Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Остановка «Жизнь»

Суджин Геннадий

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Остановка «Жизнь» - Суджин Геннадий - Страница 3

Изменить размер шрифта:

«Господь даёт здоровье дуракам…»

Господь даёт здоровье дуракам

И бережёт юродивых и пьяниц.

А тем, кто курит, дарит табака,

Кто женится, тому кольцо на палец.

Удачей настигает рыбака,

Восторженно искрясь хвостом тайменя,

А к чукче Бог несёт издалека

На крыльях изумрудного тюленя.

И детям радость дарит в Новый год,

Подбрасывая чудеса под ёлку.

И посыпает сном полночный свод,

Крестясь средь звёзд в загадочных иголках.

И в промысле том надо успевать

Кого-то приструнить, кого не сглазить,

Всех рассудить, помочь и наказать,

А больше по любви и по согласью.

И подпирать перстом небесный свод,

В созвездьях восстанавливать порядок,

Чтоб Млечный Путь, искристый крёстный ход,

К нам в августе пролился звездопадом.

И спрятаться суметь во всех углах,

Чтоб не нашли, но чтоб искали вечно

По судьбам, в душах, в снах, и в головах,

Молясь, взывая к Богу бесконечно.

Олимп стеклянный, грозный шар судьбы,

Над полевыми бороздами всходов,

Так и бредём под сенью ворожбы

Чредой твоих закатов и восходов!

«Встань и иди, и падай, и вставай…»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Встань и иди, и падай, и вставай,

Под небом ржавым сер приют скитальца.

Там воли вволю, власти каравай

И совести кураж сквозь злые пальцы.

Там мельницу не старят жернова,

Там всуе надрываются знамена.

И на полосках сжатых не трава,

А колоски, упавшие со звоном.

Нить Ариадны выведет наверх,

На изумрудно-факельные фьорды,

И пролетит над головою стерх,

И зазвучат венчальные аккорды.

Встань и иди! В ветрах познаешь всласть

Невиданную синеву прозренья.

И страх пред тем, чтоб снова не упасть,

Искупится любовью и прощеньем.

«Мчится жизнь, на бегу дробя…»

Мчится жизнь, на бегу дробя

На мгновения время всуе.

И бегу я, себя любя,

Ещё больше тебя люблю я.

Волны милых твоих волос,

Теребя мою душу, вьются.

Я не ангел и не Христос,

Но они обо мне пекутся.

Пробивает стесненья бинт

Мне горячая кровь желаний,

И осилю я лабиринт,

Сердце выведу из терзаний.

Проливает свой свет Луна,

Улыбаясь сквозь мглу земную.

Я иду, этот мир любя,

Еще больше тебя люблю я!

«Видит Бог, много времени минуло…»

Видит Бог, много времени минуло,

Где язык заплетался порой,

Клёны листья последние скинули

Под забытой игривой горой.

Дни ненастья построились в осени,

А в смятеньи туманов зима.

И приветливым солнышком сосенным

Согревались весною дома.

Волочились пригожие, клёвые,

Бесконечно счастливые дни,

И два ангела в келью медовую

Упорхнули, оставшись одни.

Бесконечностью танца прощения

И сплетением рук и сердец

Оставался причудливым гением

Наш свидетель – небесный Творец.

Я люблю тебя, девочка милая,

И копну твоих рыжих волос

В самом сердце неведомой силою

Десять лет по дорогам пронес.

Зацелую бездонные синие

Два сапфира твоих милых глаз,

Пусть покрылись виски белым инеем —

Впереди ещё вечность у нас.

«Прибиты руки, ноги к деревянному кресту…»

Прибиты руки, ноги к деревянному кресту.

Впиваются терновые шипы в чело Мессии.

А Бог молчит, не внемля умиравшему Христу:

Родной Отец наказывает Человека-Сына!

Ужели в мире человеческом могло так быть?

Потворствовал ли Бог убийству Сына средь людского

Невежества, жестокости, желания убить?

Терпел ли смерть единственного, близкого, родного?

Зачем нужна была чудовищность картины зла?

Кому так важно было обнародовать страданья?

И казнь невинного Христа кому нужна была

Под вековой акафист сожаленья и стенанья?

Не есть ли в этом умысел, расчёты и обман?

Не ложь ли все, придуманная хитрыми жрецами,

В порочности позарившихся на чужой карман,

Использовавших истинного Бога с Небесами?

Сбирает похотливой дланью паства свой приход

И ослепляет разум, ловко душам грех вменяя,

Пороки насаждая в человечий чистый род,

И торбы праведности десятиной набивая.

Я утром пробуждаюсь и встаю. И жить иду!

И прославляю солнце, ветер, дождь, луну и звёзды.

Встречаю горе, счастье, иль несчастье, иль беду,

И пилигримом колыбелию времени бреду.

Когда в скитаньях терпких исстрадается душа

И приползёт к Божественной ептимье осмысленья,

Пусть не останется в кармане тела ни гроша,

И пусть к себе Бог заберёт меня без сожаленья!

«Гуляет бог Морфей по небесам…»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Гуляет бог Морфей по небесам,

С луной в руках, весь звёздами сверкая.

Раскидывает сны морям,

Лесам, планету одеялом укрывая.

Вращает землю Хронос – бог времён

И начисляет годы жизни нашей.

А Эрос дарит нам любовь как сон,

А Гименей – семейственности чашу.

С рожденья боги охраняют нас.

Даруют нам и радость, и свободу.

И помогают нам в урочный час

На счастье человеческому роду.

Но кружится планета, вновь и вновь

Напоминая всем, богам и людям,

Что есть один на свете бог Любовь —

Единый бог, в котором всё пребудет!

Он – первое свидание твоё,

Багряного заката полыханье,

И тишина над скошенным жнивьём,

И поцелуя первого дыханье.

Повсюду он с тобою был всегда —

С рождения в сердцах отца и мамы.

Он жил в тебе как пища, как вода,

С насущностью трагедии и драмы.

Он в детском крике, в солнечных лучах,

В улыбке шаловливой глаз любимых.

Грустит, смеётся, плачет при свечах

И молится за нас, покуда спим мы.

Так, повинуясь судьбам, мы бредём

По монастырским тропам и дорогам

И, пилигримы мы, в себе несём,

Любовь земную – как частицу Бога.