Великий диктатор. Книга пятая (СИ) - "Alex Berest" - Страница 71

Последние тоже действовали не так активно, как мы рассчитывали. Переправившись с острова Никольского по наплавному мосту, они, вместо того, чтобы направиться в сторону правительственного квартала и штурмовать «Обсерваторный холм», начали расползаться в разные стороны. Одна часть попыталась захватить особняки на Восточной Аллее, а другие направились на запад, в сторону Страндпарка.

Но подрыв нашими сапёрами наплавного моста, видимо, смешал им все карты. Германцы остановились и, оттянувшись в Брунспарк, стали создавать круговую оборону, не прекращая попыток выбить пионерские отряды из вилл за Восточной Аллеей. Пока у них была артиллерия, они смогли потеснить наши отряды. Но как только авиаторы разбомбили их девять трёхдюймовок, то сразу и пыл у них пропал.

А когда к месту боя подошли огнемётные танки и стали выжигать траншею за траншеей, то немцы тут же выкинули белый флаг, предложив переговоры. Этот момент я и застал, как только оказался в нашем штабе обороны. Присланный от германской стороны на переговоры капитан, представился как Хайнц Гудериан. Я сразу сделал стойку, как только услышал его имя, и вмешался в разговор между ним и генералом Франссоном.

— Господин генерал, подождите минутку. Я хочу кое-что уточнить у капитана.

— Так точно, ваше высочество, — козырнул мне старый вояка и отошёл чуть в сторону.

— Вы — Хайнц Вильгельм Гудериан? Родом из города Кульм в Пруссии? — спросил я, выуживая из памяти крохи информации из прочитанных в первой жизни мемуаров знаменитого генерала вермахта.

— Так точно, господин барон, — немец в ответ тоже проявил своё знание о моей персоне. — Но откуда вы…

— Это не имеет значения, — прервал я капитана и, вспомнив ещё кое-что, решил уточнить. — Ещё один вопрос. У вас есть орден королевства Вюртемберг?

— Так точно. Рыцарский крест с мечами второй степени.

— Господин генерал, можете продолжать, — кивнул я Франссону, для себя решив, что этот «быстроногий Гейнц» никогда не покинет Финляндию.

Переговоры продлились недолго. Их командир, генерал-майор Йоханнес фон Сект, получил тяжёлое осколочное ранение во время налёта нашей авиации и нуждался в немедленной медицинской помощи. Условия сдачи в плен у германцев были простые — не передача их России и приемлемые условия содержания до конца войны. Наши требования об участии пленных в восстановлении города были приняты безоговорочно. И уже через пару часов немцы начали сдаваться.

Ну, а вечером состоялась анонсированная мной пресс-конференция. Где я почти целый час отбивался от каверзных вопросов журналистов. Последним, кому предоставили право задать вопрос, был журналист региональной газеты «Илкка» из Николайштадта.

— Добрый вечер, господин Хухта. Меня зовут Виктор Линдхолм. Скажите пожалуйста, а когда будет проведена ваша коронация? — задал самый экстравагантный вопрос колоритный дядечка с бородой в виде косички.

— Коронация это у королей, — устало улыбнулся я. — А я — всего-навсего князь. Да и, к тому же для коронации нужна корона. А этого предмета у нашего княжества никогда не существовало. К тому же, как я и говорил ранее, я не вижу Финляндию как монархию…

……

— Ты там не заснул? — пихнул меня в плечо Гюллинг, вырывая из воспоминаний.

— Нет. Сидел, вспоминал вчерашний день, — ответил я правду. — Чего хотел-то?

— Да вот, вспомнил, что когда ты уехал за царём, пришла депеша из Нью-Йорка по итогам суда с Кэрриером.

— Это тот суд, где мы в качестве эксперта приглашали Теслу? По поводу кондиционера?

— Ага. И мы выиграли этот суд. Благодаря тому, что Тесла доходчиво объяснил судьям, что наш прибор — электрический, а аппарат Кэрриера — химический. К тому же, участие Теслы в судебном процессе сделало прекрасную рекламу нашему мобильному кондиционеру. В нашу контору поступило уже почти две тысячи заявок на приобретение и установку.

— Прекрасно. А ты не хотел связываться с этим сербом. А оно, видишь, как обернулось?

— Пять тысяч долларов — это пять тысяч долларов. Слишком дорого за единственную консультацию, — покачал головой Гюллинг.

— Зато теперь мы можем спокойно писать в рекламе — «Одобрено Теслой». Североамериканцы очень падки на такие рекламные выверты. Так что, я думаю, что мы не зря его привлекли.

— Пф. Ваши кондиционеры — это мелкие пенни по сравнению со спросом в США на стиральные машины, — влез в наш разговор и Микка. — Завод в Бейонне работает в три смены, выпуская за месяц пять тысяч аппаратов. И на складах ничего не задерживается. Заказов на год вперёд.

— А с электрической что? — заинтересовался я.

— Тоже берут. Но мы возим эти электрические стиральные машины конвоями. И много привезти не можем. Вот если бы мы могли их выпускать в США — тогда другое дело. Но ты же сам запретил их производить на американской территории. Пока нам не дадут разрешение на авиационные перевозки внутри страны.

— Если мы создадим производство в США, наши прибыли только увеличатся, — поддержал Гюллинг моего кузена.

— Вы же мне сами справку готовили, по которой ясно, что с электричеством в Штатах всё не так просто. Даже Нью-Йорк электрифицирован всего на треть. Остальные освещаются газом и керосином. Какие уж тут электрические стиральные машины?

— Ну да, тут мы впереди планеты всей, как ты любишь говорить, — кивнул Гюллинг. — У них нет человека, который массово строит электростанции и своей волей меняет стандарт тока с постоянного на переменный. А у нас есть. Вот — сидит, к штурму готовится. И, благодаря тебе, нашим обывателям дешевле купить лампочку и заплатить за электричество, чем приобретать керосин. В том же Стокгольме жители предпочитают покупать финский керосин, чем платить за дорогое электричество. Но ты не учитываешь того, что треть электрифицированного Нью-Йорка — это миллион человек. А ещё есть Филадельфия, Бостон, Чикаго и Сан-Франциско. А наши конвои привозят всего по паре тысяч электрических стиральных машин. И это точно не может насытить местный рынок. Так что, решай, что нам делать.

— Смету составьте и справки подготовьте. Я посмотрю, — согласился я со своими финансистом и юристом. — И заодно включите в список остальные выпускаемые нами электроприборы. Но не те, за которые нам придётся судиться с местными доморощенными изобретателями.

На некоторое время опять воцарилась относительная тишина. Я же посмотрел на часы, затем на потолок и сам у себя вслух спросил:

— Ну и сколько можно ждать? Чего Артур там тянет?

— Матти? А что это вообще за тоннель? — внезапно поинтересовался у меня кузен. — Ну, где мы сейчас сидим.

— О! Это забавная история. Когда Оливия Лённ взялась за перестройку парламентского комплекса, первым делом начали рыть котлован под фундамент для жилого помещения. И обнаружили этот тоннель.

— То есть он был ещё до постройки нового здания? — заинтересовался моим рассказом и Гюллинг.

— Ага. Ну, вы помните, что раньше, за зданием парламента было несколько частных подворий? С курицами, коровами и прочей живностью. В одном из домов жили служители старого парламента. Вот их семейка и прокопала тоннель. Проведённое расследование показало, что сделали это они для воровства дров.

— Не понял, — удивился Микка. — А что, недостачу никто не замечал?

— Именно. Дрова хранились в подвале. Для того чтобы их вынести, требовалось миновать пост гвардии, которая дежурила в здании сейма круглосуточно. Поэтому они и прокопали этот тоннель. И никто так и не догадывался, куда пропадет топливо. Правда, и тоннелем назвать его язык не поворачивался. Так — прокоп. Ну, а Лённ решила сохранить и расширить его. Вот так-то.

— Как интересно. А расскажи ещё чего-нибудь, Матти, — вкрадчиво попросил меня Микка, и я наконец догадался, что происходит.

— Сдаётся мне, парни, что вы сейчас просто заговариваете мне зубы. А Усениус наверху уже всё завершил.

— Ну, а ты как хотел, ваше высочество? — съехидничал Гюллинг. — Мы без тебя — никто. Так что хочешь не хочешь, а тебе придётся смириться с тем, что мы будем тебя опекать и впредь…