Вампирус Новус. Трансильвания - Пелевина Оксана - Страница 5

Утро настало неожиданно быстро и застало Каталину врасплох. Распахнув глаза, девушка увидела перед собой лицо горничной.

– Барышня, вставайте. Мистер Петер велел поднимать вас. В гостиной уже подан завтрак. Поспешите, пока он не остыл.

Пролепетав что-то невнятное, Каталина спустила ноги с кровати. Затем заставила себя умыться и надеть приготовленное с вечера платье. Спустившись в гостиную, Каталина увидела отца и сестру, пивших утренний кофе. Петер был бледен и суетлив. От чего становилось ясно, что и он не спал минувшую ночь. Талия казалась привычно отстраненной и тихой. И лишь проступившие под нежной кожей темные круги под глазами выдавали ее ночные тайны.

Спустя сорок минут к крыльцу дома Эстерхази подъехал автомобиль, отправленный губернатором. Водитель помог Петеру погрузить вещи. Каталина, не скрывая своего недовольства, села в машину рядом с сестрой. За все утро они с отцом не обмолвились ни словом. И оттого на душе Петера словно лежал тяжелый камень. Каталина повернулась к окну, где мелькали улицы родного города. Автомобиль быстро уносил пассажиров прочь из Дебрецена, направляясь туда, где их ждала неизвестность.

По дороге в Трансильванию обеих девушек сморил сон. Они открыли глаза лишь тогда, когда автомобиль остановился в незнакомой местности, а отец негромко произнес:

– Мы приехали.

Открыв дверь машины, Каталина выбралась наружу и осмотрелась. Картина, что предстала ее взору, совершенно удручала. Окутанные дымкой вязкого тумана, вокруг стояли низкие старые домики. Из-за хлипких заборов доносились неясные звуки: обрывки незнакомой речи, мычание и лай. То тут, то там мелькали фигуры местных жителей, с осторожным любопытством поглядывающие на незнакомцев. Поежившись, Каталина подошла поближе к отцу.

«Неприятное…место…».

Талия, выйдя из автомобиля, первым делом уставилась под ноги. Здесь, в трансильванской глуши, не было ни мостовых, ни тротуаров. А дорогами служила утоптанная земля. Налетевший неприветливый ветер едва не сбил с головы девушки легкую летнюю шляпку.

Где-то неподалеку скрипнула покосившаяся дверь. Мельком взглянув в сторону, Каталина заметила, как за ними наблюдает молодая девушка. Что-то в ее испуганном взоре поселило в душе тревогу. Но не успела Каталина осмыслить этот взгляд, как услышала рядом громкое приветствие.

– Bună ziua[2]!

К ним бодрой походкой спешил смуглый старик. Один из местных.

– Простите, но я не говорю по-румынски, – заговорил Петер. – Мы прибыли из Венгрии. Я ищу того, кто отвечает за порядок в этой деревне.

Отец говорил очень медленно, нарочно растягивая каждое слово, чтобы старик сумел его понять. Наконец, незнакомец закивал головой и, сильно коверкая слова, произнес:

– Из Венгрии… Понимаю. Я старос… староста этого селения – Драгош Димитру. Господин может говорить со мной.

– Замечательно, я рад, что вы понимаете меня. Мое имя Петер Эстерхази. Я прибыл к вам из соседнего комитата по просьбе губернатора Маркуса Хольцера.

Драгош кивнул головой, делая вид, что это имя ему знакомо. Но Петер прекрасно понимал, что деревенский староста не имеет ни малейшего представления о том, кто такой Маркус Хольцер.

– До Дебрецена, откуда я родом, дошли вести о преступлениях, совершенных в вашем селении. Губернатору стало известно, что здесь имеют место быть вопиющие случаи осквернения могил. Меня направили к вам для разъяснительной работы. И я вынужден сообщить, что подобные действия, если повторятся вновь, будут рассматриваться как ужасные преступления. Все участники которых, разумеется, будут наказаны, согласно букве закона, – произнося эту речь, Петер старался придать голосу уверенности, а лицу строгости. Драгош, почти не моргая, смотрел на незваного гостя блеклыми, словно неживыми глазами. Некоторые слова приезжего господина так и оставались им непоняты. Но общий смысл высказанных претензий староста все же уловил.

– Господин, никто из нас не совершил никакого злодеяния. То, о чем вы говорите, не преступление – защита.

– О какой защите вы ведете речь? – удивился Петер.

Драгош заозирался по сторонам, мельком взглянув на собравшихся неподалеку местных жителей. А затем, заметно понизив голос, заговорил медленнее, чем прежде.

– Они появились в наших краях… И нам приходится обращаться к опыту предков.

– Я вас не понимаю, – Петер покачал головой.

– Это немудрено, господин. Там, откуда вы родом, видимо, нет этой напасти. Мы же знаем, кто приходит по ночам к дверям наших домов. Ghouls… Упыри по-вашему.

Едва удержавшись, чтобы не закатить глаза, Петер громко вздохнул.

– Я понимаю, что у вашего народа существуют свои… как бы это сказать… традиции. И мы в некотором роде уважаем их. Но поймите, ваши земли отныне часть великой Австро-Венгерской империи. И в ней нет места жутким традициям прошлого. Мы все живем по единым законам. И они запрещают нам осквернять могилы и тела усопших. Какие бы мотивы вами ни двигали, эти деяния рассматриваются как преступления. А за преступлениями следует наказание. Мистер Димитру, вы должны объяснить это вашим односельчанам. Я здесь, чтобы помочь вам сделать это.

Пожав плечами, Драгош неуверенно перетаптывался с ноги на ногу.

– Не поверят, не захотят слушать.

– Я и вы должны убедить жителей Бралуя в неправильности их поступков.

– Если господин хочет, он может попытаться.

– Что ж, именно этим я и хотел бы заняться. Но прежде, скажите, где я могу остановиться. Мы с дочерьми устали с дороги.

– Есть место, господин. В соседнем от меня доме у вдовы Магды пустует комната. Хорошая комната, чистая.

– Ведите нас к ней, – кивнул Петер.

К ужасу Каталины, отец вытащил из автомобиля чемоданы и, наклонившись к водителю, велел ему возвращаться в Дебрецен.

– Зачем ты его отпустил?! – вскрикнула Катиш.

– Нам придется провести здесь несколько дней. Деревня маленькая, водитель нам здесь ни к чему. Он вернется за нами на третьи сутки, – сухо ответил Петер.

– Ты, верно, смеешься? Посмотри вокруг, папа! Нам нельзя здесь оставаться.

– Может быть все не так уж и плохо, – робко произнесла Талия. В кои-то веки она разделяла опасения сестры, но, как и прежде, не хотела доставлять отцу неприятностей.

– Не так уж и плохо?! – вспылила Каталина. – На нас смотрят как на чужаков. Кто знает, что могут сделать с нами эти деревенщины.

– Каталина, уймись! – понизив голос, прервал Петер дочь. – Хоть раз постарайся принять действительность и усмирить свои капризы. Мы здесь по делу. Как только оно будет выполнено – вернемся домой.

От непривычно грозного тона отца сделалось не по себе. Каталина замолчала, но не успокоилась. Мысль о том, что им предстоит провести в этом месте несколько дней, повергла девушку в шок. Едва не плача, она жалась к отцу, боясь отстать от него даже на шаг. Все в этой странной деревеньке до дрожи пугало ее: дома, звуки, люди. Бралуй, как и ее жители, выглядела неприветливо и жутко. Съежившись под гнетом недобрых взглядов, Каталина пыталась успокоить себя фразой, что часто повторяла мать: «Ты сильнее своего страха», – на русском языке прозвучали в голове слова матери. И словно отвечая той, кого давно не было в живых, Каталина тихо произнесла: «Спасибо, мама». Талия, вцепившись руками в дамскую сумочку, заметно тряслась от страха. Румынская деревня вызывала в ней тревогу. Но если ее сестра опасалась людей, живших в Бралуе, Талия страшилась иного. Будучи натурой чувствительной и творческой, Талия с детства верила всем сказкам, мифам и легендам. Любила гадания и искренне боялась ужасов, что скрывала ночь. Здесь же, в глубинке, страшные рассказы будто обретали плоть и кровь, что не могло не растревожить юную девичью душу.

Уже через несколько минут Драгош привел гостей к дому вдовы Магды. За символическую сумму женщина впустила в свой дом незнакомцев и проводила их в пустующую комнату. Как только за хозяйкой закрылась хлипкая дверь, Каталина в ужасе взглянула на отца.