Великий диктатор. Книга пятая (СИ) - "Alex Berest" - Страница 70

— Абсолютно, Эдвард, — согласился я с ним. — Но, очень сомневаюсь, что это нужно мне и Суоми.

— Но тогда не высочество, а величество, — не успокоился генерал, — пропустив мимо ушей мои сомнения.

— Для величества мне надо стать королём, — развёл я руками. — А я всего-навсего князь.

— Великий, — вставил свои пять пенни и кузен Микка. — Вот такой, — вытянув вверх руки и даже привстав на цыпочки съехидничал он.

— Так. Всё. Повеселились и хватит. Вы лучше введите меня в курс происходящего. Что в городе, где противник, и есть ли потери. И что это за план номер три? — развернулся я к Усениусу.

Но ответить он не успел, так как в зал влетел взмыленный курьер и проорал:

— Германцы выкинули белый флаг! Хотят переговоров.

Глава 26

2 июля 1917 года. Петроград.

— Вот скажи мне, Василий Иванович, правда, что чухонцы царя украли и англичанам продали? — спросил у Чепаева дворник Семён Мажаев.

После переезда семьи в Петроград его родные долго привыкали к большому и новому городу. Немного освоились, и тут случилась революция, уличные бои, перебои с продуктами и дровами. За год своей жизни в столице младшие дети так ни разу и не покинули двор доходного дома, где семье Чепаевых выделили квартиру. Зато старший, семилетний Сашка, уже неоднократно совершал вылазки в город, за что мальчишке постоянно попадало от родного деда.

Отец же Василия Ивановича тоже побаивался нового города и без нужды не покидал квартиру. Единственный человек с которым он сошёлся, был местным дворником. Сам Семён Мажаев был родом из Балакова, в котором какое-то время жила семья Чепаевых, что и стало причиной дружбы двух стариков.

— Васька! Ты слышал, что у тебя спросили? — недовольным голосом поинтересовался Иван Степанович Чепаев у сына.

— Да, батя, слышал. Извини, дядька Семён, задумался, — повинился Василий Иванович. — И да, это правда. Финляндцы увезли царя и всю его семью и в Англию отправили.

— Говорят, за десять мильёнов продали?

— Да, — подтвердил Василий Иванович и добавил. — За каждого.

Он был очень удивлён скорости распространения этого слуха, так как сам его вчера и распространил. Правда, по указке Михаила Владимировича Родзянко, главой охраны которого он и являлся. Когда правительство решило переехать из Таврического дворца в Смольный, Александр Иванович Гучков настоял на том, чтобы именно Чепаев возглавил охрану премьер-министра русской республики.

Василий Иванович отнёсся к этому назначению ответственно. Он вспомнил, как вела себя охрана барона Хухты и первым делом съездил к коменданту Финляндского вокзала с просьбой прислать из Гельсингфорса опытного человека для обучения. Но вместо этого, получил две брошюры по организации сопровождения и транспортировки охраняемого объекта. Зазубрив эти брошюры наизусть, он стал планомерно претворять их в жизнь.

Были закуплены бронированные автомобили, пистолеты-пулемёты, бронежилеты и даже солнцезащитные очки для того, чтобы солнце не мешало агентам вести наблюдение. Чепаеву пришлось почти забросить общение с семьей и полностью отдаться службе. Ежедневные проверки транспорта, смена графиков движения, налаживание связи и тренировки с личным составом съедали всё свободное время.

Его деятельность не осталась без внимания со стороны Родзянко. Месяц назад Чепаеву присвоили звание подпоручика и значительно увеличили оклад и продовольственный паёк, который он почти весь отвозил детям и отцу. На просьбу Михаила Владимировича поспособствовать распространению слуха про якобы кражу финляндцами царской семьи и продажу их англичанам Василий Иванович согласился, хоть и удивился, что глава правительства занимается подобной фигнёй.

— Господи Иисусе! Это же семьдесят мильонов рублей! — тем временем, услышав сумму и условия сделки, удивленно воскликнул дворник. — Мать честная! А наши-то — лопухи, ушами хлопали. Нет, чтобы первыми продать. Ну, чухонцы, ну, барышники! Никогда своего не упустят!

— Только не рублей, дядька Семён. А английских денег, фунтами они называются.

— И сколько это на наши? — проявил заинтересованность и отец Василия Ивановича.

— До войны за один фунт давали десять рублей, — пояснил Василий Иванович, припомнив краткий курс политэкономии, пройденный в школе прапорщиков.

— Да это же… Это же… — выпучив от удивления глаза и загибая пальцы, просипел Семён Мажаев. — Это. Ого-го.

— Да, дядька Семён. Это ого-го, — с улыбкой подтвердил младший Чепаев, полностью уверенный, что скоро про эти огромные деньги будет знать весь город.

……

3 июля 1917 года. Гельсингфорс. Технологический тоннель под зданием парламента.

Воздух в тоннеле пропитался десятками запахов. Пахло пылью, мышами, цветочной ваксой, оружейной смазкой, табаком, свежим кофе, потом и смесью ещё не пойми чего. Но ярче всего выделялся именно запах ваксы. Ибо, доработанный Маргаритой Врангель вариант цветочной отдушки для обувного крема, быстро стал популярным как у военных, так и у обывателей. Лучше уж пахнуть цветами, чем скипидаром и мазутом. К тому же, новый вариант ваксы был более блестящим и дольше держался.

Сновавшие мимо нас агенты службы безопасности и пионеры таскали какие-то ящики, оружие и мешки из подвала жилой части парламента в подземные помещения под залом совещаний. Стрёмберг и Усениус готовили штурм. Вверх, на первый этаж, уже ушло несколько групп специального назначения, но сигнала к общей атаки пока не поступало.

Меня вообще сюда пускать не хотели, но я настоял на своём участии в этой операции. Вместе со мной, помимо усиленной охраны, пошли также кузен Микка и Эдвард Гюллинг. И мы сейчас скромно сидели на каких-то ящиках у стеночки, чтобы не мешаться под ногами, пили кофе и каждый думал о чём-то своём. Я, например, вспоминал вчерашний сумасшедший день.

Со слов Усениуса, мятежники сами сломали свой план и тем самым потеряли хоть какой-то шанс на удачу. Выступили они разрозненно и в разное время. Вооружённые группы, направленные на захват вокзала и телеграфа, были разоружены и арестованы почти без сопротивления. А вот главные силы, вместо того чтобы взять арсенал и уже затем двигаться к зданию сената, разделились на две части. Большая, под руководством Маннергейма, сумела захватить старое здание парламента вместе с частью парламентариев и журналистов с гостями. Меньшая, под руководством полковника Вильгельма Теслеффа, неожиданно встретив отчаянное сопротивление от сенатской охраны, отступила в соседнее здание университета.

Как выяснилось позже, полковник Теслефф попал в германский плен ещё в прошлом году, при оставлении Вильны. Помыкавшись по нескольким лагерям для военнопленных, он согласился принять участие в вооружённом мятеже на территории княжества. После чего был переправлен сначала в Стокгольм, а затем и в Гельсингфорс. При занятии здания университета он не придумал ничего лучше, чем взять в заложники преподавателей и студентов.

И именно действия полковника Теслеффа поломали все наши, заранее составленные планы. Поэтому Артур и прислал мне сообщение с упоминанием плана номер три, намекая на то, что всё пошло не так, как мы планировали.

На беду полковника среди захваченных им студентов оказались и три его племянника — Том Теслефф, Юхан Хакман и Берндт Фростерус. Они-то и оказали влияние на своего непутёвого дядюшку. В следствии чего он, ничего не объясняя своим подельникам, покинул здание Александровского университета и сдался нашим стрелкам. Обезглавленный мятежный отряд, состоявший в основном из ратников гражданской обороны, после недолгих споров последовал примеру своего командира. Так что к моему приезду оставалось только две точки мятежа: забаррикадировавшийся отряд гвардии в здании парламента под командованием Маннергема и германцы, засевшие в Брунспарке.