Кара для мажора. Поспорить на любовь (СИ) - Оболенская Ника - Страница 39

И вот мы уже снова целуемся, а в моей головушке только эхо гуляет.

— Сама ты балда, — Алекс упирается лбом в мой.

— А ты… — не нахожусь я сразу с ответом. — Ты просто… просто ужасный пошляк!

— Если бы ты только знала, какой, — шепчет он хрипло, и его дыхание обжигает мои губы, сводя меня с ума. — Я же тебе говорил, что со мной не соскучишься.

— Позер, — бурчу и из вредности щипаю его за руку.

Внутри раздрай. Мои чувства сейчас больше похожи на кубик Рубика — голову можно сломать, пока разберешься.

Снова смотрю на Алекса, и ощущаю себя слаймом. Я снова — желейная размазня.

Очнись, Рин! Да он же еще недавно тебя изводил, и ты на дух его не переносила!

Мои ментальные оплеухи почему-то перестают действовать, и тогда я выпаливаю:

— И часто ты сюда возишь девчонок?

Мне бы хотелось, чтобы это прозвучало независимо и гордо. Но по факту я чувствую, как ревность стискивает острыми коготками мое сердце.

Хотите честно?

Я не хочу знать правду. Потому что с пугающей ясностью осознаю — она убьет во мне что-то хорошее, чему я до сих пор боюсь дать название.

Поля ведь рассказывала о похождениях Беса. Он первостатейный бабник и грубиян.

Тогда почему при одном взгляде на него у меня коленки превращаются в желе, а мозг — в зефир?

— Ты, вообще-то, первая, — хмыкнув, Алекс прерывает мою внутреннюю агонию.

Первая? Я не ослышалась?

Кажется, я произношу это вслух, но мне все равно.

— Это наше с мамой тайное логово, — задумчиво произносит Алекс.

— Круто! — Это действительно классное место. — Вы часто с ней здесь бываете?

— Бывали, раньше.

— А сейчас времени нет? — ехидничаю, собираясь пульнуть шутку про то, что Бес ноги до задницы стер, пока бегал за каждой юбкой, но он меня опережает:

— Мамы нет.

Резко становится холодно. Потому что по его тону я понимаю, это «нет» м привкусом невосполнимой утраты.

— Саша, — впервые называю его так. — Мне жаль.

— Да ладно, нормально все.

— Когда… — голос подводит. — Когда это случилось?

— Мне было пятнадцать. Она болела. Все, давай сменим пластинку, а то разведешь тут сырость, простыну, — он пытается все свести в шутку.

Но я чувствую, как Алекс закрылся. Спрятал от меня боль за показным «круче меня только горы».

Не выдержав, тянусь и крепко обнимаю его. Согреваю своим сердцем.

Мне бесконечно жаль.

И Алекс, помедлив, сжимает меня в ответ. Утыкается в мое плечо, пряча от меня взгляд.

— Уверена, она очень любила тебя. И сейчас наблюдает за тобой. — Я ласково касаюсь его волос. Глажу с щемящей грудь нежностью.

— Ну я бы не хотел, чтобы она смотрела за мной постоянно, — произносит Алекс. — Особенно, когда я в душе и гоняю…

— Дурак!

56. Бес. Принцесса

Пиздец, я щас ливер выплюну!

Перехожу на шаг.

В боку колет, будто раскаленный штырь вогнали. Дышу как загнанный лось, каждый вдох раздирает гортань. Позвоночник щас выйдет из чата — кажется, этот ебучий рюкзак за спиной, набитый бог знает чем, весит тонну.

И с каждым, сука, шагом по раскисшей грязи только прибавляет веса.

— Боец, чего прохлаждаемся?! — гаркает сбоку один из инструкторов. — Вперед, вперед! Не отстаем!

Да я, блять, «боец» в самом пиздатом смысле этого слова.

Меня выдернули из постели в пять утра, сунули в камуфляж, впихнули в уазик и привезли сюда, на этот адский полигон, где каждый сантиметр пропах дерьмом и мужскими слезами.

Спасибо за этот аттракцион Владимиру Викторовичу. Вот чуял я жопой, что злопамятный он мужик. Мстит мне за то, что я привез Кару домой во втором часу ночи.

Не, тогда он даже не стал орать. Просто посмотрел на меня своим убийственным взглядом и сказал: «Завтра, в пять утра. Будь готов».

Ага, бля! Привез меня в лесополосу и довольный, как черт, объявил, что у меня сегодня курс молодого бойца.

Ускоренный, сука, в стопятьсот раз!

Подгоняемый криками, перехожу на бег.

Муляж калаша постоянно перевешивает вперед, и я с матами дергаю ремень.

«Если бы ты только знала, Кудряха, какой у тебя батя му…»

— Давай, Принцесса, шевели жопой! — орет мне старший моей группы, рядовой Романов.

И я бы на хуй этого клоуна, да еще бы и табло подправил за прозвище, но впереди замаячила шестиметровая стена с веревкой.

После рва с вонючей жижей, и «паутины» из колючей проволоки — это прям заявка на инфаркт.

Стискиваю зубы и преодолеваю последние метры.

Весь адовый забег я плетусь в хвосте группы. Эти бегут, как роботы, а я, блять, последний раз такой кросс бежал в школе!

У стены перевожу дух, пока бойцы по очереди взлетают на нее.

Смотрю на эту хуйню с чувством глубокой безнадеги.

— Давай, Принцесса! — кричит Романов, стоя передо мной с руками, сложенными в замок. — Не тормози!

Я, не думая, вставляю ногу и он мощным толчком отправляет меня вверх.

Каким-то чудом вцепляюсь в веревку, подтягиваюсь и перекатываюсь на другую сторону.

Под дикий ржач парней падаю, как куль с дерьмом.

Это успех, блять!

— Чего разлегся? — Романов уже тут, дохуя заряженный. — Тебе отдельное приглашение нужно?

Кряхтя, как столетний дед, поднимаюсь и бегу вслед за группой.

И снова ров. Ебать, у них фантазия!

Вонючая, ледяная жижа достает до груди.

— Вот это джакузи, парни! — весело орет Романов, будто мы на курорте. — Да еще и с подогревом!

— Да стопудово ради нашей Принцессы полкан расстарался! — зубоскалят парни.

— Колись, на какую из любимых мозолей полкана успел наступить? — со смешком тихо спрашивает Романов.

Кошусь на него.

— На самую красивую, — хриплю, мечтая сдохнуть где-нибудь тут, под кустом.

У Романова брови взлетают вверх. Он быстро понимает, о ком я.

— А ты отчаянный, Принцесса! — присвистнув, качает он башкой. — Или совсем отбитый! Свою старшую дочку полкан стережет пуще дракона.

Ага, это ты еще не знаешь планов младшей Снайперши на свою тушку.

Последнее препятствие — бревно над очередной лужей. Ребята пробегают по нему легко. Я делаю шаг — и нога подворачивается. Почти падаю в грязь, но Романов хватает меня за лямку рюкзака.

И последние сто метров бежим плечом к плечу.

Пересекаем условную черту.

Послав нахер команды инструктора, просто падаю навзничь и смотрю в небо.

Ощущение, будто танком переехали. Каждая клеточка в теле буквально орет от боли.

— Молодец, Принцесса, не посрамил Дисней! Родина тебя не забудет! — Романов тянет мне кулак.

Толкаю своим и с трудом сажусь.

А через пару минут до меня доходит, что я уже ржу вместе со всеми над шуточками этого клоуна.

В крови курсирует какой-то ядерный коктейль из усталости и эйфории.

Бля, я сделал это! Не зассал.

Грудь распирает от пацанской гордости. Потому что впервые за долгое время я чувствую себя человеком, который может. И это, блять, круче любого адреналина от гонок или спарринга.

— Ну хоть не сдох, и на том спасибо, — расщедрился на комментарий Владимир Викторович, когда меня вонючего и чумазого высадили рядом с домом.

— Еще скажите, что тот гандон в блестках так бы смог, — бурчу.

По довольной роже полковника вижу, что он прекрасно понял, о ком я говорю.

— И давай там, больше чтоб без опозданий… Принцесса, — напоследок выдал мне цу и свалил.

Чёрт. Кажется, я начинаю понимать, что за мужик Владимир Викторович. И почему его дочь — самая стойкая и упрямая девчонка на свете.

Яблочко, блять, от яблоньки.

57. Кара. Избалованный мудак

— Я присяду? — раздается над ухом.

Выныриваю из своих мыслей и поднимаю взгляд на Антона.

Он застыл рядом с моим столом. На лице дежурная улыбка, а в непривычно светлых глазах холодный интерес.

— Да, конечно, — отмираю и сдвигаю в сторону учебники и чужие конспекты.

Антон тянет на себя соседний стул, но я быстро кладу на него рюкзачок.