Камарадас (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 26

— Сейчас проверим.

Мы повернули севернее, обходя ферму широкой дугой. Идти пришлось очень медленно. Самуэл постоянно останавливался, прислушивался, несколько раз возвращался назад и менял направление. Через полчаса мы нашли ещё один пикет.

Он был устроен иначе. Двое солдат сидели в неглубокой ячейке, выкопанной у корней поваленного дерева. Между кустами была натянута тонкая проволока, уходившая в обе стороны. Рассмотреть, что именно к ней подключено, издалека было невозможно, но вряд ли это была верёвка для сушки белья.

— Сигнализация, — едва слышно сказал Богдан. — Может, банки, может, ракета, может, что серьёзнее.

Я кивнул. Самое неприятное заключалось в том, что пост мы заметили случайно. Один из часовых ненадолго поднялся и прошёл несколько шагов, разминая ноги. Если бы он продолжал сидеть, мы могли подойти значительно ближе и сами влезть в сигнальную систему.

Следующие два часа ушли на то, чтобы обойти ферму с северо-востока. Мы не приближались к предполагаемому центру ближе чем на километр, но даже на таком удалении несколько раз сталкивались со следами охранения. Где-то были примятые тропы, где-то свежие окурки, где-то следы обуви и остатки пищи, не очень тщательно закопанные в земле. Один раз в темноте прошёл патруль из четырёх человек. Солдаты двигались без света, держали интервалы и время от времени останавливались, слушая ночь.

Это уже были не расслабленные бойцы, которых мы видели утром возле дороги. Эти знали, что находятся на охране важного объекта.

Мы пропустили их, лежа в высокой траве всего в двадцати метрах. Один из солдат остановился почти напротив Богдана, долго всматривался в темноту, затем тихо свистнул. Издалека пришёл такой же ответ. Система опознавания. Патруль пошёл дальше только после ответа с ближайшего поста. Когда их шаги стихли, мы ещё несколько минут не двигались. Я чувствовал, как по виску ползёт какое-то насекомое, но даже не попытался его стряхнуть. Богдан лежал рядом настолько неподвижно, что я не слышал его дыхания.

— Вот суки, плотно обложили, — прошептал он, когда патруль окончательно удалился.

— Да. Значит, внутри что-то серьёзное.

К ферме мы приблизились с востока уже глубокой ночью. Здесь местность немного поднималась, и через просветы между деревьями иногда удавалось увидеть слабое зарево, будто за несколькими рядами кустов светили фонари. Свет был тщательно замаскирован сверху и со стороны дороги, но с возвышенности его всё же можно было заметить. До самих построек оставалось не меньше километра. Ближе пройти незамеченными было почти невозможно.

Перед нами лежала открытая полоса редкой травы шириной метров двести. За ней начинался плотный кустарник, а ещё дальше, судя по редким звукам и отблескам, находилась ферма. На краю кустов мы заметили четвёртый пост. Потом ещё один, немного южнее.

Охранение располагалось не хаотично. Посты стояли так, чтобы перекрывать все естественные подходы, а промежутки между ними патрулировались. Где позволял рельеф, часовые сидели на возвышенностях. Овраги и русла контролировали отдельные группы. В нескольких местах, судя по проволоке и аккуратно убранной растительности, были выставлены сигнальные заграждения. Ферма действительно оказалась окружена плотным кольцом.

Я вытащил блокнот и начал наносить всё, что мы успели обнаружить. Четыре точно установленных поста, два предполагаемых, маршрут одного патруля, возможная линия сигнализации. Даже по неполной схеме было ясно, что прорваться через охранение без шума почти невозможно.

— Обойти южнее? — спросил Али.

Самуэл отрицательно покачал головой.

— Вода. Болото.

— А с запада?

Он снова покачал головой и показал руками дорогу, затем несколько раз коснулся пальцами земли, изображая колёса. Основной въезд и техника.

Я посмотрел на часы. До рассвета оставалось чуть больше двух часов. Мы потратили почти всю ночь и так и не увидели ни одного здания, не говоря уже о гаубицах. Зато выяснили главное: ферма не была заброшенным хозяйством, которое юаровцы использовали время от времени. Это был полноценный закрытый объект с подготовленной системой охраны. Так не охраняли склад продовольствия или место ночёвки роты солдат.

— Внутрь не лезем, — решил я. — Слишком плотно.

Али недовольно выдохнул.

— Всю ночь шли, чтобы теперь уйти?

— Мы уже нашли больше, чем рассчитывали. Если полезем дальше, найдут уже нас.

— Но гаубиц мы не видели.

— Увидим. Орудия должны выходить отсюда или возвращаться сюда. Нам не обязательно заходить на ферму, достаточно найти маршрут их движения.

Богдан поддержал меня:

— Серёга прав. Через такое кольцо без подготовки не пройдём. Даже если снимем один пост, его скоро хватятся. Патрули постоянно проверяют друг друга.

Я ещё раз посмотрел в сторону слабого зарева. Иногда оттуда доносился низкий гул двигателя, затем металлический лязг и короткие команды. Слов разобрать было нельзя, но на обычную ферму это место точно не походило. Где-то внутри работала техника.

Мы начали отходить тем же путём, но теперь двигались ещё осторожнее. Посты и патрули уже были нанесены на карту, однако охранение могло смениться, а новые часовые занять другие позиции. Самуэл повёл нас севернее, стараясь пройти между двумя обнаруженными пикетами.

В одном месте пришлось ждать почти двадцать минут, пока вдоль внешнего кольца пройдёт очередной патруль. После него появился ещё человек, на этот раз один. Он двигался медленно, часто останавливался и приседал, подсвечивая себе тусклым фонариком он, разглядывая землю. Следопыт. Я понял это по тому, как он работал. Солдат не просто смотрел по сторонам, а проверял участки возле тропы, касался травы и веток, несколько раз возвращался назад. Возможно, он осматривал подходы к постам после каждой смены.

— Завтра он наши следы найдёт? — сказал Али, не то утверждая, не то спрашивая.

— Хрен его знает. — Честно ответил я — обувь на нас юаровская, а следов тут полно. Если он не знает наизусть как выглядит каждая подошва ботинок роты охраны, может и пронесёт, а если нет, утром здесь будет полно людей.

— Хорошая перспектива.

Я посмотрел вслед следопыту, пока слабый свет его фонаря окончательно не исчез между деревьями. Надежда на то, что наши следы затеряются среди отпечатков охраны, конечно, оставалась, но строить на ней дальнейший план было нельзя. Мы слишком долго крутились возле внешнего кольца, несколько раз пересекали тропы, отползали назад и обходили посты, поэтому полностью раствориться в местности уже не могли.

Грамотному следопыту необязательно знать рисунок подошвы каждого солдата из охраны. Ему хватит примятой не в ту сторону травы, свежей царапины на коре или камня, недавно вывернутого из земли. Найдёт один подозрительный след, начнёт раскручивать дальше, поднимет тревогу, перекроет дороги, и тогда весь район превратится в ловушку.

Я показал группе остановиться и присел возле Самуэла. До рассвета оставалось около полутора часов. По первоначальному плану мы должны были отойти километров на пять, найти укрытие и переждать ещё один день, после чего следующей ночью продолжить поиск огневых позиций. Теперь этот план выглядел слишком медленным. До следующей ночи нам могли просто не дать времени.

— На дневку не встаём, — тихо сказал я.

Богдан сразу понял, к чему я веду.

— Работаем утром?

— Да. Следы, скорее всего, обнаружат после рассвета, когда начнут проверять подходы к постам. Значит, у нас осталось несколько часов, пока они ещё считают, что вокруг всё спокойно.

Али посмотрел в сторону фермы.

— Что хочешь успеть?

— Выйти на возвышенность, откуда будет видно район южнее фермы. Гаубицы на рассвете снова начнут работать. По вспышкам и пыли определим основную позицию. Запасные нанесём приблизительно, по вчерашним азимутам и дороге.

— Приблизительно? — переспросил Богдан.

— Точнее уже не получится. Если останемся ещё на сутки, нас найдут раньше, чем мы соберём достаточно данных. Передадим всё, что есть, и сразу начнём отход.