Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ) - Шимуро Павел - Страница 6

В центре стоял колодец с деревянным срубом и воротом, на котором болталась верёвка с ведром. Подойдя поближе, заглянул внутрь. Вода была, но какого качества — большой вопрос.

Чуть поодаль от колодца притулилась небольшая деревянная постройка с небольшим окошком. Заглянув, я оказался в крошечном помещении. В полумраке угадывались грубые деревянные лавки вдоль стены, на одиноком гвозде висел клубок из грубой мочалки. В воздухе висел едва уловимый аромат чего-то травяного.

В глубине была вторая, более низкая дверь, за которой оказалось еще одно помещение с каменной печью, лавками и кадкой. Да это же баня! Вот только я нигде не видел дров для растопки, но это дело наживное.

Вновь выйдя на улицу, обратил внимание на два оставшихся строения, что были сложены из добротного камня, но их двери были закрыты на висячие замки, почерневшие от времени и непогоды, а где взять ключи, я не имел ни малейшего понятия. Возможно, удастся найти их в доме.

Напротив загона для зверей, на противоположном конце участка, тянулись многочисленные, но давно запущенные клумбы и грядки. Кое-где среди зелёного хаоса торчали высохшие стебли бывших соцветий — явные следы того, что здесь когда-то что-то культивировали.

Закончив осмотр, развернулся и пошёл обратно в дом. Стоило оказаться на кухне, как я поспешно вышел, едва сдерживая рвотные позывы. Это место требовало не уборки, а зачистки огнём.

Следующая дверь открылась с тихим скрипом — это спальня. Воздух здесь был спёртым и пыльным, но после кухни он казался альпийским луговым ветерком. Всё помещение было покрыто толстым слоем пыли, будто сюда не заходили долгие годы. Главным плюсом было полное отсутствие бутылок или каких-либо других свежих следов пребывания человека. Казалось, что после того, как эта дверь закрылась много лет назад, её больше ни разу не открывали.

В центре комнаты стояла большая деревянная кровать с высокими резными спинками. На ней лежал скомканный, истлевший от времени балдахин из тяжёлой ткани. Матрас просел посередине и был покрыт серым слоем пыли. Напротив двери было окно, затянутое плотной паутиной, сквозь которую едва пробивался тусклый свет. В комнате также стоял массивный деревянный сундук с коваными уголками, а в углу располагался умывальный столик с оловянным тазом и кувшином. На полу лежал потрёпанный ковёр, полностью утративший узор под грязно-серым налётом. Комната дышала заброшенностью и печалью.

Закрыв за собой дверь, вошёл в следующее помещение и почувствовал резкий контраст.

Эта комната была примерно такого же размера и планировки, что и предыдущая, вот только в ней явно жили. Как и кухня, она была завалена хламом и пустыми бутылками. Грязь была везде: липкие пятна на полу, крошки и объедки на единственном табурете, толстый слой жира и пыли на подоконнике. Запах стоял тяжёлый, затхлый, с явными нотами перегара и немытого тела.

Наполнение комнаты было аналогичным: простая кровать, только застеленная грязной, засаленной простынёй и скомканным одеялом. Такой же сундук в углу, только открытый, из которого торчали скомканные тряпки. Столик с оловянной посудой, но на тарелке лежали покрытые плесенью корки, а в кувшине, судя по запаху, было давно скисшее вино.

Это помещение, как и кухню, хотелось просто сжечь.

Выйдя, направился к последней двери, которой заканчивался коридор. Она была массивной, из толстых досок, с железной засовом. Я отодвинул засов, что поддался с громким скрежетом, толкнул дверь и оказался на… складе? Помещение было длинным и узким, без окон. Воздух был сухим и холодным, пахнущим старой древесиной, пылью и едва уловимыми остатками каких-то трав. У каждой стены вдоль всего помещения стояли высокие, до самого потолка, деревянные стеллажи, однако надежда найти что-то ценное быстро угасла. Почти все полки были пусты.

На нескольких нижних ящиках лежали рассыпавшиеся в труху остатки сушёных растений, пустые мешки, пара сломанных инструментов, похожих на щипцы для когтей. На одной полке стояли глиняные горшки, но все они пусты. Лишь в самом дальнем углу, заваленные паутиной, нашёл несколько запечатанных деревянных ящиков. Система, стоило мне прикоснуться к одному, выдала скупое:

[Обнаружено: Пустые сосуды для хранения (12 шт.)]

[Качество: удовлетворительное]

Ни тебе редких ингредиентов, ни хотя бы запасов еды. Полнейшее разорение.

Закончив осмотр, на меня накатила слабость. Ноги стали ватными, в висках застучало, а глаза начали слипаться. Адреналин от спасения куницы окончательно иссяк, оставив после себя полную физическую и эмоциональную опустошённость молодого, но до предела истощённого тела.

Мыслей о том, куда идти, даже не возникало — на ум приходила только одна относительно чистая комната. Я побрёл обратно по коридору, толкнул дверь в пыльную спальню. Не раздеваясь, смахнул с матраса часть пыли ладонью, подняв облако серой взвеси, потом просто рухнул на жёсткую, пружинящую солому.

Мгновение — и я провалился в глубокий, беспробудный сон.

Проснулся от того, что в лицо бил яркий, косой луч солнечного света, пробившийся сквозь паутину на окне. Моргнув, сел на кровати. Голова была тяжёлой, но ясной. Время явно приближалось к полудню, если судить по углу падения света, и желудок издал громкое, требовательное урчание. Дико хотелось есть, но после вчерашнего осмотра кухни я твёрдо решил, что готовить в той помойке не буду. По крайней мере до того, как всё там не отмою, а на это нужны были силы.

Потянулся к карману штанов и нащупал несколько медяков, полученных за лечение куницы. Их должно было хватить на поздний завтрак.

Выйдя на улицу, я замер, пытаясь вдохнуть полной грудью, но воздух обжег легкие непривычной смесью запахов: древесного дыма, навоза, сырости камня и жарящегося мяса. Сердце забилось как сумасшедшее.

Я заставил себя внимательно осмотреться, и каждая новая деталь подтверждала худшие опасения. Булыжники под ногами были огромными, неровными, с буйными прядями жухлой травы и гниющего мусора в щелях. Ни асфальта, ни канализационных люков, ни линий разметки, ни столбов с проводами.

По ушам била тишина, лишенная фонового гула машин. Её нарушали только скрип телег, далекие крики и ветер, шныряющий между кривыми стенами. Люди вокруг были одеты просто: холщовые рубахи, кожаные куртки, плащи из плотной ткани.

Дома вокруг были двухэтажные, сложенные из темного, почти черного дерева и серого, покрытого мхом камня. Они косились друг на друга, как пьяные. Штукатурка осыпалась клочьями, обнажая грубую, примитивную кладку.

Острая, почти физическая тоска по потерянному миру ударила под дых. По запаху свежемолотого кофе, по метро, по вечернему сериалу, или любимой книге.

Сердце сжалось: я действительно попал в другой мир, и привычные ориентиры здесь не действовали. Но быстро взяв себя в руки, выбил лишние мысли из головы. Того, что произошло, уже не изменить, так что нужно учиться выживать в новых условиях. Еще раз окинув взглядом округу, мог сделать вывод, что район, в котором я оказался, можно охарактеризовать как «не самый лучший, но и не откровенные трущобы».

Не зная, куда идти, пожал плечами, повернул направо и двинулся по улице. Пройдя пару перекрёстков, уловил аппетитный запах жареного мяса и тёплого хлеба. Он вёл меня к низкому, приземистому зданию с широкой дверью и маленькими зарешеченными окнами. Над входом висела вывеска с грубо нарисованным свиным окороком и кружкой. Таверна «Свистящий кабан». Звучало сомнительно, но вариантов не было, так что я вошёл внутрь.

Помещение оказалось полутемным, пропахшим дымом, пивом, человеческим потом и едой. За длинной деревянной стойкой стоял толстый, лысый мужчина с засученными рукавами, вытиравший кружки грязной тряпкой. Как только он кинул взгляд в мою сторону, его лицо исказилось гримасой нескрываемого пренебрежения.

— Тебе чего здесь надо? — буркнул он, даже не пытаясь сделать голос приветливым.

— Поесть бы… — сказал я, оглядываясь. — Есть что-нибудь горячее?