Безнадежный некромантик (ЛП) - Браяр Шайло - Страница 2

— Уверен, он не хотел вас обидеть. Сказочные герои должны быть божественными, сияющими созданиями. Знаешь, я тебя обожаю, но в нынешнем виде ты немного похож на труп, который кто-то слишком долго продержал на солнце.

— Твоему поэтическому дару нет предела, Бенджамин. Вот почему ты — музыкант, а я — всего лишь танцор. — Без тени обиды Сикрас окинул взглядом своего покровителя и отвесил саркастичный поклон. — Вопреки внешнему виду, да, я именно тот великий некромант, которого вы ищете, и я предоставлю вам услуги высочайшего качества. А теперь, скиньте этот мусор с обеденного стола и взгромоздите туда свою благоверную, идет?

Мужчина замешкался, разинув рот, не в силах принять решение. Издав обреченный кряхтящий звук, он переступил порог, проследовал за Сикрасом и Бенджамином в столовую и взвалил труп жены поверх куч рассыпанных пергаментов и пустых тарелок.

— Вы были правы насчет того, что сказали раньше, — пробормотал он, отходя в сторону, как только закончил её укладывать. — Это была стая корончатых гремлинов, что убила её, пока она собирала травы.

Сикрас резко развернулся на каблуках, впившись в мужчину пристальным взглядом.

— Мерзкая смерть. Я удивлен, что вас не распотрошили вместе с ней.

— Я смог убежать и спрятаться, сэр. Адалин меня хранила.

— Почитатель Адалин, значит? — Сикраса передернуло, плечи его дрогнули. — Должно быть, она пропустила молитвы вашей жены о пощаде. Может, они потонули в душераздирающих криках? Скажите мне, э-э… как вас зовут?

— Билсби, сэр.

— Билсби. Как давно ваша жена мертва?

— Около восьми часов.

Сикрас одобрительно кивнул:

— Свежая. Хорошо. Это повышает шансы на то, что её душа всё ещё в Эносе и богиня Адалин не утащила её в те чертоги загробного мира, что создала для своих почитателей. Прежде чем мы начнем, мне нужно, чтобы вы подписали кое-какие бумаги. Бенджамин?

Бенджамин с трудом выдвинул ящик и достал заранее подготовленный пергамент. Помучившись с поиском свободного места на заваленном столе, он перехватил руку покойницы.

— Прошу прощения, мисс, — сказал он, после чего отодвинул её конечность в сторону.

— Перо и чернильница вон там, — пробормотал Сикрас, указывая в сторону. — Я бы посоветовал вам прочитать пергамент, но мы оба знаем, что вы этого не сделаете.

Это замечание, по-видимому, задело Билсби — он надул грудь, а щеки его покраснели.

— Мне не нужно читать. Неважно, что там написано. Я бы отдал…

— Всё что угодно, чтобы вернуть её. Да-да, где-то я это уже слышал. Столь же благородно, сколь и оригинально, уверяю вас. — В словах Сикраса сквозило равнодушие, пока он постукивал пальцем по пергаменту. — Этот контракт подтверждает, что я разъяснил, или, по крайней мере, попытался разъяснить риски, связанные с воскрешением усопшего любимого человека, включая, но не ограничиваясь: тошноту, рвоту, головокружение, острое чувство сожаления, ментальные и эмоциональные потрясения, проклятия в мой адрес, проклятия в адрес богов, а также любой ущерб, причиненный вам или вашему имуществу, если вы вдруг решите пасть на колени, голосить, рвать на себе одежды, и так далее, и тому подобное. Кроме того, заметьте, что подписание этого документа освобождает меня от любой ответственности в случае вашей удовлетворенности или неудовлетворенности оказанными услугами.

— Дайте мне это чертово перо, — огрызнулся Билсби, поспешно ставя свою подпись.

Сикрас скрестил руки на груди:

— Не забудьте поставить инициалы. И, пожалуйста, оплата вперед — заранее благодарю.

Весь ощетинившись, Билсби полез в карман жилета. Дрожащей рукой он выложил на стол кожаный кошель с монетами.

— У вас тут подозрительно много бумажной волокиты для того, кто работает вне закона.

— Эти бумаги не для суда. Они нужны для того, чтобы, когда вы неизбежно вернетесь позже жаловаться на мою работу, я мог ткнуть вас носом в доказательство вашего же наплевательского отношения к моим предостережениям.

— Любые ваши предостережения неуместны, — фыркнул Билсби. — Я просто хочу вернуть свою жену.

— Разумеется, хотите. И хотя я могу вернуть её, божественная нить, скрепляющая её воспоминания, её характер, её манеры с телом, продержится лишь до тех пор, пока…

— Просто верните её мне! — Его тон стал таким властным, что это совершенно не вязалось с образом приземистого, дрожащего посетителя, который еще мгновение назад трусливо жался на пороге. — Я бы не тащил её сюда через всё королевство, нарушая законы Ниллмаса, скрываясь от Красного Стража и пропитываясь её кровью, если бы не был чертовски уверен, что хочу её вернуть. Я заплатил вашу цену, я подписал вашу бумагу, а теперь делайте то, что вы, люди вашего толка, обычно делаете.

— «Люди моего толка»? Некроманты — это едва ли… впрочем, знаете что? Забудьте. — Подавив любые внешние проявления эмоций, Сикрас спрятал деньги в карман и дунул на чернила, чтобы они высохли, прежде чем передать документ Бену. — Подшей это к остальным для меня, хорошо?

Лишенные глаз глазницы Бенджамина лишь на миг уставились на бумаги, прежде чем он швырнул их на пол, в общую кучу несистематизированных контрактов, которые Сикрас собирал годами.

— Всё подшито.

— Идеально, благодарю. Что ж, приступим. — Сикрас хрустнул костяшками пальцев и размял плечи. — Отойдите. Сейчас начнется самое интересное.

Артрит, или туннельный синдром, или еще какой-нибудь досадный недуг, совершенно неподобающий мужчине средних лет, делал оттачивание необходимых жестов для заклинания самой раздражающей частью воскрешения. Тем не менее Сикрас справился, выкручивая запястья и пальцы в вихре заученных движений.

Атмосфера изменилась, пропитавшись потусторонней энергией, пульсирующей запретной силой. В комнате заклубились струйки дыма, когда Сикрас произнес вербальный компонент заклинания:

— An’stisei tus necrouz.

Она появилась. Словно лента, привязанная к распоротой груди женщины, проступила нить её жизни, её сущность — первобытная энергия, оживляющая тело. Капля пота защекотала висок Сикраса, стекая к самой челюсти.

Хорошо, сущность поймал. Половина дела сделана. Осталось лишь достать душу.

Сикрас мысленно протянул руку, и, хотя физически он оставался в своей столовой, его сознание метнулось в Энос.

Беззвучная страна чудес, изобилующая странной флорой, раскинулась перед его внутренним взором. Триллионы мягко светящихся растений уходили к невообразимо далекому горизонту. Он узнал эти растения — так выглядела в загробном мире человеческая сущность; каждое из них было одновременно осязаемым и эфемерным, настоящий сад человеческих жизней самого Мрачного Жнеца. Над различными цветами и лианами парили крошечные шары света, похожие на светящиеся частицы пыли, пойманные в поток солнечного света. Души. Души, что задержались в Эносе в ожидании, пока выбранное ими божество заберет их и принесет на свой личный план, чтобы они могли провести вечность в том загробном мире, который сотворили для них их бог или богиня.

Сикрас потянулся вперед, ощупывая, разыскивая, пока не почувствовал вторую половинку, принадлежавшую женщине, распростертой на его обеденном столе. Её душа отделилась от остальных, притянутая к нему, словно магнитом, и хотя в Эносе у него не было обоняния, его пронзило ощущение запаха розовой воды и хлопка.

Душа в руках, он моргнул, выпадая из Эноса обратно в своё тело, в свою столовую. Ритмичный стук сердца участился, дыхание стало поверхностным, когда из его ладоней извергся черный туман, окутав труп волнующимся саваном тьмы. Свет души женщины боролся с ним, сияя достаточно ярко, чтобы отбрасывать тени на стены.

Внезапный холод вытянул всё тепло из комнаты — весьма удобный побочный эффект воскрешений в летние месяцы. Сикрас частенько поднимал мертвецов в невыносимые сезонные жары просто ради того, чтобы охладить жилые помещения. Сегодня, однако, когда на горизонте маячила зима, это прогнало по его рукам неприятную дрожь. К счастью, ритуал был близок к завершению.