Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ) - Шимуро Павел - Страница 7

— А ты, смотрю, посмелел. — мужчина угрожающе уставился на меня, но я выдержал его взгляд.

Спустя несколько секунд он ухмыльнулся и продолжил:

— Осталась похлёбка с тушёным мясом и хлеб. Берёшь?

— Сколько стоит?

— Одна порция — две медных марки.

Медных марки? По всей видимости так называлась местная валюта. Я высыпал на стойку все имеющиеся монеты. Хозяин презрительно фыркнул, сгрёб две монеты и сунул их в ящик под стойкой. Остальные две оставил лежать.

— Садись где хочешь, — мужчина пренебрежительно махнул рукой в сторону лавок. — Как будет готово — принесу.

Забрав оставшиеся монеты, нашёл свободный столик в углу, подальше от немногочисленных посетителей — пары бородатых мужчин, о чём-то оживлённо споривших, и одинокого старика, смотревшего в стену.

Через несколько минут хозяин, не глядя на меня, поставил на стол деревянную миску с густой, тёмной похлёбкой, в которой плавали куски моркови, репы и немного жилистого мяса, кусок свежего хлеба и глиняную кружку с водой. Запах был простым, но сытным. Ел медленно, чувствуя, как тепло и энергия понемногу возвращались в тело.

Закончив, вышел обратно на улицу, нащупав две медных марки в кармане — мой начальный капитал.

Вернувшись в лавку, остановился посреди главного помещения, окинул взглядом царящий хаос, засучил рукава и тяжко вздохнул.

— Ладно, — сказал я. — Пора приниматься за уборку.

Луна поднялась высоко в небо, заливая улицы района Отверженных призрачным серебристым светом. Дневная суета давно утихла, сменившись ночной, настороженной тишиной, нарушаемой лишь далёким лаем собак и скрипом флюгера на крыше.

Напротив обветшалой лавки, вывеска на которой едва читалась, стоял недвижимый силуэт — мужчина в длинном тёмном плаще с капюшоном, наброшенным на голову. В его руках, прижатый к груди, лежал свернувшийся в клубок зверь.

Мужчина ещё несколько секунд смотрел на тёмную, безжизненную дверь лавки, а затем, не издав ни звука, подошел вплотную и поднял руку, собираясь постучать.

Глава 4

Весь день прошёл в уборке, ведь если я собирался тут работать, то начинать нужно с чистоты — без неё ни о каком лечении не могло быть и речи.

Первым делом начал с главного помещения. В углу, за котлом, нашлось полупустое ведро с окаменевшими от грязи стенками. Вынес его во двор, с трудом отскоблил ржавым ножом, потом натаскал воды из колодца. Тряпки в лавке не оказалось, так что пришлось пожертвовать одним из пустых мешков, найденных на складе, порвав его на несколько лоскутов.

Смочив тряпку, принялся за стол. Дубовая доска была испещрена въевшимися пятнами крови, гноя и бог знает чего ещё. Свежим было лишь пятно мочи куницы, что я так и не убрал. Сначала тер просто водой, но грязь лишь размазывалась, не желая сходить. Тогда стало ясно: нужен хоть какой-то очиститель, способный разъесть старые органические остатки.

Я оглянулся на очаг и вспомнил о золе. Подойдя ближе, набрал пригоршню мелкой золы — простейшего абразива и слабой щёлочи. Посыпал ею стол, добавил воды и принялся скрести. Зола шипела, вступая в реакцию с грязью, превращаясь в чёрную кашицу — счищал её, снова смачивал поверхность, скоблил. Постепенно проступал настоящий цвет дерева — тёмный, благородный, с патиной времени.

Когда основная грязь сошла, задумался о дезинфекции. В моём прошлом мире был спирт, хлорка, перекись, здесь же… Я окинул взглядом полки с лекарствами и вспомнил, что во время прошлого беглого осмотра видел в описании некоторых слабые антисептические свойства.

Подойдя, попытался вспомнить, где же видел нужные склянки, после чего взял баночку и открыл. В нос ударил резкий, терпкий запах, напоминавший хвою и спирт. Система тотчас отозвалась:

[Обнаружено вещество: Настойка «Сосновая хватка»]

[Эффекты: Антисептическое действие средней силы. Подсушивание тканей. Резкий запах отпугивает насекомых]

[Качество: Удовлетворительное]

[Срок годности: Истек 1 год 2 месяца назад. Эффективность снижена на 40 %]

Сойдёт. Вылил немного на относительно чистый лоскут и протёр поверхность стола и особенно тщательно углубления для стока. Резкий, бодрящий запах сосны и алкоголя заполнил пространство.

Вскоре стол был чист и настала очередь пола — здесь меня ждала настоящая битва. Между досками набилась спрессованная грязь, шерсть и засохшие неопознанные жидкости. Я взял найденный на нижней полке широкий деревянный скребок и принялся выковыривать эту субстанцию, затем в дело вновь пошли вода и зола. Мыл пол, стоя на коленях с ведром и тряпкой, меняя воду раз десять, пока она не перестала превращаться в густую чёрную жижу. Руки ныли, спина гудела, но я не останавливался. Каждый смытый слой грязи был маленькой победой.

С чистым столом и полом можно браться за главное сокровище, вернее, за то, что от него осталось — полки со склянками и травами.

Пододвинул к стеллажам табурет и начал методично снимать каждую баночку. Система стала моими глазами и справочником. Я открывал пробки и в воздухе вспыхивали системные строки.

Большинство склянок содержало либо полностью испорченные снадобья, либо такие, срок годности которых истёк три-четыре года назад, а эффективность упала на 90 % и более. Я аккуратно расставлял на полу потенциально бесполезный хлам, свойства которых были полностью утеряны.

Но кое-что полезное находилось: [Отвар для ускорения регенерации эпителия], [Мазь для снятия воспаления суставов], [Капли, стабилизирующие нервную деятельность у мелких птиц]. Их качество было разным, сроки везде оказались просрочены, но система честно указывала процент оставшейся эффективности: 10 %, 15 %, иногда 25 %. Хоть что-то…

Нужно как-то промаркировать эти сокровища. Бумаги и чернил я не нашёл, зато в углу, среди хлама, обнаружил небольшую коробочку с заострёнными кусочками мела разных цветов. Идеально.

Начал сортировку. На верхнюю полку отложил всё, что касалось поддержания жизненных функций, сердечной и дыхательной деятельности: [ «Железный корень»], [ «Дыхание дракона»]… Под ней — средства для детоксикации и заживления ран: [ «Пустокров»], [ «Слюна рудникового червя»]… Среднюю выделил под все, что связано с костями, суставами и наружными обработками. Каждую склянку, которую решал оставить, помечал цветным мелом: белым — для критических состояний, красным — для ран и отравлений, серым — для всего остального. Рядом пытался вывести первые буквы названия или ключевого эффекта. Получалось криво, но я мог это прочесть.

Травы ждали своей очереди. С ними было проще и сложнее одновременно — многие рассыпались в пыль при прикосновении. Система беспристрастно констатировала: [Растение: Синелист (высушенный). Активные компоненты: утрачены на 99 %. Пригодно только для розжига].

Такие свёртки откладывал в растущую кучку мусора, но некоторые пучки, хоть и выглядели безжизненными, всё ещё сохраняли силу.

[Пыльца ночного фосфорника. Качество: Хорошее. Сохранность: 70 %]

Я аккуратно перекладывал их в отдельные, небольшие и плотно закрывающиеся глиняные горшочки, которые нашёл на той же полке. Их тоже пометил мелом: «Фосф.», «Тен.л.», «Кор.ж.».

Последними были инструменты, лежащие на нижней полке: ножи, щипцы, крючья, пилки. Ржавые, тупые, с зазубринами и следами тёмных, неочищенных подтёков. Я отнёс их в кухню, к бочке с водой, и попытался отскоблить песком, взятым со склада, и золой. Ржавчина отходила пластами, обнажая потускневшую сталь, но остроты, конечно, не было. Нужна заточка… Кто мог здесь заниматься подобным? Какой-нибудь кузнец? Звучало правдоподобно — значит, нужно будет найти кузницу. Пока что сложил относительно очищенные инструменты обратно на полку.

Настала очередь клеток, стоящих в углу. Я вытащил из них прогнившую солому вместе с остатками экскрементов и вынес во двор, затем подошел к давно запущенным клумбам, нарвал сухих трав и жёстких стеблей прошлогодних растений, перетер в руках, ломая на короткие волокна.