Безнадежный некромантик (ЛП) - Браяр Шайло - Страница 3

Ткань планов между миром живых и мертвых содрогнулась, когда две разорванные части — нить сущности, прикрепленная к трупу, и душа, вырванная из Эноса, — сплелись воедино.

Тело на столе конвульсивно дернулось, спазм жизни прошил её конечности.

Сикрас отозвался на её дрожь, когда треск магического отката пронесся по его собственному телу. Цена колдовства. Кровь и кости — это жгло так, словно тысячи крошечных игл вонзались в его кожу. Задыхаясь, он смахнул пот со лба и подался вперед, чтобы осмотреть движения внутри сосуда, что еще недавно был безжизненным. Мерцание света, тусклое и хрупкое, зажглось в глазах женщины, когда они резко распахнулись.

В комнате воцарилась тревожная тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием — и Сикраса, и воскрешенной женщины. Она села прямо, медленно и осознанно; внутренности всё еще были обнажены, кожа всё так же бледна от потери крови. Она выглядела в точности так же, как и в тот момент, когда Билсби приволок её на порог дома Сикраса, разве что стала более подвижной.

— Билсби? — Дрожащие руки женщины ощупывали её тело, лицо, словно прикосновения к самой себе могли унять её смятение. — Г-где я? Что случилось?

— Она… Она… — Билсби попятился, выражение ужаса исказило его лицо. — Она какая-то не такая. Вправьте ей кишки обратно, зашейте, сделайте хоть что-нибудь! Боги, человек, она всё еще выглядит так, будто она мертва!

— Ну же, негоже так разговаривать с женой. — Сикрас небрежно отмахнулся тыльной стороной ладони от Билсби и поймал взгляд женщины. — Он всегда с вами так разговаривает?

— Вы обещали вернуть её! — заикался Билсби, брызжа слюной.

— И я вернул. Я некромант, сэр, а не портной. Если хотите, чтобы её зашили, рекомендую «Модные штучки Карпина». Правда, я не был в городе уже года четыре, но, насколько мне известно, Жизель — мастер своего дела.

— Я… я не могу так. Какой от неё толк в таком состоянии? Я не могу быть женат на… на монстре. Это не моя жена, это сущее отродье! — Обвиняющий, дрожащий палец уперся Сикрасу прямо в лицо. — Пошел ты к черту, бездушный демон!

Сохраняя невозмутимый вид, Сикрас стер капельку слюны, прилетевшую с губ Билсби прямо ему на лицо.

— Бенджамин, пожалуйста, проводи мистера Билсби к выходу. Он подает очень тонкие намеки на то, что хотел бы уйти.

— Направо, сэр. — От скелета исходила невозмутимая аура профессионализма, когда он указал в сторону двери. — Благодарим за доверие и надеемся видеть вас снова.

Раненый олень удирал в безопасное место с большей грацией, чем бедняга мистер Билсби. Его сапоги скользили по разбросанным бумагам, он едва не падал, торопясь к выходу. Вскоре от него не осталось ничего, кроме изможденного голоса, эхом разносившегося в тумане снаружи:

— Смерть вам всем, проклятые ублюдки!

— Не забудьте порекомендовать нас друзьям и близким! — крикнул вслед Сикрас, а затем повернулся к женщине, стоявшей с отвисшей челюстью. — А он, кажется, милый парень.

— Он придурок! — выпалила она, и грудь её тяжело вздымалась при каждом неестественном вдохе. — Почему он… как я… очутилась здесь?

— У вас наверняка полно вопросов. У меня где-то был буклет, но, боюсь, он затерялся в этом хаосе. Давайте присядем там, где поменьше столовых приборов. — Сикрас взял её за руку и помог соскользнуть со стола, нахмурившись, когда один из её органов выпал из зияющей дыры в животе. — О боже. Он вам ведь больше не нужен, правда? Бенджамин может отряхнуть его, если хотите.

— Никаких проблем, миледи. — Не теряя ни секунды, Бенджамин подобрал орган и очистил его от мусора.

С опухшими глазами, на грани слез, она покачала головой.

— Что-то мне подсказывает, что это — самая меньшая из моих проблем.

— Ну же, тише. Подумаешь: вы слегка мертвы, находитесь в доме совершенно незнакомого человека, а ваш муж сбежал с криками, обозвав вас монстром? Поверьте, милочка, я видал вещи и похуже. — Поддерживая её хрупкую фигуру, Сикрас проводил её к пыльному креслу с мягкой обивкой. — Реакция Билсби не так уж необычна. Фантазия о воскрешении любимого человека часто куда милее, чем реальность.

— Любимого? Ха. Скорее, его финансовая опора. — Её нижняя губа задрожала, на глазах выступили слезы. — Я просто… я не могу в это поверить. Я помню страх, боль, этих гремлинов. А Билсби… он просто побежал. Оставил меня умирать.

— Да, он, кажется, мастерски умеет убегать.

Она посмотрела на Сикраса широко распахнутыми, блестящими глазами. Смятение — а возможно, и первые признаки разложения — мешало ей говорить.

— Я видела Смерть. Я переступила порог, войдя в Энос. Я была в покое, ожидая, когда богиня Адалин заберет меня в свой рай. А потом… я услышала ваш голос.

— Значит, Смерть была там? — Сикрас поморщился, устраиваясь в соседнем кресле. — Уверен, скоро мне от неё достанется. Она ненавидит, когда я вожусь в её садике.

— А мне нравится Смерть, — сказал Бенджамин, пожав плечами. — Мне кажется, она милая. И фигура у неё… О да, сэр.

Сикрас приподнял бровь:

— Откуда тебе знать? Ты ведь даже не видишь её. И не слышишь.

— Ну, нет, но она вечно спрашивает обо мне. Мне кажется, у Мрачной Жницы небольшая влюбленность в старого доброго Бенджамина Риза.

— А почему бы и нет? — Сикрас усмехнулся, глядя на женщину. — Только посмотри на лицо Бенджамина. Безупречно, не так ли?

Казалось, она была совершенно невосприимчива к их перепалке, единственное движение, на которое её хватало, — это покачивание головой.

— Так вот оно что? Быть замужем за этим жалким, мерзким человеком двадцать лет, едва ли насладившись хоть днем нормальной жизни, а теперь мне не позволено даже насладиться смертью?

Сикрас уловил всю глубину отчаяния в каждом мучительном звуке её срывающегося голоса; он слышал это бесчисленное множество раз. Положив руку на её ладонь, он одарил её улыбкой, которая, как он надеялся, выглядела мягкой.

— Как вас зовут?

Она шмыгнула носом:

— Канида, сэр.

— Канида. Позвольте мне стать первым, кто приветствует вас в мире живых, пусть и ненадолго. — Он ободряюще, по-платонически сжал её руку. — Как я и пытался объяснить вашему мужу, прежде чем он столь доблестно сбежал, вы будете собой лишь до тех пор, пока ваш мозг, скажем так, остается жизнеспособным. Как только начнется разложение и целостность синапсов нарушится… увы, вынужден огорчить: вы превратитесь в бездумный, ходячий труп.

Тяжесть этого признания, сколь бы мягко оно ни было преподнесено, отозвалась печалью в её поникшей позе.

— Ясно.

— Не те новости, на которые вы рассчитывали, уверен. Пусть ваш муж и не остался, чтобы разделить с вами эти последние часы, но мы с Бенджамином составляем отличную компанию, когда больше не из кого выбирать. Может, вам налить выпить? Вина? Медовухи? Виски? Не обещаю, что вы почувствуете хмель, учитывая состояние вашего тела, но, говорят, даже сам процесс приносит облегчение.

Наступило молчание — жуткая, тяжелая тишина женщины, которая пытается осознать свою смерть, своё воскрешение, предательство мужа и грядущий второй финал. Её спина выпрямилась, она сделала глубокий, пустой вдох и медленно выдохнула.

— Выпить — это было бы чудесно.

— Сейчас сделаю. — Бенджамин нырнул в соседнюю комнату и вскоре вернулся с зеленой бутылкой, покрытой инеем, и одним стаканом. — Для вас, миледи.

Слабая улыбка тронула сухие, потрескавшиеся губы Каниды.

— Настоящий джентльмен. Благодарю.

— Для нашей почетной гостьи — всё что угодно, — отозвался Бенджамин.

Проигнорировав стакан, Канида схватила бутылку и приложилась к горлышку: выпивка хлынула в её глотку одним махом. Когда янтарная жидкость вытекла через дыру в брюшной стенке и пропитала обивку кресла, она ахнула.

— О боже. Простите. Я…

Сикрас отмахнулся от её извинений небрежным жестом:

— Поверьте, это не самое худшее, что видело это кресло за свой век.

Короткий, но искренний смешок помог ей немного развеяться, и она потрясла бутылкой.