Красный священник (ЛП) - Юань Е - Страница 189

— И как же мне доказать чистоту своих помыслов, дабы ты могла выдохнуть с облегчением?

Панатия не стала рубить сплеча. Скрупулезно взвесив всё в уме, она наконец проронила:

— Отдай мне свои волосы и плоть.

«Фирменное проклятие Ведьм? Вздумала навести порчу на Германа Воробья, используя ошметки Сеньора? Хех, если этот фокус выгорит — я лично сниму перед тобой шляпу!» Железобетонно уверенный в своей безопасности, Клейн заставил марионетку изобразить на лице крайнюю, неподдельную настороженность:

— При таком раскладе ты же сможешь стереть меня в порошок в любую угодную тебе долю секунды!

«Демонесса Отчаяния» Панатия ответила мягкой, обволакивающей улыбкой:

— Я не тороплю. Вручишь свой залог ровно в тот миг, когда мы переступим порог храма.

— И уже внутри, стоит тебе лишь уловить малейший намек на готовящееся проклятие, ты волен тотчас же сбросить контроль над моими «нитями духовного тела». И наоборот: если я почую хоть каплю фальши с твоей стороны, порча обрушится на тебя молниеносно.

— А едва спасительные врата распахнутся, я шагну в них первой. И в ту же секунду швырну твою плоть и волосы обратно.

«Герман Воробей» долго мялся, выдерживая тяжелую, театральную паузу. Перетерев с «Демонессой Отчаяния» парочку мелких, несущественных деталей для отвода глаз, он наконец сдался и коротко кивнул:

— Добро. По рукам.

Панатия уже приоткрыла было рот, чтобы ответить, как вдруг ее глаза хищно сузились, и она протяжно, словно пробуя слова на вкус, произнесла:

— Сама не знаю отчего, но на душе у меня всё равно неспокойно.

Глава 841

Взаимное сдерживание

«Поразительная интуиция… Она ведь так и не раскусила, что перед ней лишь фальшивый Герман Воробей, но нутром чует подвох…» — затаившийся в одном из дальних домов Клейн мысленно ахнул. В его голове вихрем пронеслись мысли, и он молниеносно выстроил новый план действий.

Дернув за незримые ниточки, он заставил «Мстительного духа» Сеньора хрипловато, низким баритоном произнести:

— Меня этот расклад тоже не особо устраивает.

— Если после открытия «врат» ты шагнешь первой, то снаружи сможешь играючи устроить мне засаду. Да что там засаду — тебе достаточно будет просто дождаться моего появления.

— Я считаю, что первым должен выйти я. Но перед этим ты обязана вернуть мою плоть и волосы. А уж когда придет время, вольна встать к «вратам» вплотную. Таким образом у тебя будет с лихвой времени, чтобы выскользнуть наружу до того, как твои «нити духовного тела» утянет под самый купол.

«Леди Отчаяние» Панатия выслушала его в абсолютном безмолвии, после чего ударила встречным вопросом:

— И как прикажешь мне подстраховаться от того, что, оказавшись на воле, ты не разнесешь эту «дверь» в щепки?

— Это и моя проблема тоже, — ничуть не тушуясь, парировала марионетка в облике Германа Воробья. — Как только особый символ окажется у меня в руках, я продемонстрирую его тебе. И тогда, даже если я наглухо захлопну проход, ты сможешь отворить его заново.

Панатия вновь плотно сжала губы, словно скрупулезно взвешивая каждую деталь. Вот только всем своим видом она источала нервозность и никак не могла успокоиться — казалось, ее душу всё больше захлестывают волны первобытного безумия.

Спустя добрый десяток секунд она наконец нарушила тишину:

— Нутром чую, что банальным проклятием тебя не проймешь. В арсенале «Провидцев» всегда найдется лазейка, чтобы обойти удар — взять хотя бы тот трюк с бумажным двойником, что ты уже пускал в ход.

«Ни единой бреши не оставляет… Какое счастье, что стоящий перед тобой человек — от начала и до конца сплошная фальшивка…» — мысленно усмехнувшись, Клейн велел «Мстительному духу» Сеньору выуживать из карманов бумажные фигурки одну за другой, предавая их огню прямо на глазах у коварной Демонессы.

— Я не могу быть стопроцентно уверена, что ты не припрятал парочку про запас, — с маниакальной, нервозной подозрительностью бросила Панатия.

«Герман Воробей» с каменным лицом едва заметно скривил губы в усмешке:

— Так раскинь карты. Разве «Ведьмы» не славятся талантами к гаданию?

Девушка издала раздраженный смешок:

— Здесь нет связи с миром духов, а моя духовность…

Она так и не договорила, а ее взгляд мгновенно налился леденящей, хищной угрозой.

Клейн кристально ясно понимал скрытый подтекст: за эти полгода бесконтрольного пожирания плоти духовность «Леди Отчаяние» безнадежно отравлена. Изъеденная хаосом и безумием, она больше не могла служить надежным проводником для прорицаний, в особенности когда дело касалось противостояния с непревзойденными мастерами гаданий.

Дуэлянты намертво застыли друг напротив друга, увязнув в глухом тупике — мосты доверия так и не были наведены.

И в этот самый миг с крыши по левую руку раздался хриплый, смазанный голос:

— Я могу выступить «свидетелем» вашей сделки.

«Герман Воробей» и Панатия синхронно вскинули головы. Взору предстал не кто иной, как мистер А, словно выросший прямо из густой тени. Его длинный плащ с надвинутым капюшоном полыхал кроваво-красным цветом.

— И как же ты собираешься «свидетельствовать»? — осведомился Клейн устами «Мстительного духа» Сеньора.

Мистер А слегка потянул за край капюшона и издал низкий, утробный смешок:

— Я пущу в ход магию плоти. Просочусь в твое тело и возьму под неусыпный контроль каждый твой вздох. Стоит тебе лишь ослабить хватку на «нитях духовного тела» или попытаться выкинуть фокус с бумажным двойником, как я немедленно забью тревогу или пресеку это на корню.

— А когда распахнется та самая «дверь на волю», о которой вы тут толковали, я покину твою оболочку и юркну в портал, прежде чем здешняя скверна утянет мои нити.

«Ты держишь Германа Воробья за идиота?» — Клейн заставил марионетку изогнуть губы в ледяной усмешке:

— Насколько мне известно, Епископам Роз и впрямь по зубам прятаться внутри чужой плоти. Вот только при их высвобождении носитель гарантированно отдает богу душу.

— Отнюдь. Тот метод применяется ради скрытности и требует полного слияния с кровью и плотью жертвы. Сейчас в этом нет ни малейшей нужды — я просто тихо и мирно пересижу в твоем желудке, — на удивление дотошно разъяснил мистер А.

«Ну да, конечно, только не в моем желудке, а в желудке марионетки Сеньора…» — Клейн велел «Герману Воробью» выудить золотую монету, виртуозно разыгрывая попытку провести быстрое прорицание.

С губ «безумного авантюриста» сорвался непрерывный шепот заклинания, а золотой диск в его пальцах начал нервно подрагивать.

Дзинь! Монета со звоном взмыла в воздух и послушно легла обратно в ладонь.

Внимательно изучив результат, «Герман Воробей» изрек:

— Выходит, ты не лжешь.

— Однако тебе придется покинуть мое тело ровно до того момента, как я продемонстрирую леди Отчаяние тот самый заветный символ.

Иначе эта парочка почти стопроцентно сговорится и хладнокровно пустит его в расход. Ведь заполучи Панатия и спасительный символ, и тот обломок обсидиана, имея в запасе уйму времени и не тревожась о потере контроля над нитями, она бы с легкостью обошлась без услуг «Германа Воробья». А затаившийся внутри мистер А наглухо обрубил бы любые попытки спастись через бумажного двойника.

Но стоило бы мистеру А вылезти раньше срока, как все эти угрозы испарились бы без следа. Клейн мог совершенно не бояться вероломства Панатии: завладев символом, Демонесса не стала бы устраивать затяжную охоту под сводами храма. В критический миг сыщик всегда сумел бы спастись через подставную марионетку, а ведьма, подгоняемая неумолимым таймером и угрозой быть вздернутой под потолок, предпочла бы немедленно рвать когти на волю!

С другой стороны, вынести обсидиановую плиту из церкви было немыслимо, а значит, у «Германа Воробья» оставалась железобетонная лазейка для собственного побега вслед за ней.

И пускай в этом хитросплетении еще зияли мелкие бреши, план весьма элегантно уравновешивал интересы всех троих. «Леди Отчаяние» Панатия изящно заправила выбившуюся прядь за ухо и внезапно спросила: