Комбриг (СИ) - Башибузук Александр - Страница 17

— Сама… — Гульнара опустила взгляд. — Она призналась мне, что сама приняла яд…

— Что? — Лекса от злости едва не потерял сознание. — Зачем? Вот же идиотка!!!

Он многое мог простить людям, но человеческая глупость вызывала у него только презрение. Лекса представить даже себе не мог, что Бо способна на такое, поэтому, все что с ней было связано хорошего мигом сменилось на искреннее отвращение и даже ненависть. Сейчас, ее поступок он сравнивал только с предательством.

— Не смей!!! — взвилась Гуля. — Не смей ее оскорблять! Ты ничего не знаешь и не понимаешь!

Лешка осекся.

— Какие-то мрази похитили ее бабушку с дедушкой… — зло утирая слезы, чеканила Гуля. — Обещали их выпустить, если она отравит тебя. Она не смогла нанести тебе вред и решила сама себя убить…

— Но… почему мне не сказала? — заорал Лекса. — Все равно она бы не спасла родных. Их бы убили в любом случае!

— Молчи! — Гуля закрыла рот ладонью Лешке. — Ты все равно не понимаешь! Не забывай, мы говорим не о хитрой и умной, прожженной суке, как твоя Машка, а о светлой, доброй и наивной девочке, почти ребенке. Ее запугали, но она все равно решила пожертвовать своими родными, ради тебя, но не смогла после этого жить. Ты знаешь, что она росла без родителей, только с бабушкой и дедушкой? Не суди о людях по себе. Это для тебя все просто. Да, возможно, для тебя — это глупость, но заткнись и не смей ее осуждать! Только женщина сможет понять ее поступок. Я понимаю!

— Шансы есть? — с трудом выдавил из себя Алексей.

— Мало, очень мало… — всхлипнула Гуля. — Если бы чуть раньше спохватились. У нее обширное внутреннее кровотечение, поражены все органы. Боня скрывала все три дня. Тревогу подняла Люся, когда у нее пошла горлом кровь. Все что можно было сделать, мы уже сделали. С ней сейчас какой-то знахарь, народный лекарь, специалист по ядам. Его тоже Люся нашла, говорят, он творит чудеса, но я в чудеса не верю. Когда печень уже превратилась в кашу, даже чудеса не помогут…

Она замолчала, с силой провела ладонями себе по лицу и дрожащим от злости голосом сухо заявила.

— Ты пообещал! Найди того, кто это сделал и отдай мне. Она успела мне сказать, что это какие-то «зеленые». Иди! Тебе здесь уже делать нечего. Она уже не говорит и не видит ничего. Иди и найди этих нелюдей!

— С Машкой и ребенком все в порядке?

Гуля неприязненно буркнула:

— Что с ними станется?

— Кто знает, что Боня отравила себя?

— Только я и Машка. Больше никто.

Алексей помедлил секунду, кивнул, развернулся и ушел. Возле монгола с собакой остановился и без эмоций бросил ему.

— На тебе нет вины. А пока сделай так, чтобы твоя госпожа ее ребенок оставались в полной безопасности.

— Я сделаю все, — монгол сдержано поклонился. — Если мы понадобимся тебе — скажи.

Алексей вышел на улицу к машине, но только взялся за ручку двери, как к больнице с визгом покрышек подлетел черный Форд из которого выскочил Дай Ли.

— Господин генерал, я разделяю ваше горе… — китаец скорбно склонил голову. — Господин Чан Кайши уже уведомлен о случившемся и выражает искреннее соболезнования. Он скоро присоединится к вам. В самое ближайшее время в больницу прибудут лучшие знатоки китайской народной медицины, возможно их совместные усилия дадут результаты. Могу я поинтересоваться у вас о подробностях случившегося? Может ваша наложница успела, что-то сообщить?

— Это «зеленые», они шантажировали Бо смертью ее родных, требовали отравить меня. Но она приняла яд сама.

— Героический поступок, достойный древних эпосов, господин генерал, — Дай Ли зачем-то поклонился госпиталю, а затем уже Алексею. — Господин генерал, у нас говорят, что рядом с героями стоят только герои, а с трусами — только трусы. Ее великолепный поступок не будет забыт.

«С ума, что все сошли? — зло ругнулся Лекса про себя. — Тупой героизм — это не героизм, а просто тупость. Думать надо головой! Ох, Боня, Боня, что же ты натворила…»

Контрразведчик снова заговорил.

— Господин Чан считает, что пришло время действовать и интересуется вашим мнением, господин генерал. Операцию мы можем начать через два часа. Приказывайте.

Алексей без раздумий ответил.

— Начинайте. И позаботьтесь о том, чтобы Безносый и его командиры, до встречи со мной оставались живыми. И да, мне нужен британец. Чем быстрей, тем лучше.

— В таком случае, прошу проехать со мной на командный пункт, господин генерал… — контрразведчик торжественно вытянулся.

Командным пунктом оказалось очередное поместье, а точнее ферма на побережье, сразу за чертой города. В большой комнате с закрытыми циновками окнами уже суетился, устанавливая какое-то замысловатое сооружение, старый знакомый Алексея, «сын черепахи» Фань, он же личный повар Чана. Повару старательно помогал толстощекий, коренастый пацан, лет тринадцати, почти точная его копия.

В этой же комнате, за прозрачной ширмой, стоял изящный столик с прохладительными напитками и два плетеных кресла.

Фань со стуком упал на колени и почтительно заявил:

— Мой господин, я счастлив снова оказаться вам полезным. Хочу представить вам моего сына. Очень талантливый мальчик. Я передам ему все свои знания.

Лекса сообразил, что устройство напоминает собой одновременно дыбу с палаческим столом, вспомнил, что Фань исполняет обязанности штатного палача при Чане, одобрительно кивнул и прошел за ширму к креслу.

Чан Кайши долго ждать не пришлось. От него сильно пахло женскими духами и алкоголем, но выглядел он собранно и деловито. После приветствий и соболезнований Чан попросил рассказать в подробностях, что случилось.

— Конечно же, мой друг, мне доложили, что вашу наложницу отравили, но подробностей я не знаю.

— Похитили ее бабушку с дедушкой, за их жизнь требовали отравить меня. Она пожертвовала родными, но пережить это не смогла и сами приняла яд, — коротко пояснил Алексей. — По ее словам, шантажировали ее представители «зеленой» банды.

— Героический поступок, — искренне одобрил генерал. — Подобный героическим деяниям женщин прошлого. К сожалению, ныне, такое самопожертвование очень большая редкость. Ваша наложница не будет забыта, на ее примере, мы будем строить воспитание молодежи. Ну что же, извините за циничность, все совпало. Не вижу причины откладывать наше возмездие. Нам теперь осталось только немного подождать.

Лексу немного насторожило то, что Чан говорит о Боне, как уже о мертвой, но он смолчал, в том числе потому, что почти ни о чем кроме мести сам думать не мог. А по поводу такой показной отзывчивости Чана он тоже не обольщался. Дружба дружбой, но про дела не забываем. Чан Кайши уже давно использовал себе во благо, все что связано с «лучшим другом», в том числе и его популярность в народе. Умерла наложница — тоже в дело пойдет, как пример самопожертвования китайского народа. Генерал Лан принял участие в разгроме бандитизма и иностранный разведывательных сетей — тоже в кассу. Во-первых, это вполне действенная компра на «злого маньчжура», во-вторых, можно переадресовать гнев бриттов, япошек и прочих, на этого самого Лана, а в-третьих, наконец, не забываем про переход торговли опиумом в собственные надежные руки. Кругом один профит.

Лешка все это понимал, но пока мирился с тороватостью и хитровыделанностью друга Чана. Ровно до того времени, как ему самому это оставалось выгодным.

Ждать пришлось достаточно долго, но, ближе к полуночи, наконец вернулся Дай Ли, а следом за ним притащили спеленатого веревками как ковер, человека с мешком на башке. При ближайшем рассмотрении оказавшегося майором Питером Хаббардом.

Майор на удивление вел себя спокойно, хотя, судя по всем признакам, находился в сознании, а Дай Ли скромно, но горделиво прокомментировал его явление.

— Господин майор искренне любил вечерние прогулки в трущобах для встречи со своим агентами и падшими женщинами, но совсем позабыл о своей безопасности. Господа, если есть такое желание, вы можете сами задать ему вопросы. К великому сожалению, майор увлекается опиумом, так что по окончанию беседы вряд ли когда-нибудь и что-нибудь вспомнит.