его утаскивал подкативший погрузчик. На другом краю, возле грузового въезда, уже стояли растентованные фуры — туда оно все и загружалось.

Шум, стук дерева о бетон, писк погрузчиков — все давило на уши. Шум, конечно, я люблю, но в этом не чувствовалось порядка, подсознательно вызывая тревогу.

Нужных мне людей заметить было несложно — стояла поодаль от рабочих группа из пяти мужиков и внимательно следила, чтобы остальные работали. Одеты они были не лучше остальных — такие же спецовки, разве что свежие. Если не работать — вещи медленнее пачкаются.

— Здравствуйте, уважаемые, — подошел я к ним сбоку и предложил раскрытую пачку сигарет. — Угощайтесь, пожалуйста.

Двое глянули настороженно, третий и четвертый взяли по сигарете. Пятый взял парочку, зацепил за ухо, третью раскурил — разговаривал дальше, глядя только на него.

— Потребность у меня есть, уважаемые. — Смотрел я на плоское лицо одного из местных бугров — брови седые, нос свернут, лоб в морщинах, но из-за выступающего подбородка все казалось словно бы вровень. — Груз с гаража перевезти. Три тонны в мешках. Возьметесь?

Спектр сломался через двое суток жажды. Я посещал его раз в пять часов, пил воду из бутылки на его глазах — один глоток или два, остальное выливал в песок.

Три раза он пытался броситься на меня — но я был со здоровой энергетикой, а он нет. Поэтому, отлетев несколько раз от пинка в грудь, попыток больше не повторял. Возможно, повлияло сломанное ребро — он морщился и старался резко не шевелиться.

Один раз пытался подстеречь у выхода — видимо, солнце напекло голову. Я просто поднял гравилет в воздух и дальше пил уже там, сидя на трапе.

Спектр пытался чем-нибудь кинуть — но вокруг был только песок. Поэтому в меня пару раз полетела обувка, но, когда я ее перехватил и закинул к себе, вещи закончились. Был еще пояс, но он его берег. Ох уж эти летние брюки и мода на просторный фасон…

Спектр перешел на оскорбления и угрозы. На вопросы он отвечать был не готов — потому первые тридцать часов я и не спрашивал.

Но через тридцать — бросился вновь, только не пытаясь допрыгнуть до трапа гравилета, а пытаясь собрать влажный песок и выжать из него себе пару капель для пересохшей глотки. Он набирал песок в майку и, валяясь на земле, крутил завязку ткани над лицом — у него даже что-то получилось, способный.

Потом я вновь выстрелил ему рядом с ногами и ушел на новые пять часов.

— Ты даже не представляешь, что скоро будет! — Ждали меня в следующий раз. — Все поменяется! Все!