Кара для мажора. Поспорить на любовь (СИ) - Оболенская Ника - Страница 38

— Не устала? — Алекс касается моего уха губами. Так… интимно, что я не сдерживаю дрожь.

— Нет.

Я поворачиваю голову. Он так близко.

Смотрит на меня, пожирая взглядом.

Его лицо склоняется ко мне. Ниже. Еще ниже. Еще немного, и мы соприкоснемся губами.

Во рту пересыхает, облизываю губы, ловя потемневший взгляд каре-голубых глаз.

Он меня сейчас поцелует.

Я хочу этого или нет?

— Я… — выдыхаю, и тут толпа радостно взрывается разноголосым ревом.

Победил? Кто-то победил. Но мне все равно.

Кажется, я проиграла своим чувствам.

— Вау! Как красиво! — От восторга у меня захватывает дух.

Стискиваю ладонями шлем. Ветер играет волосами, наверняка превратив их в воронье гнездо.

Перед нами раскинулся весь город — море огней, дрожащее, живое, бесконечно красивое. Сюда доносился лишь отдаленный, приглушенный гул мегаполиса, словно мы парим над ним как птицы.

— Нравится?

Вместо того, чтобы разглядывать ночную панораму, Алекс смотрит на меня. Слишком пристально и серьезно. Его глаза в свете далеких огней кажутся бездонными.

И это очень смущает. Настолько, что в груди что-то сладко сжимается и дрожит.

— Да, — выдыхаю пересохшими губами и облизываю их.

Взгляд Алекса прилипает к ним моментально, и сладкая дрожь от этого только усиливается.

Он медленно, будто давая мне время отступить, поднимает руку и проводит большим пальцем по моей щеке, смахнув непослушную прядь.

Его прикосновение обжигает, запуская во мне цепную реакцию: дыхание резко сбивается, сердцу становится тесно в груди, а бабочки сходят с ума и разноцветным вихрем кружатся внутри.

Я безропотно позволяю вытянуть из ослабевших рук шлем.

Действительно, зачем он мне.

— Только не кусайся, Кудряха, — бормочет хрипло Алекс, склоняясь ко мне.

«Да я и не думала», — хочу ответить.

Но все мысли выдувает ветром из головы, когда мягкие горячие губы прикасаются к моим.

Сначала осторожно, почти несмело, вопрошая. А потом… Потом уже не остается никаких вопросов.

Я отвечаю, робко положив ладони на грудь Алекса. Голова все еще идет кругом, когда я послушно размыкаю губы и пускаю его язык внутрь.

Боже. Я целуюсь с Бесом!

Его руки обвивают мою талию, прижимая к себе так крепко, что у меня перехватывает дыхание.

Я цепляюсь пальцами в его кожаную куртку, притягивая ближе, теряя опору под ногами и находя ее только в нем.

Схожу с ума от ощущений.

Это так горячо. Остро. Запретно.

Какой-то неясный звук рождается во мне, когда ладонь Алекса смещается с моей талии, проворно пробирается под слои одежды и касается голой кожи.

Кончики пальцев ведут от пупка выше, выше…

Когда они накрывают грудь, через меня будто пропускают электрический ток. Тело дергается, импульс стреляет от затвердевшей горошины соска в самый низ живота.

— Пиздец, — рвано выдыхает мне в губы Алекс и снова набрасывается на мой рот.

Он жалит меня поцелуями, пока его рука превращает мое тело в камертон.

Новые ощущения будоражат.

Всхлипнув, жмусь к Алексу со всей силы. Подаю себя, сходя с ума от нереальности происходящего.

И до меня наконец доходит, что странными звуками были мои тихие стоны.

— Останови меня! — стонет Алекс, гуляя руками по моему послушному телу: бедра, спина, живот. И снова грудь, ставшая болезненно чувствительной.

— А если не хочу, — шепчут мои зацелованные губы.

Сквозь розовую пелену смотрю на Алекса. Читаю в его расширенных зрачках голод.

Ощущаю как в живот мне упирается явное свидетельство его желания. От этого жар затапливает меня с головой. Подобно цунами, он несется, сметая все сомнения и страхи. И в конце концов тяжело и вязко оседает там, где все тянет и ноет в неясной истоме.

Я как в безумном сне веду ладошкой вниз по груди Алекса. Молния на куртке царапает, пряжка ремня — кусает холодом. А в моей голове пусто и звонко.

Но в последний момент торможу и просто дышу загнанно, испуганная своей внезапной смелостью.

— Всю кровь мне свернула, — с усмешкой выдыхает Алекс.

Его горячая ладонь крепко сжимает мою и толкает вниз.

— Еще немного, и зазвенят.

Божечки.

Моя рука на его… на его эрекции!

Он меня…

— Да, — жарко шепчет Алекс, прикусывая нежную кожу на шее.

Толкается несколько раз бедрами.

— У меня на тебя стоит двадцать четыре на семь. Дрочить рука устала…

Это так порочно. И по-бесовски прямо и нагло. Но тело ведет. Тьма засасывает меня, с легкостью перекидывая на ту, запретную сторону. Где нет никаких тормозов.

Кажется, я пьяна без капли алкоголя. Кажется, я готова поддаться. Я сама себе напоминаю мягкий воск.

Кажется, моя соображалка покинула чат.

55. Кара. Дурак

Но у Алекса выдержки больше.

— Бля, надо тормозить, пока я еще способен на это. — Тяжело вздохнув, он отрывается от меня.

Покачнувшись, плюхаюсь на сиденье байка. Ноги не держат.

Алекс с чертыханием потрошит пачку сигарет. Ломает парочку. Снова матерится.

Я давлю в себе смешок, но он все равно прорывается наружу.

— Смешно тебе, да, пигалица? — беззлобно рычит на меня, выуживая третью сигарету.

Молча закусываю губу.

Ауч! Как они припухли!

— А мне вот нихуя не смешно. Ведьма, «возбудим и не дадим» явно стоит сделать твоим девизом.

Алекс зажимает губами фильтр, ерошит волосы на затылке. Огонек зажигалки освещает красновато-желтыми бликами его профиль. И он мне кажется таким сейчас красивым.

А еще… не знаю, как правильно это объяснить…

Алекс сейчас передо мной настоящий.

Нет, он все такой же хамоватый мажор. Но будто наконец-то дал посмотреть на него без маски.

— Нравлюсь? — Алекс криво ухмыляется.

Ну, что я говорила? Наглый мажорище.

— Вот еще, — фыркаю. И из вредности отворачиваюсь. Но потом решаю бить его же оружием: — А я тебе?

— А что, есть какие-то сомнения?

И указывает на свой пах.

— Балда! — выпаливаю и заливаюсь краской по самые брови.

— Да ладно тебе, Кудряха. Смущаешься, как девственница.

Па-па-па-пам!

Я и есть девственница. И я сейчас провалюсь сквозь землю.

Алекс как-то странно смотрит на меня.

— Кара, а давай как на духу…

— Нет! — перебиваю его, сердце галопом устремляется в горло.

— У тебя кто-то уже был?

Ну, конечно, Алексу плевать на мой возмущенный вопль. Он прет как танк.

— Я не собираюсь с тобой это обсуждать, — складываю руки на груди.

Ну как, блин, мы вышли на эту кривую дорожку.

— Ну нет, блять! Ну че мне так свезло? — тихо ругается Алекс, но я его прекрасно слышу.

Выглядит он сильно озадаченным.

— Окей! Я понял, что ты цветочек нежный.

Он присаживается рядом, и я как по команде скатываюсь к нему под бок. И Алекс меня тут же захапывает своими ручищами.

— Да не возись ты! — шипит, получив локтем под бок. — А то укушу… или трахну.

Я в немом шоке смотрю на него.

— Ну ручками ты себя трогала?

— Бессонов, ты бессмертный?! — пихаю его в грудь и собираюсь вскочить.

— Стоять!

Алекс обхватывает меня руками крест-накрест, не давая сбежать. А потом этот гад начинает меня нещадно щекотать.

— А-а-а-а! Это запрещенный прием!

— Колись, Кудряха! Рукоблудила или нет? — ржет Бес.

Бесит!!!

— А-а-а-тпусти! — пищу, выкручиваюсь змеей в его руках. — Нет! Нет, ясно тебе!

Алекс меня наконец отпускает и я бешеной кошкой отпрыгивают от него.

Дышу как дракон!

— И только попробуй сейчас что-то сказать! — рычу не хуже древней ящерицы.

Взглядом испепеляю этого смертника. А он только смотрит на меня в ответ так, как умеет только Бес: самоуверенно, бесяще просто до печенок.

Алекс делает резкое движение вперед и, сцапав меня своими лапищами, целует в кончик носа.

Я сдуваюсь как проткнутый шарик.

Губы Алекса смещаются на щеку, потом трогают мои губы…