Камарадас (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 27

Богдан ненадолго задумался, затем кивнул.

— Другого выхода всё равно нет.

Самуэл слушал нас, переводя взгляд с одного лица на другое. Я показал на карте ферму, затем на невысокую гряду восточнее и изобразил руками вспышки выстрелов. Проводник понял и указал немного севернее.

— Холм. Камни. Видно далеко.

— Туда можно пройти незаметно?

Самуэл подумал и кивнул.

— Можно.

Мы продолжили отход на северо-восток, не удаляясь от фермы слишком далеко. Теперь требовалось не просто выйти из кольца охранения, а занять наблюдательный пункт до рассвета. Самуэл повёл нас через полосу колючего кустарника, затем по каменистому склону, где почти не оставалось следов. Идти пришлось медленно, но через час мы добрались до низкой каменистой гряды. Она тянулась с севера на юг и поднималась над окружающей местностью всего на двадцать или тридцать метров, но этого хватало, чтобы через редкие деревья просматривать значительную часть района.

Самуэл нашёл узкую расщелину между двумя крупными камнями. Сверху её прикрывали кусты, а впереди оставалась щель шириной не больше метра, через которую можно было наблюдать за местностью. До фермы отсюда было около четырёх километров, до предполагаемого района огневых позиций — немного больше.

Мы расположились так, чтобы не собираться в одном месте. Богдан лёг рядом со мной, Али чуть ниже, прикрывая тыл и готовя рацию, Самуэл занял позицию на противоположном склоне.

Небо на востоке уже начало светлеть. Ферму отсюда почти не было видно. Только верхушки деревьев, слабое зарево над ними и иногда мелькавшие между стволами огни. Зато южнее открывался широкий сектор, где дорога петляла среди холмов и редколесья.

Я достал карту и разложил рядом вчерашние записи. За день мы получили несколько азимутов, каждый немного отличался от предыдущего. Тогда это казалось следствием перемещения орудий между позициями. Теперь, имея точку фермы и примерное направление дороги, можно было хотя бы приблизительно восстановить расположение этих площадок.

Одна находилась почти прямо к югу, километрах в десяти или двенадцати от нашей прошлой дневки. Другая смещалась восточнее примерно на километр. Ещё одна, судя по дневным замерам, лежала западнее дороги. Точность выходила плохая, ошибка могла составлять несколько сотен метров, а где-то и больше, но для первого удара по району это было лучше, чем ничего.

— Вот основная дорога, — показал я Богдану. — Они не могут таскать гаубицы через сплошной буш. Значит, запасные позиции должны быть рядом с ней или соединяться короткими подъездами.

Он провёл пальцем по карте.

— Здесь низина, здесь старое русло, подходящее место и азимут пересекает.

— Значит, одну площадку ставим здесь. Вторую — восточнее, где вчера звук сместился левее. Третью. На то же расстояние в противоположную сторону.

— Погрешность будет большая.

— Знаю. Но ночью мы туда уже не полезем, а ещё один день нам никто не даст.

Я нанёс на карту три предполагаемых района. Обозначив квадратами. Передавать их как точные координаты я не собирался.

Первый выстрел прозвучал, когда солнце ещё не показалось над горизонтом. На таком расстоянии звук пришёл с небольшой задержкой, но перед ним мы увидели короткую вспышку далеко на юге. Почти сразу над деревьями поднялось серое облако пыли, растянувшееся в сторону дороги.

— Есть, — тихо сказал Богдан.

Следом вспыхнуло второе орудие, потом третье. Вспышки возникали в одном и том же секторе, но не в одной точке, а с небольшими промежутками. Скорее всего, орудия были рассредоточены вдоль края низины.

Я быстро взял азимут.

— Сто двадцать семь.

Богдан проверил по своему компасу.

— У меня сто двадцать девять.

Разница была допустимой. Я провёл линию от нашего наблюдательного пункта и сравнил её с вчерашними замерами. Она легла почти точно в середину старого русла, которое мы только что обозначили на карте. Теперь сомнений не осталось. Гаубицы стояли именно там.

Стрельба продолжалась несколько минут. После каждого выстрела над деревьями поднимались новые клубы пыли, и постепенно они слились в одно большое облако. Ветер тянул его на запад, открывая район после каждого порыва, и нам несколько раз удалось увидеть длинные вспышки почти у самой земли. Самих орудий различить было невозможно. Они находились слишком далеко и были скрыты рельефом, но для определения позиции этого уже не требовалось. Я привязал её к изгибу дороги, старому руслу и южному склону холма, после чего получил координаты с ошибкой не больше двухсот или трёхсот метров.

— Основная позиция есть, — сказал я.

— А остальные? — спросил Али.

Я показал ему карту.

— Остальные только предположительно. Вот здесь вчера работали утром, потом сместились сюда, а после обеда стреляли отсюда. Все три площадки лежат вдоль дороги или рядом с ней. Точных координат нет, но обозначим сектора.

— Авиации этого хватит?

— Чтобы проверить район — хватит. Особенно если ударят по ферме, основной позиции и дороге. Остальное пусть уточняют сами.

Примерно через двадцать минут стрельба прекратилась. Пыль ещё висела над деревьями, когда со стороны фермы донёсся гул двигателей. Машины мы не видели, только слышали, как звук постепенно смещается на юг. Скорее всего, к позиции шли грузовики с боеприпасами или тягачи, но наблюдать за ними дальше мы не собирались. Любое движение техники сейчас только подтверждало связь фермы с батареей.

Я подготовил сообщение. В него вошли координаты фермы, основная огневая позиция, количество орудий, которое удалось определить по вспышкам, направление дороги и три предполагаемых района запасных площадок. Отдельно указал, что координаты запасных позиций приблизительные и получены по звуковым азимутам предыдущего дня.

— Выходим, — сказал я Али.

Он развернул антенну, подключил гарнитуру и включил радиостанцию. Я не стал ждать назначенного окна. Выход на связь был не плановый, но на рации должен дежурить радость, так что наш сигнал точно примут. Слишком велика была вероятность, что следы уже обнаружили или обнаружат в ближайшие минуты.

Лапин ответил почти сразу. Али передал условный сигнал, затем начал передавать зашифрованные группы. Сеанс занял секунд сорок, не больше. В ответ запросили повтор координат основной позиции и района фермы. Я скрипнул зубами. Чем дольше рация оставалась включенной, тем больше шансов, что нас запеленгуют. Али передал их ещё раз, дождался подтверждения и выключил рацию.

— Приняли всё, — сказал он.

Я сложил карту и блокнот, убрал компас. Главная часть задачи была выполнена. Мы нашли базу артиллерийской группы, определили основную огневую позицию и обозначили район запасных площадок. Больше оставаться здесь было нельзя.

Почти сразу после окончания сеанса со стороны фермы послышался новый шум. Несколько двигателей заработали одновременно, затем донёсся короткий сигнал клаксона. Возможно, это не имело никакого отношения к нашему выходу в эфир, но проверять я не собирался.

— Уходим, — сказал я. — На северо-восток, к каменистым холмам. Без дневки, пока не оторвёмся минимум на десять километров.

Богдан поправил разгрузку.

— А если следы уже нашли?

— Тогда у нас небольшой запас времени. Пока поднимут людей, пока разберутся, откуда мы пришли и куда ушли.

— У них вертолеты есть и собаки наверняка.

— Поэтому по открытой местности не пойдём. Самуэл поведёт к воде и собьём след. Ходу парни, пара валить домой.

Проводник кивнул, уже поняв задачу. Он первым выбрался из расщелины и начал спускаться по обратному склону. Позади снова заговорили гаубицы. В этот раз они сделали всего несколько выстрелов, после чего замолчали. Возможно, расчёты уже получили приказ менять позицию, а возможно, просто закончили огневую задачу. Для нас это больше не имело значения. Координаты ушли в штаб. Теперь оставалось только выбраться самим, прежде чем охрана фермы поймёт, что ночью вокруг их постов ходили чужие.